Услышав это, Цзян Тао не удержался и закатил глаза: ─ У этого мерзавца каждое предложение, часом, не предварительно ли у юристов проверено?
Чжан Лян с ним всецело согласился, а пока Ланъя пытался выкарабкаться из ямы, стоявшая позади всех Линь Цинъяо нерешительно окликнула его:
─ Ланъя?
При этом звуке в глазах Ланъя отчетливо мелькнул огонек.
Ничего страшного, что Цзи Цзюгэ его не узнает, главное, чтобы люди из Секты Меча Цзюсяо знали его в лицо!
Присутствовавшие репортеры тут же проворно развернули камеры:
─ Госпожа Линь знакома с господином Ланъя?
Линь Цинъяо кивнула: ─ Знакома.
Улыбка на лице Ланъя вновь расцвела, а в тоне зазвучала сентименальная ностальгия по встрече со старыми знакомыми:
─ А госпожа Линь ведь еще помнит меня?
Эфирный чат мгновенно перевернулся.
[Смотрите! Я же говорил!]
[Люди из Секты Меча Цзюсяо и правда знают его!]
[Просто матушка-сектантка не помнит, но про тринадцать восхождений на Цзюсяо – стопроцентная правда.]
[Где хейтеры? Продолжайте орать!]
Линь Цинъяо пристально вгляделась в него пару секунд, а затем кивнула:
─ Конечно помню, ты же в самый первый раз вроде через парадный вход напролом вломился?
Улыбка замерла на полпути, и вокруг стало немного тише.
─ Напролом? – цепко переспросил репортер.
А Ланъя с некоторой долей самоиронии покачал головой: ─ Был тогда молод, поступки и впрямь выдавались излишне импульсивными.
Всего одна фраза – и прорыв через горные врата превратился в пылкую юношескую дерзость.
Линь Цинъяо не усмотрела в этом ничего странного и продолжила вспоминать: ─ Во второй раз ты вроде бы заходил с заднего двора, а еще разок… ты разве не затесался в обоз с духовными плодами для сектантских складов?
Ланъя: ─ …
Чэнь Фань не выдержал и отвернулся в сторону, а на лице Цзи Цзюгэ проступило странное выражение.
Атмосфера в прямом эфире изменилась кардинально.
[Погодите-ка, почему эта версия отличается от того, что я слышал?]
[Тринадцать восхождений на Цзюсяо: ломился через парадный, перелазил через тылы, контрабандой в товарняках?]
[Брат, ты богиню добиваться приходил или разведку на местности устраивал?]
Местные репортеры и подавно упускать момент не собирались:
─ Господин Ланъя, так ваши разрекламированные тринадцать подъемов на гору Цзюсяо в большинстве своем выглядели именно так?
Ланъя сохранил идеальное самообладание: ─ Исследование крупных сект – извечная часть игрового процесса и удовольствия.
Цзян Тао шумно втянул воздух: ─ Да он это овно и впрямь оправдать умудрился?!
Чжан Лян тихонько проговорил: ─ Не спеши, я раскусил этого парня: он готов потерять лицо, но последнее слово всегда останется за ним.
Ланъя пропустил их шпильки мимо ушей и продолжил гнуть свою линию: ─ К тому же в те времена мы с главным старейшиной Гу нередко сходились в поединках.
─ Главным старейшиной Гу?
У репортера загорелись глаза – речь шла о первом старшем ученике Секты Меча Цзюсяо, фигуре совершенно иного весового дивизиона, и он поспешил уточнить: ─ Вы хотите сказать, что каждый ваш подъем на гору сопровождался личным вмешательством главного старейшины?
Ланъя лишь загадочно улыбнулся, не давая ответа.
В такие моменты отсутствие ответа само по себе становится лучшим ответом.
Чат вновь пошел в контратаку.
[Да это же круто!]
[Заставить главного старейшину Секты Меча лично выходить против тебя тринадцать раз – разве это не особая привилегия?]
[В те годы Ланъя был игроком высшей лиги, хватит делать из него клоуна.]
