— Ты чего ревёшь?
Внезапно раздавшийся голос заставил Цзян Нань удивленно оглянуться.
Лу Хуай стоял у неё за спиной, держа в руке воздушный шар с гелием, изображавший Человека-паука. Лу Мунань тоже перестал плакать и, прижавшись к Цзян Нань, большими глазами смотрел на мужчину.
Лу Хуай присел на корточки и протянул ему шарик. Заметив, что тот не берёт, он сам взял ребёнка за руку и привязал шар к его запястью. Детские эмоции возникают быстро и так же быстро проходят — мальчик тут же переключил всё внимание на парящую игрушку. Двое взрослых переглянулись, на мгновение застыв в молчании.
Спустя пару мгновений Цзян Нань хмуро произнесла:
— Я не больна, и я говорю правду. Вы можете сделать тест на отцовство. Или даже заявить в полицию.
Лу Хуай поднялся на ноги и посмотрел на них сверху вниз. Сам не понимая, какая муха его укусила, он вдруг кивнул и согласился.
Этот мальчик вызывал у него странное, необъяснимое чувство близости, и он не ожидал, что случайно довёл его до слёз. Сначала ему хотелось просто уйти, но, заметив на углу улицы лоток с воздушными шарами, он не удержался, купил один и вернулся той же дорогой.
Трое сидели на скамейке в больничном коридоре: Цзян Нань посередине, Лу Мунань, прижавшись к ней, слева, а Лу Хуай справа, через два места от Цзян Нань. Все вместе они ждали результатов.
Лу Мунань склонил голову набок, не отрывая взгляда от Лу Хуая. Казалось, ему очень хочется приблизиться к отцу, но он не смел. Цзян Нань погладила его по голове — судя по поведению мальчишки за последние два дня, он явно очень сильно любит папу.
Лу Хуай тоже смотрел на него, и они какое-то время таращились друг на друга большими глазами.
Цзян Нань мысленно приняла решение: с кем бы они ни были связаны в том времени, откуда прибыл малыш, в этой реальности она непременно подыщет ему другого отца!
Результаты анализа были готовы быстро. Лу Хуай бросил взгляд на Цзян Нань и поднялся, чтобы забрать бумаги.
Она спокойно сидела на месте, а глаза мальчишки неотступно следовали за мужчиной. Чуть вспылив, Цзян Нань тихонько наклонилась к самому уху ребёнка и шепнула:
— Стоило ему показаться, как ты совсем забыл про меня, да?
Лу Мунань надул губы, приняв невероятно невинный вид.
— Ну и ладно, ну и ладно, — сдалась Цзян Нань.
Не колеблясь ни секунды, мальчик тут же отвернулся.
Цзян Нань тоже подняла голову.
Лу Хуай изначально и не думал, что результат окажется положительным, ведь он, как и Цзян Нань поначалу, наотрез отказывался верить, что ребёнок может быть его.
Но чёрным по белому, предельно чётко было написано: ребёнок его. Он — биологический отец мальчика.
Его прежняя небрежная и расслабленная манера держаться вмиг улетучилась. Нахмурившись, он принялся вдумчиво изучать документы. Долго вглядываясь в строки, он всё ещё не мог в это поверить и обратился к сидевшему рядом врачу:
— Что это значит? Ребёнок мой?
Врачу на вид было лет пятьдесят-шестьдесят. Он кивнул:
— Разве тут могут быть сомнения?
С этими словами доктор смерил Лу Хуая взглядом, затем перевёл его на Цзян Нань, тяжело вздохнул и наставительно произнес:
— Молодость бурная, поступки безрассудные! Теперь жалеть уже поздно. Занимайтесь воспитанием ребёнка как положено.
— ...
— ...
Цзян Нань подумала, что это, пожалуй, был момент величайшего позора в жизни Лу Хуая. Впрочем, для неё самой — тоже.
Прошло десять минут. Он сидел рядом с Цзян Нань широко расставив ноги, уперевшись локтями в колени, и всё продолжал и продолжал перелистывать результаты экспертизы.
Спустя двадцать минут, держа в руках второй экземпляр заключения, он окончательно смирился с суровой реальностью: у него действительно есть пятилетний сын.
— Ты утверждаешь, что он попал сюда из другого времени?
— Угу. Как бы ни складывались наши отношения в той реальности, в этом самом времени у нас... и правда есть пятилетний сын.
— Он переместился из будущего?
