Взглянув на улыбку Цзи Цзюгэ, Чэнь Фань понял, что к этому вопросу стоит отнестись со всей серьезностью.
С запредельной серьезностью!
Он взял стоявшую перед ним пиалу, надеясь хоть немного выиграть времени.
─ Сначала поедим.
Цзи Цзюгэ протянула руку и забрала пиалу:
─ С едой можно и подождать.
Цзян Лошэнь тут же придвинула к себе стоявшую на столе тарелку с мясом и сурово произнесла: ─ Папе сегодня лучше не есть мяса.
Чэнь Фань вытаращил глаза: ─ Ты что, уже научилась реквизировать припасы?
─ Жуосюэ научила.
Жуосюэ даже не подняла головы: ─ Я ничего не учила.
─ Ну надо же, какая самодеятельность!
Чэнь Фань попытался встать, но Гу Цинхань тут же подтащила сбоку стул, перегородив ему выход.
─ Сядь.
Чэнь Фань посмотрел на Гу Цинхань, затем перевел взгляд на Цзи Цзюгэ.
─ Это же незаконное лишение свободы!
Цзи Цзюгэ обворожительно улыбнулась: ─ Если мужу кажется, что что-то не так, он может пожаловаться властям.
Чэнь Фань вытащил телефон, взмахнул им и выкрикнул: ─ Не думай, что я не осмелюсь!
─ Председатель, Хань Чжэн знает, что Лю Линъянь – ваша несостоявшаяся невеста на воспитании, ─ напомнила Жуосюэ.
Рука Чэнь Фаня замерла на полуслове.
Поразмыслив немного, он положил телефон обратно на стол.
Жаловаться властям, судя по всему, и впрямь было некуда.
Цзи Цзюгэ переспросила: ─ Муж, а что такое несостоявшаяся невеста на воспитании?
─ Да так, пережиток прошлого.
─ И что это за пережиток?
─ Это когда берут девочку к себе с младых ногтей, а когда она вырастает...
Чэнь Фань говорил все тише и тише, пока наконец не прочистил горло: ─ Короче говоря, смысл именно в этом.
Цзян Лошэнь тут же допыталась: ─ И что делают, когда она вырастает?
Чэнь Фань: ─ ...
Гу Цинхань холодно усмехнулась: ─ Говори до конца!
Жуосюэ открыла блокнот и серьезно произнесла: ─ Председатель, пожалуйста, не препятствуйте ведению протокола.
Чэнь Фань глубоко вздохнул: ─ Брали к себе с младых ногтей, а когда вырастала, делали своей женой, довольны?
Цзи Цзюгэ задумчиво кивнула:
─ Значит, муж растил ее с детства.
─ А потом, когда она выросла.
─ Сделал своей женой.
Чэнь Фань всполошился: ─ Не надо так обобщать!
Жуосюэ опустила взгляд, сверяясь с записями: ─ С фактологической точки зрения сударыня выразилась предельно точно.
─ Точно к черту, тут имелись исторические причины!
Цзян Лошэнь пододвинула тарелку с мясом еще ближе к себе: ─ Папа, продолжай.
Уставившись на неумолимо удаляющееся мясо, Чэнь Фань понял, что без чистосердечного признания позавтракать ему сегодня точно не дадут.
─ В то время я забрал малышку из руин и прошло совсем немного времени, прежде чем мы остановились в постоялом дворе.
Цзи Цзюгэ поинтересовалась: ─ В одной комнате?
─ Это разве главное?!
─ Сначала ответь на вопрос мужа.
─ Да ей тогда сколько лет было? Разве я мог спокойно оставить ее ночевать в отдельной комнате?!
Цзян Лошэнь тихонько пробормотала: ─ Значит, папе все-таки было ее жалко.
─ Заткнись немедленно!
Собравшись с мыслями, Чэнь Фань продолжил: ─ Хозяин постоялого двора увидел нас и спросил, не дочка ли моя.
