─ У кого чешется, тот на свой счет и принимает!
Услышав это, висок Ланъя судорожно задергался.
Комментарии в трансляции хлынули через край, как вода из прорванной плотины.
[Ха-ха-ха-ха!]
[Один упрекает другого в дряхлости, а тот в ответ тыкает в малый стаж.]
[Битва деда с малолеткой, не иначе!]
Ланъя бросил взгляд на объектив камеры, с трудом подавил поднимавшуюся ярость и процедил:
─ Молодцу свойственно самоуверенность, но не стоит воображать себя пупом земли лишь потому, что пару лет продержался на первом месте.
─ Пара лет на первом месте – не пуп земли, а что тогда? ─ бровь Цзинхуна взлетела вверх, и он произнес с усмешкой: ─ Подбирать объедки за Союзом Тяньцзи?
Лицо Ланъя почернело:
─ Ты можешь выражаться хоть немного цензурнее?
Уголки губ Цзинхуна чуть приподнялись: ─ А зачем менять то, что отлично работает?
Вокруг разнесся дружный смех.
Ланъя глубоко вдохнул:
─ Как бы то ни было, я поднимался на вершину в те времена, когда все эти старые псы торчали в сети круглыми сутками.
─ А ты?
─ Владыка Десяти Тысяч Дао ушел, костяк Союза Тяньцзи один за другим бросил игру.
─ В итоге осталась толпа новичков второго и третьего поколений, ты проехался по ним и выбился в первые строчки – и теперь возомнил себя непобедимым?
Улыбка на лице Цзинхуна стала понемногу угасать.
Заметив это выражение, Ланъя почувствовал некоторое облегчение: ─ Что? Задел за живое?
Цзинхун тут же расплылся в улыбке:
─ Выходит, по твоим словам, ты играл гораздо раньше меня.
─ Но когда я занялся первыми строчками рейтинга, ты уже сдулся?
Ланъя: «……»
─ И чем ты тогда гордишься?
Цзинхун развел руками: ─ Родился на несколько лет раньше? Разве это показатель мастерства?
Ланъя заскрежетал зубами: ─ Когда я в те годы участвовал в величайших сражениях –
─ Опять «в те годы».
Цзинхун бесцеремонно оборвал его: ─ У тебя кроме «в те годы» вообще есть что-то в запасе?
Трансляция тотчас покатилась со смеху.
[Коронный навык учителя Ланъя: «В те годы».]
[А язык у Цзинхуна подвешен отвратительно.]
[Только не спешите радоваться, фанаты Цзинхуна, Ланъя в одном прав: из чудовищ старой эпохи почти никого не осталось.]
[Первый номер эпохи халявного онлайна против ветерана эпохи выслуги лет.]
[Охренеть, оратор сверху выдал суть точнее некуда.]
Чат разделился на два лагеря: поклонники Цзинхуна считали, что Ланъя способен лишь давить авторитетом прошлых заслуг, тогда как ветераны-старожилы из лагеря Ланъя твердили, что Цзинхун просто попал в удачную версию патчей, а верни сейчас тех монстров прошлого – еще неизвестно, как бы перетасовался рейтинг.
Ланъя скользнул взглядом по строчке «эпохи халявного онлайна» и расплылся в улыбке:
─ Видали? Не я один так думаю.
Цзинхун холодно бросил: ─ Версию тебе дали, а где твое первое место?
Ланъя: «……»
─ Пф.
Кто-то снова не удержался от смешка.
Цзинхун продолжил:
─ Я по крайней мере пробился туда сам, а не придумывал себе сказки про уход старых королей и коронацию новых, чтобы приукрасить собственные заслуги.
У Ланъя на лбу вздулись вены:
─ Черт тебя подери, посмей еще раз заикнуться про нового короля.
Цзинхун немного подумал и выдал:
─ Наследничек?
─ … Твою мать!
Сун Чживэй прикрыла глаза, искренне жалея, что вообще додумалась свести этих двоих на одной площадке.
Элитная гвардия в черных доспехах стояла тихо и смирно, зато эти двое «попаданцев» едва не сцепились врукопашную.
─ Ладно, в других вещах спорить с тобой резона нет, ─ Ланъя перевел дыхание и ткнул пальцем в развевающееся за спиной знамя с иероглифом Даяо. ─ Но когда заходит речь о Даяо, с какого перепугу ты возомнил себя знатоком передо мной?.
Цзинхун окинул его критическим взглядом: ─ С такого, что имею полное право.
Ланъя издевательски усмехнулся: ─ Когда я впервые ступил в столицу Даяо, твоего персонажа еще в проекте не было.
─ И что дальше?
─ Что дальше? ─ Ланъя ухмыльнулся. ─ Когда формировалась гвардия тяжелых доспехов, я уже был в Даяо; я участвовал в битве за столичный град и застал ивенты с открытием квестов имперского дома Даяо.
─ То, о чем ты только слышал, я видел своими глазами.
Цзинхун выслушал это и парировал всего одной фразой:
─ А что насчет последних лет перед отключением серверов?
