Цзинхун с издевательской ухмылочкой воззрился на Ланъя:
─ Может, потренируешься заранее? Мне больше нравилось твое прежнее надменное выражение лица.
Ланъя скрипел зубами: ─ Еще ничего не кончено!!
─ Чего ты еще ждешь? ─ Цзинхун развел руками. ─ Детское прозвище.
─ Утешение для ребенка.
─ Что у тебя осталось в запасе?
Лицо Ланъя окончательно сделалось чернее ночи: ─ Она до сих пор не замужем!
Цзинхун издевательски хмыкнул: ─ Тц~ опять за рыбу гроши?
─ С самого начала ее юности было очевидно, что тут нечисто!
─ Доказательства.
─ Ты…
Цзинхун расхохотался во весь голос: ─ Опять без улик?
Ланъя едва не лопнул от злости, на его лбу вздулись вены:
─ Ах ты мразь!
─ Не спеши.
Цзинхун, прочно обосновавшись на вершине пищевой цепочки, полностью расслабился и даже поманил оппонента пальцем.
─ Давай, продолжай.
Чат тоже не упускал случая подлить масла в огонь.
[Учитель Лан, не кипятитесь, у вас еще есть шанс.]
[Если совсем припрет, потренируйтесь произносить «папа» шепотом.]
[Смотри не заикнись, когда придется звать по-настоящему.]
[Цзинхун начал принимать сыновей досрочно, ха-ха-ха!]
Ланъя смотрел на это безобразие, и в глазах у него темнело. Но в этот самый момент, когда всеобщее внимание приковалось к вопросу «когда же Ланъя наконец назовет его батей»…
Цзян Лошэнь, кажется, окончательно разобралась, из-за чего они тут устроили перепалку, и с наивной озадаченностью произнесла:
─ Вы что… обсуждаете, есть ли у меня любимый человек?
я
На улице воцарилась мертвая тишина. Чат в трансляции тоже остолбенел.
Улыбка на лице Цзинхуна медленно увяла, а Ланъя замер на полуслове.
И впрямь! Виновница торжества стоит прямо перед ними – стоило ли вообще ломать копья, проще было спросить напрямую!
─ Да я же просто круглый идиот! ─ Ланъя хлопнул себя по лбу и поспешно осведомился: ─ Э-э… Ваше Величество, а у вас… имеется ли?..
Цзян Лошэнь с самым естественным видом кивнула:
─ Конечно, есть.
Цзинхун: ─ …
У Ланъя глаза полезли на лоб.
Лента комментариев захлебнулась в знаках вопроса.
Цзян Лошэнь повернула голову к Чэнь Фаню, протянула руку, ухватила его за рукав и промолвила:
─ Я ведь люблю папочку.
Чэнь Фань: ─ …
Лицо Цзинхуна начало стремительно менять оттенки:
─ Нет…
Не успел он закончить, как уголки губ Цзян Лошэнь изогнулись в лукавой улыбке, и она продолжила:
─ Когда я была маленькой, я спрашивала папочку…
─ Что будет, когда я вырасту?
─ Папа сказал, что я еще мала, и велел подождать, пока не стану взрослой.
Она улыбнулась так солнечно и открыто:
─ А теперь я уже выросла.
Тишина.
Вся улица словно лишилась языков, погрузившись в абсолютное, звенящее безмолвие.
Даже бегущая строка комментариев, доселе несшаяся со скоростью света, на секунду захлебнулась первозданной пустотой.
А в следующее мгновение…
Взорвалось всё!
[ОХУЕТЬ!!!!!!!!]
[Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!]
[ЦЗИНХУН!]
[Воскрес дважды – и все равно сдох!]
[Сама императрица поставила жирную печать!]
[Учитель Лан! Твой благоверный сыночек явился на свет!]
Ланъя с минуту стоял неподвижно, после чего медленно, с достоинством повернулся.
Цзинхун молча отвернул лицо в другую сторону.
Ланъя сделал шаг вбок.
Цзинхун – снова от него.
Ланъя следовал по пятам.
─ Ты больной? ─ не выдержал Цзинхун, выплеснув накопившуюся желчь.
─ Ничуть.
Ланъя чувствовал себя на удивление легко.
После стольких минут морального унижения…
Сейчас.
Он ощущал себя чистым и обновленным.
─ Просто мне тут вспомнилась парочка фраз.
У Цзинхуна дернулось веко – в груди зародилось самое дурное предчувствие.
И точно, Ланъя затянул с расстановкой сил:
─ Детское прозвище?
Цзинхун: ─ …
─ Утешение для ребенка?
Кулаки Цзинхуна сжались до хруста в костяшках.
Ланъя подступил еще ближе:
─ Какое же отношение это имеет к романтической линии?
Височная жилка Цзинхуна вздулась бугром.
Ланъя заглянул ему в глаза и отчетливо, по слогам проговорил:
─ Чего же ты замолчал?
Трансляция захлебнулась истеричным хохотом.
[Убийство моральное и беспощадное, ха-ха-ха!]
[Все до единого слова Цзинхун высказал сам!]
[Учитель Лан выдерживал паузу так долго ради этого момента!]
[Битва отцов и детей состоялась!]
Местные репортеры тоже вспомнили о своем долге и, давясь смехом, осведомились:
─ Господа, ваше недавнее пари… оно ведь все еще в силе, верно?
Цзинхун яростно зыркнул на них:
─ Вы что, тоже пришли поглазеть на представление?
Журналист постарался сохранить максимально профессиональное выражение лица:
─ У нас вообще-то прямой эфир.
Цзинхун: ─ …
В чате установилось единодушие.
[Зови батю!]
[Уговор есть уговор!]
[От пари не отмажешься!]
[Великий Цзинхун, на тебя смотрит вся страна!]