Цзян Лошэнь кивнула: ─ Вполне разумно.
─ Что тут разумного? Сколько мне тогда было лет, разве мог я обзавестись такой взрослой дочкой?
─ Я ведь тоже папина дочь.
Чэнь Фань поперхнулся: ─ Разве наше с тобой положение можно сравнивать?
Цзян Лошэнь призадумалась: ─ Я тоже хочу выйти замуж за папу.
Чэнь Фань: ─ ...
Цзи Цзюгэ постучала пальцем по столу: ─ Лошэнь, давай сначала разберемся с его невестой.
─ Угу.
Цзян Лошэнь снова напустила на себя строгое выражение личика: ─ Папа, продолжай.
Ощущая полное крушение всех надежд и понимая, что в этой семье его уже ничего не спасет, Чэнь Фань с перекошенным от горя лицом выдавил:
─ Хозяин спросил: коль не дочка, так кто же она тогда.
Гу Цинхань фыркнула: ─ Почему ты не назвал ее ученицей?
─ В те времена я еще официально не взял ее в ученицы.
─ Младшей сестрой?
─ Не похожа.
─ Родственницей?
─ Тем более нет.
Цзи Цзюгэ с очаровательной улыбкой перехватила инициативу: ─ И тогда муж поразмыслил и решил, что лучше всего подойдет статус несостоявшейся невесты на воспитании.
─ Ни о чем я не размышлял!
Чэнь Фань в отчаянии взъерошил волосы: ─ Я в тот момент пересчитывал деньги, в голове зашумело, вот и ляпнул первое, что пришло на ум!
Жуосюэ тут же зафиксировала в блокноте:
─ Хозяин постоялого двора осведомился о личности Лю Линъянь, председатель счел варианты дочери, ученицы, младшей сестры и родственницы неподходящими и в конце концов остановился на невесте на воспитании.
─ Сотри все, что было до этого!
─ Почему?
─ Это выглядит так, будто я выбирал после долгих и зрелых раздумий!
Жуосюэ подняла голову: ─ Разве председатель не раздумывал?
─ Абсолютно нет!
─ Значит, столкнувшись с юной Лю Линъянь, он просто брякнул про невесту на воспитании.
Чэнь Фань: ─ ...
Он с тревогой понял, что стирай не стирай – лучше от этого не становится.
Цзи Цзюгэ продолжила допрос: ─ А малышка тогда понимала, что значит «невеста на воспитании»?
─ Понятия не имела.
─ Она спросила?
─ ...Спросила.
─ И как муж это объяснил?
Чэнь Фань мгновенно окаменел.
Улыбка на лице Цзи Цзюгэ становилась все слаще, Цзян Лошэнь прижимала к груди заветную тарелку, Гу Цинхань перекрывала путь к отступлению, а Жуосюэ уже приготовила ручку для записей.
Все четыре девы в ожидании уставились на него.
Под этими взглядами, острыми словно клинки, Чэнь Фань долго сопротивлялся, но в конце концов, набравшись храбрости, вымолвил: ─ Я сказал ей, что невеста на воспитании – это когда я ращу ее с детства, а когда она вырастает, она становится моей женой.
В гостиной воцарилась тишина.
Жуосюэ прилежно вела запись, Гу Цинхань сохраняла непроницаемое выражение лица.
Цзян Лошэнь опустила взгляд на мясо в своих руках и решительно подцепила палочками кусочек, отправляя его себе в рот.
Цзи Цзюгэ продолжала улыбаться.
От этой улыбки у Чэнь Фаня по спине побежали мурашки, и он поспешно принялся оправдываться: ─ Я просто объяснял ей значение этого слова!
Цзи Цзюгэ кивнула: ─ Муж объяснил весьма подробно.
─ Если такие вещи не объяснять толком, разве она смогла бы понять?
Цзян Лошэнь, пережевывая мясо, задала вопрос: ─ А та сестрица поняла?