[Пускай не романтика, но чертовски высокий уровень скрытого интерактивного контента.]
Ланъя стоял неподвижно с безмятежным видом, словно вся предшествующая неловкость растворилась без следа.
Линь Цинъяо озадаченно посмотрела на него и произнесла: ─ Погодите, какие еще поединки? Разве старшая сестра не просто скидывала тебя с горы?
На площадке воцарилась гробовая тишина, а Чжан Лян резко отвернулся.
Ланъя тут же поспешил вклиниться: ─ Практикующим боевые искусства свойственно неизбежно сталкиваться с…
─ В первый раз скинула, во второй тоже, – продолжая копаться в памяти, Линь Цинъяо изобразила жест рукой: ─ А потом старшей сестре надоело тащиться к вратам каждый раз, и она, кажется, швыряла тебя еще издалека.
Ланъя: ─ …
─ Погоди-ка, – Цзян Тао вытаращил глаза. ─ Так все твои тринадцать восхождений…
Линь Цинъяо повернулась к нему: ─ Все тринадцать раз старшая сестра летела вниз с горы.
Сначала площадка замерла на мгновение, а затем грянул взрыв хохота.
─ Охренеть! Все тринадцать раз?!
─ Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Экран трансляции в ту же секунду выбелило от шквала сообщений.
[Тринадцать восхождений на Цзюсяо ×]
[Тринадцать падений с Цзюсяо √]
[Личный прием = физическое изгнание!]
[Ланъя: Многочисленные схватки со старейшиной Гу. Старейшина Гу: Пошел вон.]
[А я-то, черт побери, и впрямь думал, что это эпическое противостояние мастеров!]
Кожа на лице Ланъя, какой бы толстой ни была, заставила уголки его рта судорожно дернуться.
Цзян Тао отсмеялся и, неожиданно вспомнив о чем-то, спросил: ─ А почему ровно тринадцать раз?
Линь Цинъяо моргнула: ─ Потому что старшая сестра потом публично пообещала: сунется еще хоть раз – ноги переломает.
─ Ха-ха-ха-ха!
Цзян Тао покатился со смеху: ─ Так дело не в завершенности цикла, а в том, что на четырнадцатый раз у него кишка тонка оказалась?!
Даже Чэнь Фань не удержался от улыбки, а в трансляции творилось нечто запредельное.
[Ха-ха-ха-ха-ха-ха!]
[Тринадцать успешных операций по спасению собственных ног!]
[Четырнадцатый поход: Опасно!]
[Официально заявляю: «Тринадцать восхождений на Цзюсяо» отныне переименовываются в «Тринадцать предельных побегов».]
Чжан Лян смахнул слезу из уголка глаза: ─ Послушай, и ты называл это личным приемом?
Все объективы камер снова уставились на Ланъя, и даже репортеры смотрели на него с изрядной долей сомнения.
Как вдруг, переждав пару секунд молчания, Ланъя заново одернул манжеты и невозмутимо изрек:
─ Нынешний нрав главного старейшины Гу и впрямь отличается излишней прямотой.
Смех Чжана Ляна оборвался на полуслове, и он ошеломленно уставился на собеседника: ─ Ты и в этом умудрился ее характер обвинить?
Репортер тоже подсуетился: ─ То есть все тринадцать выпадов главного старейшины Гу на самом деле являлись попытками прогнать вас?
Ланъя с невозмутимым видом переспросил: ─ А главный старейшина лично наносила удары?
Репортер опешил: ─ … Лично.
Ланъя с абсолютно серьезным выражением кивнул: ─ Ну вот и отлично.
Раз уж было ровно тринадцать раз и раз уж главный старейшина действовала сама – а спарринг это был или бросок через плечо…
История всегда должна оставлять место для трактовок под разными углами.
Экран пестрел сплошными вопросительными знаками.
[?????]
[Погодите, как он опять выжил?]
[Хотя звучит бредово, но возразить-то нечего.]
[Кожа на лице этого парня – главная реликвия горы Цзюсяо.]
Глядя на Ланъя, Чэнь Фань искренне восхитился: ─ Талантливый малый.