Ланъя сложил руки на груди и сладко протянул:
─ Спешить некуда.
Цзинхун холодно зыркнул на него.
Ланъя улыбнулся самой мягкой улыбкой:
─ Нас смотрит столько народу по всей стране.
─ Давай не спешить.
─ Ох, а ведь мне и вправду нравилось твое недавнее надменное выражение лица.
Лицо Цзинхуна потемнело пуще прежнего. Помолчав с десяток секунд, он наконец выдавил из глубины сжатых зубов одно-единственное слово:
─ … Пап.
Ланъя приложил ладонь к уху и демонстративно поскреб пальцем:
─ Что?
Цзинхун резко вскинул голову и яростно зыркнул:
─ Не наглей!
Ланъя скорчил невинную физиономию:
─ Я правда ни черта не расслышал.
Чат тут же включил режим абсолютного троллинга.
[И я не расслышал +1.]
[Я в наушниках сидел – и то мимо.]
[Великий Цзинхун что-то сказал?]
[Кажется, комарик пискнул.]
[Что, баттл отца и сына можно сдавать без звука?]
Цзинхун вперил взгляд в монитор, и краска на его лице сменилась угольной чернотой.
Ланъя же, напротив, благодушно замахал руками, демонстрируя широту души:
─ Ладно-ладно.
─ Не будем давить на человека.
Цзинхун нахмурился: ─ Ты к чему клонишь?
─ Да ни к чему.
Ланъя вздохнул:
─ Молодежь ведь.
─ Случается, что проигрывать с честью не умеют.
─ Вполне можно понять.
Глаза Цзинхуна расширились от ярости, и он взревел:
─ Да кто тут, блять, не умеет проигрывать?!
Стоило этим трем словам сорваться с его губ, как зрители уловили заветный пароль.
[Не умеет проигрывать?]
[Да неужто и впрямь признать поражение не в силах?]
[Проиграть в игре не стыдно, а вот признать поражение кишка тонка!]
[Смелости хватило заявить пари, а озвучить результат кишка тонка?]
[Великий Цзинхун, не позорься, черные фанаты живо растащат твое «не умею проигрывать» по углам!]
[Уговор дороже денег!]
[Громче!]
Ланъя даже принялся сочувственно подбадривать его:
─ Да всё в порядке.
─ Я вовсе не в обиде.
Цзинхун злобно зыркнул на него:
─ Заткнись.
Ланъя безмятежно улыбнулся: ─ Переживаю просто, что тебе тяжело.
─ Да кому тяжело?!
Цзинхун раскраснелся до кончиков ушей, сжал зубы так, что заскрежетали кости, и изверг из себя чудовищно раскатистый вопль:
─ ПАППП-А-А-А!!!!!
От этого вопля не то что репортеры подпрыгнули – даже стоявшие вдали воины Черных Доспехов, только что закончившие передачу позиций, невольно скосили головы в их сторону.
На площадке воцарилась секундная тишина.
А затем Ланъя с утроенной силой, полной грудью, протяжно и сочно отозвался:
─ А-а-эй-й~~~~
─ Тьфу!
Кто-то первый не выдержал напряжения, и вся улица разом взорвалась хохотом, а трансляция окончательно слетела с катушек.
[Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!]
[В этом «пап» столько убийственной жажды крови!]
[Весь Цзянчэн услышал!]
[Цзинхун: «Ладно, проиграть я могу, но ты не смей утверждать, будто я не умею проигрывать!»]
[Главное достижение Ланъя за вечер: заполучить в сыновья сильнейшего игрока современности!]
[Кто там жаловался, что ничего не расслышал? Довольны теперь?]
Тот самый репортер тоже не удержался и, давясь смехом, вставил свои пять копеек:
─ На сей раз расслышали абсолютно все.
Ланъя с каменным лицом кивнул:
─ Угу, весьма отчетливо.
Цзинхун: ─ …
Хохот не утирал долго.
Ланъя наслаждался моментом каждой клеточкой своего существа.
А Цзинхун стоял поодаль и уже всерьез подумывал о том, зачем он вообще сегодня выходил из дома.
В чате же вовсю шел триумф раздела «признание отцовства в прямом эфире».
И прямо посреди вакханалии ха-ха-ха в ленте проскользнуло одинокое сообщение.
[Погодите-ка.]
Никто не обратил внимания.
Еще одно.
[Нет, вы сначала перестаньте ржать.]
[То, что Цзинхун назвал Ланъя папой – это понятно.]
[Но с какого хрена императрица Даяо зовет папочкой вот этого чувака параметрыхеххехеее… почему он зовется папочкой-то?!]
Бесконечная лента ха-ха-ха словно споткнулась о невидимый камень.
[?????????]
[Охуеть!]
[А ведь и правда!]
[Мы, мать вашу, совсем забыли про баттл отца и сына!]
[Этот парень случайно не тот самый из Терема Чуньфэн вчера?]
[Муж Цзи Цзюгэ?!]
[Стоп-стоп-стоп, у меня в голове каша!]
Гул на улице тоже постепенно стих. Тот самый репортер, что пытался сохранить профессиональное лицо, теперь таращился на происходящее с диковинной гримасой.
Цзинхун замер, а торжество на лице Ланъя мгновенно застыло гримасой.
Несколько воинов Черных Доспехов украдкой переглянулись, и даже их командир перевел тяжелый взгляд на Чэнь Фаня.
Десятки камер и бесчисленные пары глаз незаметно для самих себя плавно сместились с Цзинхуна и Ланъя, устремившись прямо на Чэнь Фаня.
Чэнь Фань: «?»
Он огляделся по сторонам, вытаращил глаза и возмущенно выдал:
─ Эй.
─ Вы на меня-то чего уставились?

Комментарии

Загрузка...