Глава 43

Тень императрицы
— Я подумала, что Вашему Высочеству может быть неудобно, поэтому... Спасибо вам за вашу заботу.
Она раздумывала, какие оправдания придумать, но все же согласившись, выдвинула свой стул и села напротив. Все же, лучше начать привыкать к такому, потому их встречи в будущем неизбежны.
Единственным звуком в тишине было переворачивание страниц. Долгое время ни один из них не произнес ни слова.
Елена первой покинула читальный зал, тихо и почтительно, чтобы не мешать его чтению.
«...»
Вскоре после этого, Сиан поднял глаза. Его меланхоличный взгляд обратился к пустому стулу, на котором минуту назад сидела девушка.
***
Рафаэль не отрывался от портрета Йена, который Елена оставила. Глаза, наполненные глубокими мыслями смотрели на это не просто как на картину, а скорее, как на попытку приблизиться к истинной сущности.
— Ты все еще этим занимаешься? — Как обычно, Сесилия, несшая еду в одной руке, обеспокоенно посмотрела на Рафаэля.
— Да, я все еще делаю это.
От этого ответа печаль поселилась в глазах девушки. Она не могла смотреть на продолжающуюся агонию ее друга.
— Не слишком ли ты много думаешь? Живопись - это то, что развивается по мере того, как рисуешь, не так ли?
— Я тоже так раньше думал.
Рафаэль уставился на портрет Йена на мольберте. Не только композиция и баланс хромали, но и выражение контраста было не очень хорошим. На первый взгляд, эта картина была прекрасна, но если присмотреться внимательно, то можно увидеть тут много недостатков. Но, несмотря все это, парень не мог отвести от портрета глаз, словно его что-то туда затягивало. У Рафаэля была иллюзия той теплой и счастливой энергией, которую он чувствовал в этой картине.
— Я немного устал.
— Почему бы тебе не сделать перерыв? Ведь говорят, что перерыв - это часть усилий.
Рафаэль покачал головой.
— Не могу себе этого позволить.
— Ты всегда недооценивал себя, хотя и не делал этого перед своими профессорами. На мой взгляд, твои картины высоко оценят, даже если ты дебютируешь в мир искусства прямо сейчас.
Слова Сесилии не были ошибочными. До сих пор Рафаэль преуспевал по совету Елены. Одна только сопутствующая перспектива была новаторской техникой, которая могла перевернуть мир искусства и поднять его стандарты на несколько ступеней. Однако Рафаэль не согласился.
— Портрет содержит в себе жизнь человека, который прожил свою жизнь.
— Ты правда тут это видишь?
— Да.
Сесилия повернула голову и уставилась на портрет Йена на мольберте. Она была довольно хорошо осведомлена о картине и положила на нее глаз, но не могла понять, о чем говорил друг.
—Мне жаль, Рафаэль. Я действительно не понимаю.
Девушка просто откровенно скала то, что чувствовала. Не потому, что у нее были какие-то недобрые чувства к Елене, а просто потому, что при сравнении самих картин уровень экспрессии, техники и колорита Рафаэля был в подавляющем большинстве выше. Ее слова могли бы быть утешительными, но парень одним ухом слушал, а другим - пропускал их мимо.
— Почему она не приходит? Она раньше часто сюда заглядывала.
— Мисс Люция?
Рафаэль кивнул и вспомнил Елену с того дня. Он не мог выкинуть из головы образ ее плача, неспособный даже вздохнуть, как только она закончила картину.
— Почему она плакала?
— Она плакала?
— Да. Она плакала от боли.
— ...
Сесилия вдруг посмотрела на Рафаэля каким-то необычным взглядом, но тот этого вообще не заметил.
— Я тоже беспокоюсь о тебе, раз уж ты упомянул об этом. Ты хочешь, чтобы я пошла к ней?
— Не делай этого. Я не хочу обременять тебя.
— Какое бремя? Я просто волнуюсь о тебе.
Рафаэль отговаривал Сесилию, как будто он действительно этого не хотел.
— Я просто собираюсь подождать еще немного.
— ...
Сесилии вдруг захотелось спросить Рафаэля: «Ты когда-нибудь ждал меня раньше?», - однако слова могли оказаться обузой, поэтому она проглотила их в глубине души и, как обычно, лучезарно улыбнулась.
— Давайте сделаем это! Если это та мисс Люция, которую мы знаем, она скоро вернется. Так что держись там и жди.
— Да, ты права.
Рафаэль рассмеялся вместе с ней, наблюдая, как Сесилия легонько похлопала ее по плечу. Впервые за много дней она увидела, как парень улыбается, однако сама от этого почувствовала некоторую горечь.
***
— Медленнее. Вам не обязательно ехать быстро, так что будьте осторожны. Вы меня понимаете?
Халиф, сидевший бок о бок с водителем, непрерывно шептал. Парень был вынужден сделать это, потому что в вагоне находилось более дюжины дорогих картин, в которые он вложил все деньги, что дала ему Елена, и беспокоился, что они могут пострадать от удара кареты.
— О, я нервничаю. Почему ей так нравится заставлять меня нервничать?
Халиф продолжал трясти ногами, как будто ему было не по себе.
Сегодня был первый шаг в мир искусства. Это был также день, когда все, что он подготовил до сих пор, будет оценено. Халиф был уверен, что справится достаточно хорошо, поскольку проявил такую тщательную заботу. Проблема, однако, заключалась в том, что коллекционер, с которым он собирался встретиться, не был обычным дворянином.
— Я рад, что первый клиент - принцесса Вероника... но не слишком ли это?
