Нефрит отличался тонкой текстурой, матовым блеском и мягким зеленоватым оттенком, который придавал камню особую нежность.
— Хотанский нефрит!
— Поторопилась с выводами, — оборвал её старик Ван. — Это не синьцзянский хотан, а цинхайский нефрит.
Слова мастера заставили Линь Можань мгновенно прикусить язык. Присмотревшись внимательнее, она поняла, что действительно выдала желаемое за действительное. Синьцзянский и цинхайский камни легко спутать, но если приглядеться, различия очевидны: у хотанского нефрита текстура плотная, жирная на ощупь, с глубоким, спокойным блеском, тогда как цинхайский — более грубый, менее прочный, сухой на ощупь и слишком прозрачный, лишенный той самой благородной мягкости.
И всё же, несмотря на проигрыш в сравнении с хотанским, этот камень был лучшим среди прочих разновидностей нефрита. А учитывая, что купила она его всего за десять юаней, удача была на её стороне.
— Тоже неплохо. Что хочешь вырезать? — спросил старик Ван.
— Можно сделать капусту? — поинтересовалась Линь Можань.
Мастер на секунду замер, но тут же понимающе кивнул:
— Конечно.
— Остатки материала ещё останутся, — добавила она.
— Тогда сделаем подвески-обереги и браслеты.
— Договорились.
Линь Можань ушла довольная. Она знала, что цинхайский нефрит более хрупкий и с ним сложнее работать, но совсем не переживала — мастерство старика Вана было первоклассным.
Когда Сюй Цзинья узнала, что Линь Можань вернулась с пустыми руками, а Гу Цзинъяо зря потратил время, она испытала досаду. Но стоило ей услышать, что купленный камень оказался лишь цинхайским нефритом, как она расхохоталась.
Из четырех категорий антиквариата — керамики, живописи, изделий из нефрита и прочих мелочей — именно нефрит давался Сюй Цзинье хуже всего, хотя она обожала скупать необработанные камни. И надо же было такому случиться: потратить столько сил, чтобы в итоге вырезать из нефрита какую-то грошовую капусту! Просто курам на смех.
Колесо судьбы завертелось. В прошлой жизни Линь Можань купила вазу фахуа и продала её за огромные деньги. Теперь же, когда Сюй Цзинья увела у неё ту вазу, сопернице оставалось лишь довольствоваться камнем и вырезать из него капусту. Теперь зарабатывать будет она, а Линь Можань — лишь наблюдать за её успехом.
Сюй Цзинья перебрала вещи, которые скупала, подражая Линь Можань. Глядя на них, она словно слышала звон золотых монет. Через месяц в столице пройдет международная выставка искусств — первая крупная площадка после начала политики реформ и открытости. Официально мероприятие было призвано развивать торговлю, но по факту давало всем возможность выгодно сбыть товар. Она собиралась выставить свою коллекцию и сорвать куш.
Помимо выставки, предстояло ещё одно важное событие — семидесятилетие деда Сун. В прошлой жизни, после гибели Сун Цзэшэна, она вышла замуж за Чжао Фэйпина и отдалилась от семьи Сун. На юбилее деда она тогда жалась по углам, а Линь Можань, пришедшая с Шэнь Хаояном, блистала в центре внимания. В этот раз Сюй Цзинья подготовится как следует — она не позволит Линь Можань затмить себя.
***
Линь Можань работала не спеша. В дни, когда Гу Айхуа не следила за ней, она успела продать две фарфоровые вазы. Заработок был невелик, но десять купюр по десять юаней в кармане уже грели душу. А вскоре пришла новость: международная выставка пройдет на улице Люли. Это известие заставило глаза Линь Можань засиять.
Рынок антиквариата оживал, а улица Люли, известная своими лавками Люличан, была сердцем культурной жизни столицы — здесь торговали книгами, кистями, тушью, бумагой и предметами старины. Ожидалось огромное количество иностранных покупателей, а они ценили товар и не скупились на цену. Она должна была продать как можно больше, чтобы полностью оплатить операцию Чжэчжэ.
Работа старика Вана продвигалась быстро: опытные руки мастера двигались уверенно и методично. По всему выходило, что через полмесяца изделие будет готово.
— Можань, у моего деда скоро день рождения. Я принес приглашение, пойдешь со мной? — Шэнь Хаоян с воодушевлением вошел в её лавку и протянул аккуратный конверт.