Цзян Нань отказалась принимать такую версию:
— Не обязательно из будущего. Думаю, это скорее параллельная реальность.
— Почему? — не понимая, посмотрел на неё Лу Хуай.
Цзян Нань промолчала, глядя на притихшего Лу Мунаня, и подумала про себя: да потому что я ни за что на свете не сошлась бы с таким, как ты!
Заметив, что она молчит, Лу Хуай сменил вопрос:
— И что теперь делать?
— Растить.
— М? — Лу Хуай нахмурился и инстинктивно подался ближе.
Цзян Нань взглянула на него:
— Не выбрасывать же его теперь?
— Мама... — услышав их разговор, жалобно протянул Лу Мунань.
Цзян Нань тут же повернулась к нему и поспешила успокоить:
— Я просто к слову, никто тебя не выбросит.
— ...
Лу Хуай посмотрел на мальчика, и ему стало смешно.
— Иди сюда, дай отцу посмотреть.
Цзян Нань: «...»
Лу Мунань уже давно этого ждал. Услышав такие слова, он шустро соскочил со скамьи и подбежал к нему. Привязанный к запястью воздушный шар закачался прямо над его макушкой.
— Как тебя зовут?
— Меня зовут Лу Мунань.
При таком сложном и непривычном имени он даже не запнулся.
— Лу Мунань?
Малыш кивнул и пояснил:
— Лу — это папина фамилия, Му — от слова любовь, а Нань — как мамино имя.
То ли сказывалось родительское восприятие, когда на ребёнка смотрят сквозь розовые очки, но и Лу Хуаю, и Цзян Нань показалось, что Лу Мунань невероятно сообразительный, смышленый и ужасно обаятельный ребёнок.
Лу Хуай повернулся к Цзян Нань:
— А тебя как зовут?
Цзян Нань сочла эту сцену крайне странной, но всё же ответила:
— Цзян Нань — именно так.
— Какими иероглифами?
— Цзян — как река, Нань — как юг.
Лу Хуай тихонько повторил её слова про себя, а затем, приподняв брови, посмотрел на неё:
— Имя под стать обладательнице.
— ... — Цзян Нань посмотрела на Лу Мунаня и оставила реплику без ответа.
Тот ничуть смутился. С улыбкой на лице он снова перевёл взгляд на сына.
— Проголодался?
Лу Мунань ничего не ответил и вопросительно уставился своими большими глазами на Цзян Нань.
Заметив это, Лу Хуай проследил за его взглядом и тоже посмотрел на неё.
Два поразительно похожих лица застыли с абсолютно одинаковым выражением, синхронно уставившись на неё.
— ...
— Пойдёмте, пообещаем все вместе, — предложил Лу Хуай.
— ...
Видя, с каким ожиданием Лу Мунань смотрит на неё, Цзян Нань рассеянно кивнула.
Сама она всё ещё не могла до конца смириться с происходящим. Но она никак не ожидала, что Лу Хуай примет всё как должное с такой лёгкостью.
Лу Мунань счастливым движением взял Цзян Нань за руку и, нерешительно глядя на Лу Хуая, спросил:
— Папа, а можно я и твою лодочку возьму?
— Чего? — Лу Хуай не расслышал, нахмурился и наклонился ближе к мальчику.
— Можно я возьму твою лодочку?
— ? — на его лице отразилось полное недоумение, мужчина попытался расшифровать услышанное.
Не выдержав, Цзян Нань вмешалась и перевела для Лу Хуая:
— Он говорит, хочет взять тебя за руку.
Лу Хуай приподнял бровь и с досадой усмехнулся, наконец-то поняв шутку. Его голос прозвучал легко и весело:
— Бери.
Лу Мунань заулыбался еще шире. Держа маму за левую руку, а папу — за правую, они втроём направились к выходу.
Цзян Нань старалась не обращать внимания на любопытные взгляды прохожих, изо всех сил привыкая к новой роли, которую ей придётся играть ещё какое-то время.
— Мама, а что ты хошь куснуть?
— А что ты сам хочешь съесть? — в тон ему переспросила Цзян Нань.
— Мороженое.
— Но это же не еда.
— Тогда хочу куснуть маминой лапши.
Цзян Нань улыбнулась и не удержалась от шутки:
— А с тобой легко, не капризный.
— А папа что хот куснуть?
Ну надо же, этот малец действительно стремится никого не обделить вниманием.
— Я всё ем.