Цзи Цзюгэ, выслушав всю эту историю, наконец сообразила, в чем дело, но у нее возникли новые вопросы:
─ Почему Цинхань никогда мне об этом не упоминала?
Линь Цинъяо моргнула и ответила с абсолютной естественностью: ─ Зачем ей докладывать о таких пустяках? Старшая сестра сама со всем справлялась.
Все вокруг на секунду остолбенели, а затем до каждого дошло истинное значение этих слов.
Те самые тринадцать восхождений на гору Цзюсяо, личные выходы главного старейшины сектантского уровня, легендарные предания прошлых лет, которыми заслушивались игроки, на практике для Секты Меча Цзюсяо являлись мелкой бытовой рутиной, не стоящей доклада главе.
Услышав это, Цзи Цзюгэ прозрела:
─ Неудивительно, что я была не в курсе.
Ланъя: ─ …
Чэнь Фань снова отвернулся – ему даже стало немного жалко парня.
Хотя нет, самую малость.
Впрочем, реакция толпы оказалась совершенно иной.
─ То есть сектантка Цзи не забыла? Она вообще понятия об этом не имела?!
Буквально за пару минут свежие ролики с нарезкой разлетелись по сети вирусным пожаром.
[Правда о тринадцати восхождениях на Цзюсяо: старшая сестра трижды сбрасывала его с горы!]
[Цзи Цзюгэ: Я вообще не в курсе происходящего]
[Ланъя годами лелеял старые чувства, о существовании которых объект воздыханий даже не подозревал]
Комментарии превратились в филиал цирка.
[Только что вернулся из интервью пятилетней давности, ржал так, что мать решила, будто я с катушек съехал.]
[«Она наверняка запомнила меня надолго».]
[Цзи Цзюгэ: Кто?]
[Внутреннее убранство Секты Меча: Докладывать главе о таком мусоре?]
[Объявляю сегодняшней аномалией вовсе не терем Чуньфэн, а толщину кожи Ланъя.]
Окажись на его месте кто другой, он бы уже подыскивал себе новое место жительства в другой стране, но Ланъя держался стойко.
─ Итак, – обратившись к бесчисленным объективам, Ланъя вновь расплылся в улыбке и чеканно произнес: ─ Я всегда призывал всех не предаваться избыточным интерпретациям.
Шумная толпа вокруг мистическим образом поутихла.
Чэнь Фань: ─ …
Чжан Лян: ─ …
Ланъя продолжил: ─ Тринадцать подъемов на гору Цзюсяо – факт.
─ Тринадцать личных выходов главного старейшины Гу – тоже факт.
─ Я полагал, что об этом долодут главе Цзи, но теперь вижу, что ошибся в оценках.
─ Что до рассуждений о былой романтике и сердечных узах в сети…
Ланъя с легкой досадой глянул в камеру: ─ Разве я когда-нибудь это подтверждал?
Репортеры синхронно разинули рты, но выдавить из себя в ответ оказалось нечего.
Потому что если поднять архивы…
Этот мерзавец и впрямь ничего не подтверждал.
Он лишь загадочно улыбался при каждом вопросе, отмахиваясь фразами вроде «дела минувших дней» и «не стоит вдаваться в подробности».
Чжан Лян простоял столбом несколько секунд и выдал:
─ С таким языком в Эпохе Богов тебе прямая дорога в скрытый класс.
Цзян Тао яростно закивал – тут он был согласен на все сто.
Ланъя шумно выдохнул: пусть сегодняшний вечер прошел далеко от его сценариев, по крайней мере, ситуацию еще удавалось вырулить.
И в этот самый момент один из репортеров перевел взгляд на Цзи Цзюгэ – с самого начала трансляции ее пальцы были сплетены с рукой Чэнь Фаня, и она не выпускала их ни на секунду.
─ Госпожа Цзи, – с опаской осведомился репортер. ─ А этот молодой человек рядом с вами…
Цзи Цзюгэ ответила с абсолютной невозмутимостью:
─ Мой муж.

Комментарии

Загрузка...