Линь Можань была удивлена:
— Приглашения обычно вручают важным гостям. Это слишком торжественно, да и не по статусу мне быть в числе почетных гостей.
Шэнь Хаоян нахмурился:
— О чем ты? Раз ты идешь со мной, значит, ты мой почетный гость.
Линь Можань помолчала, а потом вдруг улыбнулась:
— А кем я прихожусь тебе, чтобы идти с тобой?
Лицо Шэнь Хаояна слегка покраснело:
— Другом, конечно. Мои родные знают, что мы дружим. В прошлый раз, когда иностранцы хвалили твои вещи, а газеты писали о тебе, моя семья заинтересовалась. Они очень хотят с тобой познакомиться.
Линь Можань смотрела на него спокойным, проницательным взглядом. Она не была глупой и прекрасно понимала намеки Шэнь Хаояна.
— Банкет — дело семейное. Если представится случай, я обязательно навещу вас в другой раз.
— Это не просто семейный ужин! — заволновался Шэнь Хаоян. — Мой двоюродный брат пропал без вести, дед очень подавлен. Дядя решил устроить большой прием, чтобы отвлечь старика. Если ты придешь, они будут очень рады.
— Тем более не могу. Если я приду, все решат, что я твоя пассия. Это только создаст лишние недоразумения.
Шэнь Хаоян не отступал, и Линь Можань решила расставить точки над i. Какой друг пойдет с холостым мужчиной на юбилей его деда? Кто поверит, что они просто приятели?
Шэнь Хаоян поджал губы и пробормотал себе под нос:
— На самом деле, это не так уж и плохо.
— Что?
— Ничего. Подумай ещё раз. На банкете будет много коллекционеров, нам полезно будет с ними познакомиться.
Он продолжал её уговаривать, но вдруг почувствовал, как за спиной стало темно. Обернувшись, он увидел двух высоких, статных мужчин, стоящих в дверях лавки. Их присутствие мгновенно заполнило всё пространство, создавая давящую атмосферу.
Шэнь Хаоян перевел взгляд на Гу Цзинъяо и холодно нахмурился. Он подозревал, что этот тип следит за ним. Стоило ему появиться у Линь Можань, как тот тут же возник на пороге.
— Невестка, не волнуйтесь, мы просто с плановой проверкой, — услужливо произнес У Жуйкай, не дожидаясь начальника.
Линь Можань кивнула.
— Если кто-то будет вам докучать, сразу говорите нам, я мигом с ним разберусь, — добавил У Жуйкай, бросив на Шэнь Хаояна полный презрения взгляд. Этот тип за спиной у его начальника пытается ухаживать за его женщиной!
Шэнь Хаоян проигнорировал У Жуйкая и впился глазами в Гу Цзинъяо:
— Гу Цзинъяо, сводишь личные счеты?
На мужественном лице Гу Цзинъяо не дрогнул ни один мускул. Его черные глаза оставались непроницаемыми, а уголки губ лишь слегка приподнялись:
— Шэнь Хаоян, чист перед совестью — нечего бояться. Чего ты так нервничаешь? Чем больше суетишься, тем больше у тебя проблем.
— С чего бы мне нервничать? Я пригласил Можань на день рождения деда, разве нельзя? Какое тебе до этого дело? — Шэнь Хаоян вскинул подбородок, вызывающе глядя на него.
Гу Цзинъяо перевел взгляд на Линь Можань и низким голосом спросил:
— Это правда?
От одного этого спокойного взгляда у Линь Можань по спине пробежали мурашки. Она сердито покосилась на Шэнь Хаояна, который тут же прикусил язык, пожалев о своей вспыльчивости.
— Решение ещё не принято, — ответила Линь Можань.
Хотя внутри у неё всё дрожало, внешне она сохраняла невозмутимость.
— Очень хорошо, — произнес Гу Цзинъяо. Его голос звучал сухо и глухо, давя на присутствующих.
— Товарищ У, в моей лавке нужно ещё что-то проверить? У вас, наверное, есть и другие места для инспекции? — Линь Можань подняла глаза на У Жуйкая.
Гу Цзинъяо помрачнел ещё сильнее. Отлично, опять его выпроваживают.

Комментарии

Загрузка...