Еще обновляется.
Древний бог:
пока нет
старые боги:
пока нет
Праведность:
Отец Мира, также известный как [Бог войны и мира], священная эмблема - белый голубь со светло-серыми крыльями;
Мистер Лайминг, также известный как [Бог Света и тени], его священная эмблема - кольцо с насечкой, цвета латуни;
Старик с лампой, также известный как [Бог Солнца и Земли], его священная эмблема - солнечный узор золотисто-желтого цвета;
Госпожа Созидание, также известная как [Богиня созидания и разрушения], ее священной эмблемой является гаечный ключ серебристого цвета;
Владыка всего сущего, также известный как [Бог природы и злых мыслей], его священной эмблемой являются два накладывающихся друг на друга листа, один увядший желтый, а другой зеленый.
— Всё, что я сказал, ты запомнил?
Окончательно вынырнув из транса, Шейд с лёгким недоумением оглядел представшую перед ним картину. За секунду до этого он помогал организовать похороны лучшего друга, а в следующий миг уже стоял здесь.
Это была спальня... и явно не из двадцать первого века. Тусклый жёлтый свет с трудом разгонял мрак, слегка потемневший деревянный пол казался чистым, но обои на стенах уже выцвели. В углу покосилась стопка книг, грозя в любой момент рухнуть, а на полках рядом примостились металлические кувшины и рамки для фотографий.
Все снимки были чёрно-белыми.
Помимо картин маслом, по стене тянулись две металлические трубы. На их стыках виднелась ржавчина. Одна из труб, чуть тоньше, отходила в сторону письменного стола. Сам стол из тёмного дерева был завален бумагами, а в приоткрытых ящиках виднелись стопки документов.
На столе всё ещё горела лампа, соединённая с латунной трубой. Её массивный абажур в форме рупора выглядел крайне необычно.
«М-м? Не электричество? Газовая лампа?»
По одному лишь виду было трудно сказать наверняка, но трубы, ползущие по стенам, и подключённый к ним светильник точно не имели отношения к электричеству. Тёплое жёлтое сияние оказалось довольно слабым, освещая лишь пространство над столом, но почему-то оно вселяло в Шейда необъяснимое чувство уюта.
Приглядевшись, он рассмотрел картины на стенах, одинокий чёрно-белый портрет на столе и развёрнутую газету, лежащую в тени на полу. Текст было не разобрать, но там точно виднелись буквы, а не иероглифы.
Судя по царящей здесь атмосфере старины, где бы он ни находился, это место точно было далеко от его родины.
В воздухе висел затхлый запах, до боли напоминающий аромат похоронного бюро. Шейд хорошо помнил этот запах, ведь ещё мгновение назад он провожал в последний путь...
— Всё, что я сказал, ты запомнил?
Голос раздался вновь, и Шейд окончательно пришёл в себя. Молодой человек с запозданием почувствовал, как чья-то рука сжимает его запястье. Лишь теперь, когда сознание полностью слилось с телом, он догадался опустить взгляд.
Он стоял возле кровати в спальне, словно сошедшей с гравюр девятнадцатого века. Кровать опиралась на четыре столба, но балдахин закрывал её лишь с трёх сторон. Каркас и изголовье поблёскивали металлом в свете газовой лампы.
Лампа у изголовья была выполнена в виде маленького ангела. Этот изящный дизайн на мгновение приковал взгляд Шейда.
Человек, державший его за руку, лежал прямо перед ним. Вероятно, это и был хозяин комнаты. Мужчина средних лет в тёмной клетчатой пижаме почти целиком скрывался под одеялом, снаружи оставались лишь голова и правая рука.
У него были типичные европейские черты лица, но глубоко впавшие глаза и обвисшие щёки придавали ему жуткий вид. Правая кисть, вцепившаяся в запястье Шейда, казалась пугающе костлявой. Мужчина выглядел так, словно умирал от голода. Шейду даже казалось, что если тот заговорит чуть громче, придётся умолять его не испускать дух прямо сейчас.
Шейд пока совершенно ничего не понимал и нуждался в объяснениях.
«Значит... я переместился в другой мир?»
Пронеслась в голове мысль. Теперь он примерно осознавал своё положение.
К счастью, хотя мужчина на кровати был истощён, трупных пятен на нём не наблюдалось. Иначе Шейд всерьёз бы запаниковал.
— Всё, что я сказал, ты запомнил?
В третий раз повторил ослабевший мужчина. Его карие глаза, глубоко запавшие в глазницы, неотрывно смотрели на гостя. Пусть Шейд и не понимал, как здесь очутился, но знал одно: сейчас лучше подыграть, выяснить обстановку, а уже потом строить планы.
Он открыл рот, чтобы ответить, и только тут осознал, что мужчина говорил не по-китайски и вообще не на знакомом ему языке, однако смысл слов почему-то был предельно ясен. Шейд попытался ответить на том же наречии, но лишь беззвучно шевелил губами. Он понимал чужую речь, но сам не мог произнести ни слова.
«Да ладно? Понимаю, но не говорю?»
В ушах мгновенно зазвенело, спина покрылась холодным потом от нахлынувшего страха. Неспособность общаться с местными жителями стала для него полнейшей неожиданностью, и это был наихудший расклад.