— Тогда пойдём все вместе куснуть маминой лапши!Лу Хуай посмотрел на неё и тихо спросил: — Тебе удобно?
Она кивнула.
В уголках его губ мелькнула ухмылка, от которой он выглядел ужасно наглым, и он кивнул Лу Мунаню.
Получив сигнал, Лу Мунань вприпрыжку выбежал из больницы.
— Я вызвал машину, подождём немного.
— Угу.
— Папа, — Лу Мунань задрал голову, глядя на него.
Разница в росте была слишком велика, от такого положения у него быстро затекли бы мышцы на шее. Лу Хуай тут же подхватил его на руки.
— Что такое?
— Папа, у тебя есть це?
— ? — Лу Хуай снова нахмурился и взглянул на Цзян Нань с едва заметным призывом о помощи.
Цзян Нань вздохнула и пояснила: — Он спрашивает, есть ли у тебя машина.
— Картавит?
— Наверное, когда вырастет, пройдёт.
Сказав это, Цзян Нань на миг погрузилась в задумчивость. Резкая перемена в его поведении до и после заставила её растерянться.
— Есть, в следующий раз покатаю.
— Мама может с нами?
Лу Хуай наклонился к самому его уху и заговорщицки шепнул: — Это зависит от того, захочет ли твоя мама.
Оба украдкой покосились на Цзян Нань. Она с холодным выражением лица стояла на обочине в ожидании машины и на них не смотрела.
Лу Мунань тоже тихонько зашептал ему на ухо: — Папа, ты ругаешь маму, мама злится.
— Папа не со зла.
Цзян Нань чувствовала себя неловко — она стояла в стороне, пока те двое прятались и шушукались.
Малыш ещё вчера не отходил от неё ни на шаг, а сегодня уже переметнулся на другую сторону.
О чём-то договорившись, они оба одновременно прыснули со смеху. Цзян Нань посмотрела на них: их движения были синхронными, как по команде, они тут же отвернулись. Лу Мунань ещё ладно, а вот Лу Хуай сделал вид, что ничего не произошло, и с невозмутимым видом уставился на проезжающие мимо машины.
Заметив, что мама стоит одна, Лу Мунань внезапно растрогался и потребовал, чтобы его опустили. Стоило Лу Хуаю поставить его на землю, как мальчик подбежал и крепко обнял Цзян Нань за колено.
— Мама, — пролепетал он послушным голосом с детским милым акцентом.
Мрачное настроение Цзян Нань тут же испарилось.
— Что такое?
Лу Мунань ничего не ответил, лишь уткнулся носом в её ногу и принялся ласково тереться.
Лу Хуай со стороны молча дивился тому, как в столь юном возрасте этот малец умеет добиваться своего.
Сев в такси, под руководством Лу Мунаня все трое устроились на заднем сидении. Цзян Нань назвала адрес.
Лу Мунань прижимал к груди воздушный шар.
— Мама, смотри, паук-чоловек красивый?
— Красивый.
Рост Лу Хуая составлял сто восемьдесят семь сантиметров, на заднем сидении ему было тесно, и его длинным ногам явно досталось. Он широко расставил их, упершись руками в колени, и постарался опустить голову так, чтобы оказаться на одном уровне с Лу Мунанем.
— Сынок, — обратился он к нему так привычно и непринужденно, словно и впрямь не видел своего пятилетнего ребёнка впервые.
— Может, перестанет картавить? — с улыбкой предложил Лу Хуай, затевая с ним разговор.
— Мама човорит, вырасту и пройдёт.
Лу Хуай перевел взгляд на Цзян Нань, и та поспешно открестилась: — Я тут ни при чём.
Лу Хуай облизнул губы и подался ближе к Лу Мунаню: — Нравится Человек-паук? — он слегка качнул подбородком в сторону воздушного шара в руках мальчика.
— Нравится.
— В следующий раз папа отвезёт тебя посмотреть на настоящего.
Цзян Нань тоже посмотрела на него.
— Прравда?! — глазки малыша тут же заблестели, загоревшись искрами.
— Правда. Но есть одно условие.
— Какоэ услоние? — наивно спросил малыш, глядя на него.
— Никакого картавления.
Лу Мунань обиженно шмыгнул носом и уткнулся в объятия Цзян Нань: — Мама...
Цзян Нань погладила его по головке.
— В детстве эту привычку действительно надо исправлять, а то потом во взрослом возрасте уже не переучишь, так и останется с кашей во рту, — внезапно встрял в разговор водитель с переднего сиденья.