Улыбка на лице Ланъя слегка застыла.
─ Чего умолк? ─ Цзинхун немедленно перехватил инициативу. ─ Сколько раз ты всерьез играл за Даяо после реорганизации двенадцати стражей тяжелых доспехов?
─ В скольких сюжетных кампаниях финального этапа столичной войны ты участвовал?
─ Помнишь ли ты, сколько раз меняли воинские уставы после того, как императрица взяла власть в свои руки?
Ланъя холодно процедил: ─ Без фундамента древней истории все твои поздние достижения – пустое место, взявшееся из ниоткуда?
─ Сколько раз версии патчей менялись, ─ усмехнулся Цзинхун. ─ А ты все цепляешься за прадедушкины гайды?
─ Знаешь ли ты, зачем изначально создали стражу тяжелых доспехов?
─ Знаешь ли ты, почему в итоге провели реформу?
Собеседники выпаливали фразы одну быстрее другой, и к концу спора вставить хоть слово уже никто не мог.
Зрители в чате наблюдали за перепалкой с абсолютным восторгом.
[Началось, пошла родимая!]
[Один – придворный историограф, второй – автор гайдов поздних версий.]
[Эти двое не разойдутся, пока кто-нибудь из них не признает себя сыном.]
[Стоп, почему это сыном?]
Сотрудники на площадке изначально планировали обсудить дела государственной важности, но, оценив состояние обоих спорщиков, молча отступили назад.
Ввяжешься сейчас – гарантированно огребешь от обоих.
Ланъя еще пару секунд свирепо сверлил Цзинхуна взглядом, а затем криво усмехнулся:
─ Раз уж ты возомнил себя докой по поздним патчам, то Цзян Лошэнь-то ты точно должен знать?
Цзинхун на секунду замер: ─ Лучше тебя.
Ланъя хмыкнул: ─ Губа не дура.
─ Ха, после того как она лично взяла бразды правления в свои руки, я прошел практически весь поздний сюжет Даяо, ─ бросил Цзинхун. ─ В отличие от некоторых, кто видел лишь ее ранние квесты и теперь готов хвастаться этим до конца дней.
Ланъя взбеленился: ─ Ранние? Да когда я ее впервые встретил, она еще на троне сидеть толком не умела!
Цзинхун расхохотался: ─ Встретил? Ты уверен?
─ Смотри не перепутай, как с горой Цзюсяо.
─ Стояла во двореццовых покоях, а ты орал у ворот: «У нас с Императрицей свидание!»
Ланъя: «……»
Вокруг воцарилась тишина, после чего грянул взрыв хохота.
─ Ха-ха-ха-ха-ха! ─
Лицо Ланъя покраснело до корней волос: ─ Ты можешь хоть раз не упоминать гору Цзюсяо?!
Цзинхун развел руками: ─ Ты же сам сказал, что видел ее.
─ Да видел, видел! ─ Ладно, ладно.
Безразличный вид Цзинхуна раскалил давление в сосудах Ланъя до предела, и он проскрежетал зубом: ─ А знаешь, сколько раз Цзян Лошэнь в молодости отвергала предложения о сватовстве?
Услышав это, Цзинхун слегка опешил, и Ланъя наконец почувствовал, что отыграл часть очков, ехидно бросив: ─ Что? Не знаешь?
Цзинхун обрел прежнее хладнокровие и спокойно ответил: ─ Она ведь в итоге так ни за кого и не вышла, чего тут вообще обсуждать?
Ланъя прищурился: ─ И тем не менее? Как по-твоему, почему она хранила одиночество?
Цзинхун посмотрел на него так, будто услышал величайшую глупость на свете, и презрительно усмехнулся: ─ А с чего бы ей жениться? Во всех официальных сюжетных ветках позднего Даяо у нее не было ни единого намека на романтическую линию.
─ Никакого супруга, ни единого брачного контракта и даже намека на симпатию к кому-либо.
Услышав столь уверенное рассуждение, Ланъя наконец нащупал почву под ногами и тотчас язвительно парировал:
─ Да ты ни черта не смыслишь! У Цзян Лошэнь в ранние годы стопроцентно была скрытая романтическая ветка!
Площадка вокруг них затихла, зато чат трансляции завалило сообщениями.
[Охренеть?]
[Серьезно что ли?]
[У императрицы Даяо была скрытая романтическая линия?!]
[Учитель Ланъя, следи за языком!]
[Тринадцать раз на горе Цзюсяо! Тринадцать раз на горе Цзюсяо!]
Ланъя краем глаза заприметил сообщения в чате, и лицо его вновь занесло тучами.
─ Гора Цзюсяо – это гора Цзюсяо! Эту ветку я лично исследовал!
Строчки комментариев полетели еще быстрее.
Цзинхун ухмыльнулся, раскинув руки: ─ Опять двадцать пять?
Ланъя нахмурился: ─ В смысле «опять»?
Цзинхун передразнил его интонацию: ─ Хотя прямых доказательств нет, но по результатам многолетних изысканий учителя Ланъя историческая правда выглядит иначе.