─ Поняла.
─ И что потом?
─ А потом она сказала, что будет готовить мне, стирать одежду, согревать постель, а еще собирается...
Чэнь Фань резко оборвал себя на полуслове.
Цзи Цзюгэ сузила глаза: ─ И что еще она собирается делать для мужа?
─ Да ничего особенного.
Жуосюэ напомнила: ─ Председатель, утаивание информации подрывает достоверность показаний.
─ Потом сами у нее спросите!
Чэнь Фань хлопнул ладонью по столу, пытаясь замять этот скользкий момент: ─ Во всяком случае, я тут же заявил ей, что это была шутка!
Цзи Цзюгэ поинтересовалась: ─ Она поверила?
─ Нет.
Цзян Лошэнь: ─ И что же папа сказал в конце?
Чэнь Фань вновь умолк.
Все взгляды снова приковались к нему.
Стоило Чэню Фаня сдвинуться влево, как Гу Цинхань тут же передвинула преграждающий путь стул тоже влево.
Стоило дернуться вправо, как Цзи Цзюгэ нажимала ладонью ему на плечо.
─ Была не была! ─
у Чэня Фаня окончательно иссякли пути к отступлению, и в нем взыграло отчаянное ожесточение. Он взъярился: ─ Я сказал, что следовать за мной можно.
─ А насчет невесты...
─ Поговорим, когда подрастет!
Гу Цинхань подвела итог: ─ Отказа не последовало.
Цзян Лошэнь согласно кивнула: ─ И велел ей прийти за ним, когда вырастет.
Жуосюэ добавила: ─ Теперь Лю Линъянь совершеннолетняя и к тому же достигла уровня боевого святого девятого ранга, что полностью соответствует всем выдвинутым председателем условиям.
Чэнь Фань резко повернул голову: ─ Когда это я включал боевого святого девятого ранга в список условий?!
─ Разве муж не велел ей сначала хорошенько освоить боевые искусства?
─ Это чтобы ее в Бэйцане насмерть не забили!
Цзи Цзюгэ кивнула и серьезно произнесла: ─ Боевые искусства уже освоены.
─ Дело ведь совсем не в боевых искусствах!
─ А в чем же?
Чэнь Фань открыл рот, но подобрать оправдания больше не смог.
Цзян Лошэнь утащила последний кусочек мяса: ─ Папе больше нечего сказать.
─ Оставь мне хоть кусок!
─ Больше нет.
─ Я же еще не ел!
─ Лжецам мясо не положено.
─ С каких это пор я стал лжецом?
Жуосюэ отыскала прежнюю запись: ─ Председатель клялся, что никогда не говорил малышке никаких лживых слов.
─ Да когда я такое говорил?!
Жуосюэ с милой улыбкой включила голосовой диктофон и нажала кнопку воспроизведения, из динамика тут же полился звук.
Сначала раздались дружные вопросы Цзи Цзюгэ и Цзян Лошэнь:
─ Муж (папа), ты ведь в этот раз ничего такого не говорил?
─ Абсолютно ничего, а если соврал, то я пес!
Услышав собственную клятву, Чэнь Фань ухватился за соломинку, пытаясь спасти остатки достоинства: ─ Строго говоря, я ведь действительно сказал ей тогда, что это шутка!
Жуосюэ: ─ Но вы же при этом велели ей прийти после того, как она вырастет.
─ Это же было успокаивание ребенка!
─ Значит, все-таки сказали.
Чэнь Фань попытался выкрутиться: ─ Сказать – не значит соврать.
Цзи Цзюгэ протянула руку, взяла прислоненные к столу ножны и мягко положила их себе на колени.
─ Муж.
─ Чего тебе?
─ Ты давал клятву.
Чэнь Фань посмотрел на ножны, затем на трех женщин за столом.
Глубоко вздохнув, он выдавил сквозь стиснутые зубы:
─ Гав! Ай.

Комментарии

Загрузка...