Трое переглянулись: — ......
Цзян Нань это порядком не понравилось. Некоторые родители таковы: своего ребёнка ругай как хочешь, а чужим слова не позволяй.
Она уже собиралась возразить, но Лу Хуай опередил её: — Шеф, лезть в чужие разговоры — тоже не самая хорошая привычка. В таком возрасте до сих пор не отучился? — на его лице играла улыбка, он говорил шутливым тоном, но от его слов прозвучало неприятно, хотя и повода злиться толком не давало.
— Ха-ха-ха! — водитель громко рассмеялся и больше ничего не сказал.
Цзян Нань слегка сжала ручку Лу Мунаня и, наклонившись к его уху, тихонько зашептала: — Мы будем исправлять это постепенно, не спеши.
Лу Мунань с улыбкой кивнул.
— Не жмёт в горле? — Лу Хуай протянул руку и слегка потянул за воротник его рубашки.
Цзян Нань тоже взглянула на мальчика: — Может, расстегнуть верхнюю пуговицу?
На нём был надет миниатюрный костюм-тройка, а верхняя пуговица белой рубашки застегнута под самое горло, из-за чего сам он выглядел пухленьким и умилительно строгим. На самом деле воротник не давил, просто сидел слишком плотно.
Цзян Нань уже протянула руку, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу, но Лу Мунань отпрянул назад и посмотрел на неё с абсолютной серьёзностью: — Нельзя расстёгивать. Если расстегнуть, будет некрасиво.
— Разве тебе так не тяжело?
Лу Мунань покачал головой.
Лицо Лу Хуая лучилось улыбкой, а взгляд то и дело перебегал с одного на другого. Черты лица Лу Мунаня невероятно походили на мамины — такие же круглые и яркие глаза.
— Не жмёт — и ладно, — Цзян Нань посмотрела на малыша и выпрямилась на сидении.
Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида на эту троицу: — Вы семья?
Цзян Нань подняла глаза, встретившись с взглядом шофёра в зеркале, и промолчала.
— Угу, — интонация Лу Хуая пошла вверх, выдавая его прекрасное настроение.
— Такие молодые? Сколько вам лет?
Лу Хуай бросил взгляд на Цзян Нань, но та смотрела в другую сторону, и он с улыбкой ответил: — Мне тридцать пять.
— Тебе тридцать пять?! — шофёр на секунду оторвался от дороги, чтобы обернуться, а его глаза округлились до размеров медных монет.
Цзян Нань судорожно дёгнула уголком рта и посмотрела на него.
А тот продолжил нести чушь с абсолютно невозмутимым лицом и ровным пульсом: — Разве не заметно? Ей вот уже тридцать четыре.
Они переглянулись. На лице Цзян Нань застыло спокойствие, но сердце колотилось как безумное.
Лу Хуай же по-прежнему выглядел так, будто ничего не происходит, и умел врать с таким железобетонным выражением лица.
Цзян Нань первой отвела взгляд. Она протянула руку и закрыла уши Лу Мунаню, чтобы тот не слушал брехню Лу Хуая и не набрался дурного.
— Правда, что ли?
Лу Хуай наблюдал за её суетой, и на душе у него стало почему-то необычайно легко. Поскольку Лу Мунань ничего не слышал, ему больше не нужно было сдерживаться, и он продолжил: — Правда.
— Первый ребёнок?
— Второй. Дочка в старшей школе учится.
— ...... — Цзян Нань окончательно сдалась и, вытянув руку со стороны Лу Хуая, исподтишка ткнула его пальцем. Тот даже не шелохнулся, словно ничего не почувствовал.
— Да неужели? — водитель вновь выразил сомнение.
— Чего тут правдивого или нет.
— Ну тогда вы уж очень молодо выглядите.
— Хорошо за собой ухаживаем.
— И как же вы ухаживаете? — водитель даже сбавил скорость.
— Нужно иметь молодое сердце.
Цзян Нань: — ...... — именно так.
Водитель ещё раз оглянул их через зеркало заднего вида и полуверующе кивнул.
Воспользовавшись тем, что водитель отвлёкся, она повернулась и злобно зыркнула на лжеца. Тот лишь приподнял брови с лёгкой улыбкой, ничуть не смутившись.
А Лу Мунань, уши которого были плотно закрыты ладонью, лишь бегал глазками из стороны в сторону.

Комментарии

Загрузка...