В некотором смысле, для Халифа было естественно дрожать. Кто такая принцесса Вероника? Она была дочерью великого герцога Фридриха, правившим империей. В действующем законе страны, который позволял женщинам наследовать трон, было уместно видеть в ней могущественную преемницу. Возможность начать бизнес с такой принцессой. Она в качестве арт-дилера была для него прекрасной возможностью обойти сдержки и противовесы авторитетных людей и занять твердую позицию.
На самом деле Халиф ожидал увидеть принцессу Веронику с Люцией. Но на вчерашней встрече последняя смутила его, сказав, что не может пойти с ним.
— Почему я не могу пойти? Во-первых, если мой отец узнает, он будет очень зол. Я притворяюсь послушной дочерью. И чем дольше я это делаю, тем больше мне нужно различать публичное и частное. Я только для знакомства, мой старший - только для сделок, а принцесса - только для покупок. Это самый чистый способ ведения бизнеса, без каких-либо последствий.
Сначала он подумал, что она собирается навязать ему все, но, выслушав все и обдумав, понял, что она права. Халиф не мог исключить возможности того, что линии, которым они должны были следовать в своих отношениях друг с другом, будут нарушены их дружбой.
«Даже если так, думаю, что я единственный, кому приходится нелегко...»
Начиная с установления связей с художниками из среднего класса и получения просьбы стать посредником в продаже картин, заканчивая наймом работника на неполный рабочий день. Для Халифа никогда не было легких времен. Не будет преувеличением сказать, что он был благословлен таким количеством работы, что даже двух тел было недостаточно.
На самом деле, это было намерение Елены в какой-то степени раскрутить Халифа таким образом. В своей прошлой жизни она видела бесчисленные случаи, когда дети дворян, унаследовавшие семейный бизнес, не справлялись с ним должным образом и обанкротились.
По этой причине девушка считала, что если он не освоит работу, продвигаясь непосредственно снизу, то позже не сможет выполнить полноценную операцию, используя своих подчиненных. Причина была в том, что она не могла двигаться сама, однако была серьезно настроена, чтобы довести Халифа до такой степени, что он подумал, что это уже слишком.
— О, хватит думать. Давай не будем совершать ошибок сегодня. — Парень взял себя в руки, разговаривая сам с собой.
Тем временем экипаж подъехал к одинокому общежитию, расположенному в восточной части академии. Говорили, что это было место, где со времен основания империи могли останавливаться только лучшие семьи и члены королевской семьи, но оно определенно отличалось от общежития, в котором остановился Халиф.
— Успокойся.
Карета остановилась, когда слуга натянул поводья, отчего Халиф сделал последний глубокий вдох и спешился.
— Что привело вас сюда? — Хурелбард, рыцарь в доспехах с выгравированной на них печатью великого герцога, потребовал показать его личность.
— Меня зовут Халиф де Хеа, я арт-брокер. Я здесь, чтобы предложить свои услуги Ее Высочеству принцессе Веронике. Это мое удостоверение личности.
Хурелбард тщательно проверил его документы на предмет лжесвидетельства.
— Было послание от ее высочества с просьбой почтительно служить вам. Пожалуйста, заходите внутрь.
— Спасибо.
Халиф осторожно вложил картину в руки каждого из четырех рабочих и последовал за Хурелбардом в здание. Мэй поприветствовала их, и парень восхитился внутренним видом общежития, в котором даже был небольшой сад.
— Вы можете подготовиться в этой гостиной.
— Хорошо. А теперь внесите это внутрь.
С другой стороны дивана, где обычно сидела Елена, он установил мольберт и повесил картину, чтобы представить ее первой. Парень не забыл накрыть его тканью для драматического представления.
— У нас все готово. Скажите ее высочеству принцессе.
— Пожалуйста, подождите минутку.
Вскоре после того, как Мэй поднялась на этот этаж, он услышал звук шагов по лестнице.
Халиф, нервничая, сглотнул сухую слюну. Он видел ее два года назад, но у него никогда не было таких близких отношений. Более того, парень не мог не нервничать, потому что встречался с принцессой как арт-брокер, а не как студент той же академии.
Девушка спустилась по лестнице. На ней была не школьная форма, а платье с голубым отливом, похожим на море.
«К-красивая...»
Халиф широко раскрыл рот от восхищения. Это была красота, которая заставляла его содрогаться в дополнение к своему превосходству. Несмотря на то, что принцесса была одета скромно, ее простая внешность была сострадательной красотой, на которую мужчина мог только смотреть. Нет, слова «красота» было недостаточно, чтобы описать ее.
«Атмосфера вокруг заставляет содрогнуться...»
Элегантная грация принцессы Вероники, казалось, захватывала дух. Она была авторитетом, который мог заставить его естественно склонить голову и смотреть на нее снизу вверх. Несмотря на то, что девушка просто стояла там, Халиф чувствовал себя ошеломленным. Это было естественное благородство, которое струилось по ее телу, и он испытывал к нему благоговение.
«Она не та женщина, на которую я осмелился бы взглянуть».
Во время учебы в академии ему довелось повидать немалое количество дам из знатных семей. Среди них была Авелла, старшая дочь герцога Рейнхарда, одного из четырех великих герцогов.
«Невежливо даже сравнивать ее с принцессой Вероникой».
Авелле просто повезло родиться старшей дочерью в семье герцога, и она просто жила с тем обращением, которое ей оказывали.
Перевод: Nipple

Комментарии

Загрузка...