Ланъя: «……»
Кое-кто из сотрудников уже сотрясался от беззвучного смеха.
Цзинхун глянул на него: ─ Хорошо, допустим, у Цзян Лошэнь есть тайная романтическая линия. Тогда я тебя спрашиваю: кто он?
Под прицелом десятков глаз Ланъя замялся, несколько секунд беззвучно открывал рот и наконец выдал:
─ Нигде не афишировалось.
─ Имени не знаешь, статус неизвестен, железных доказательств ноль, но ты утверждаешь, будто у нее точно был любимый человек?
Улыбка Цзинхуна стала еще шире: ─ Да это не исследование, это чистое гадание на кофейной гуще.
─ Да ты ни черта не понимаешь!
Ланъя окончательно дошел до точки кипения и взревел:
─ Я лично видел ее ранние сюжетные арки!
Цзинхун холодно хмыкнул: ─ И кто же это?
─ Я же сказал, имя не разглашалось!
─ Так кто это?
─ Ты кроме этой фразы других слов не знаешь?
─ А зачем менять то, что работает?
─ ……
Ланъя едва не задохлся от бессилия.
Цзинхун же не собирался останавливаться и давил дальше:
─ Не можешь назвать имя – не пытайся казаться экспертом. В позднем сюжете нет ни единого намека на это.
─ Или ты считаешь всех игроков слепцами?
Ланъя уставился на него налитыми кровью глазами: ─ Спорим?
Бровь Цзинхуна дерзко изогнулась:
─ На что спорим?
─ Если у Цзян Лошэнь и вправду был возлюбленный, ─ Ланъя ткнул в него пальцем. ─ Проиграл ты! А если нет – проиграл я!
Цзинхун усмехнулся: ─ Спор ради спора – скучно. Должны же быть какие-то условия.
Ланъя пристально смотрел на него пару секунд, а затем выпалил:
─ Сыновний долг!
Весь стрим взорвался одновременно.
[ОХРЕНЕТЬ!!!]
[Они и до сыновнего долга докатились?!]
[Это они историю изучают или родословную делят?!]
[То есть проигравший будет звать победителя «батюшкой», да?!]
─ Идет.
Цзинхун тоже нашел ситуацию забавной, протянул руку и сказал:
─ Идет, проигравший называет победителя батей!
Ланъя с размаху хлопнул своей ладонью по его руке.
─ Уговор дороже денег!
Зрители в чате бросились отчаянно делать ставки.
Сторонники Цзинхуна были уверены, что Ланъя в очередной раз подвел старый склероз: какая-то мифическая скрытая ветка, имени назвать не может – чистой воды выдумщик от истории.
Старожилы же из лагеря Ланъя верили, что раз он решился поставить на кон сыновний долг, значит, и вправду выудил какие-то крохи из ранних версий игры.
Спорщики орали друг на друга с новой силой.
Цзинхун же держался куда спокойнее:
─ Даю тебе последний шанс. Сдавайся сейчас, и я хотя бы избавлю себя от хлопот заиметь сына твоего возраста.
Лицо Ланъя помрачнело: ─ Лучше подумай, как будешь выговаривать это слово с должным почтением.
─ Боюсь, в твоем преклонном возрасте уши уже закладывает от старости.
─ Ах ты ж мать твою……
Ланъя только собрался продолжить словесную бомбардировку, как издалека донесся рокот мотора въезжающего в оцепление автомобиля. Черный представительский седан плавно затормозил, и ближайшие камеры тут же развернулись в его сторону.
Дверь машины отворилась. Сначала на асфальт опустилась изящная ножка в современных ботильонах, а следом из салона выбралась Цзян Лошэнь.
Воцарившаяся на площадке минутой назад грызня оборвалась в один миг.
Она подняла взгляд на развевающееся впереди знамя с имперским знаком, и в тот же миг командир гвардейцев отчетливо разглядел ее лицо. Его словно громом поразило.
Мгновение спустя.
Цзинь!
Клинки синхронно рухнули на землю, и вся имперская стража до единого человека единым движением опустилась на одно колено, выровнявшись так безупречно, будто перед ними был всего один человек.
─ Ваши подданные!
─ Приветствуют Ваше Величество!
Гремевший над кварталом голос расколол тишину улицы. По ту сторону заграждения поднялся дикий шум, а чат трансляции окончательно утонул в бесконечной череде вопросительных и восклицательных знаков.
Цзян Лошэнь стояла посреди сияющих огней современного мегаполиса, и от прежнего капризного домашнего вида избалованной девчонки, не желавшей выходить из дому, не осталось и следа.
Она чуть приподняла руку:
─ Встать.
─ Благодарим Ваше Величество!
Воины тяжелых доспехов дружно поднялись на ноги.
Цзинхун и Ланъя тоже прекратили перепалку – оба впервые видели императрицу Даяо в реальном мире.
Цзян Лошэнь даже не взглянула на них. Она развернулась к машине, из которой еще никто не вышел, и совершенно естественным, привычным тоном позвала:
─ Отец.
─ Приехали.

Комментарии

Загрузка...