Гул в голове усилился, и вскоре Шейд понял, что звон возник вовсе не от нервов. Он разобрал звучащий в разуме голос. Это была женщина. Она говорила тихим, обволакивающим шёпотом:
【Шестая эпоха, 1853 год по всеобщему календарю, лето, день сияния Серебряной Луны. Ты прибыл в этот мрачный мир. Ты понимаешь, что тебе нужна личность, поэтому ты должен унаследовать всё от этого странного тела. Сейчас первый шаг — иди и докажи, докажи, что ты достоин войти в этот мир.】
«Сис...»
Первой мыслью было, что это пресловутая Система, но он тут же отбросил эту идею.
Голос женщины звучал невероятно элегантно и плавно, словно она шёпотом читала стихи. От этого звука можно было опьянеть. Но язык, на котором она говорила, отличался и от его родного, и от того, на котором бредил умирающий.
Этот язык был куда более древним и глубоким, словно ветер из забытых эпох миновал завесу времени и внезапно ворвался в настоящее. Сама речь казалась материальным воплощением мистики. Просто осознавая смысл этих слов, Шейд словно заглядывал в первозданную бездну.
Хотя Шейд понял и этот второй язык, одно лишь восприятие его смысла заставило голову раскалываться от боли, а к горлу нового тела подступила тошнота.
Это было ментальное давление. Язык, звучавший в его голове, сам по себе обладал сверхъестественной силой.
«Это языковая система этого мира! В моей голове нет Системы, это нечто, что уже находилось в этом теле!»
Сделал вывод Шейд. Его зрачки слегка сузились, когда окружающая обстановка натолкнула его на ещё более пугающую догадку:
«Новый мир, напоминающий викторианскую эпоху пара... это мир, где существует магия и тайны!»
Шейд не был из тех, кто паникует перед лицом реальности. Раз уж перемещение между мирами оказалось возможным, то и существование сверхъестественного можно было принять. Но сейчас его первоочередной задачей оставалось прояснение ситуации. Нужно было ответить на вопрос мужчины и выяснить, кем он теперь является.
Поэтому Шейд изо всех сил попытался передать мысль на своём родном языке голосу в голове:
«Кто бы ты ни была, послушай. Я хочу принять всё, что принадлежит этому телу, но у меня нет его памяти и языковых навыков.»
【Теперь есть.】
Словно кирпич с силой вбили прямо в череп и злонамеренно провернули несколько раз. Шейд посчитал чудом то, что он не потерял сознание.
Он не получил память прежнего владельца тела. В него просто насильно впихнули знания — знания о всеобщем языке людей Северного королевства Деларион. Но эти знания были сырыми, словно встроенный переводчик. Он не мог сходу переварить их, чтобы понимать все сленговые выражения, диалекты, религиозную культуру, аллюзии или речевые привычки.
— Простите, сэр, мне что-то нехорошо. Не могли бы вы повторить то, что я должен запомнить?
Опираясь на эти знания, он с запинками перевёл фразу в уме на местный язык, а затем намеренно произнёс её с акцентом. Ослабевший мужчина внезапно сжал его руку с такой силой, что Шейд поразился — откуда в столь тонком запястье взялась такая мощь.
— Ты всё такой же, голова совсем не работает... Ладно, повторю ещё раз...
Судя по всему, прежний владелец тела действительно не блистал умом, так что слова Шейда не вызвали подозрений.
— Шейд...
Произношение имени оказалось очень похожим.
— Я скоро умру. Я узнал о своей грядущей смерти ещё три месяца назад, поэтому и выбрал тебя среди бродяг. Я изменил твою жизнь, дал тебе новое имя, научил основам грамоты и простым правилам. А после моей смерти ты получишь всё: моё детективное агентство, все мои сбережения. Но взамен ты должен сделать для меня одну вещь. Очень простую вещь...
Его голос звучал слабо, но пугающие глаза впились в Шейда, словно взгляд умирающего волка. Ужас, сквозивший в этом взоре, заставил сердце чужака, и без того ничего не понимающего в новом мире, сжаться от страха.
Шейд постарался выровнять дыхание, но не стал храбро смотреть мужчине в глаза. И дело было не в испуге, просто из предыдущей фразы он в общих чертах понял, кем был прежний владелец тела.
Поэтому сейчас ему ни в коем случае нельзя было смотреть в глаза собеседнику. Он должен был испуганно отвести взгляд — именно так и поступил бы тот, кого он сейчас играл.
— Унаследуй моё детективное агентство. Неважно, для чего ты будешь его использовать, но ты должен сделать так, чтобы оно продолжало работать. Вплоть до пятого сентября 1853 года, то есть через три месяца. Тогда ты получишь письмо. Забери его и сожги. Вот и вся цена за то, чтобы получить всё моё наследство.
Его рука мёртвой хваткой вцепилась в Шейда. И хотя молодой человек послушно изобразил слабую попытку вырваться, он понимал, что не смог бы освободиться, даже если бы захотел. Хватка и впрямь была железной.
— Это моё, Спарроу Гамильтона, единственное условие для передачи наследства тебе, Шейду Гамильтону.

Комментарии

Загрузка...