Дата выхода оригинала: 02.10.24
Франсуа подробно рассказал о том, как сын принца Луи оказался в Этрусском королевстве.
Анна де Шан не могла вернуться в родительский дом. Когда умер её отец, у неё не осталось братьев, и герцогский титул перешёл к её дяде. Вот только этот самый дядя рьяно поддерживал Филиппа IV: он панически боялся, что если принц Луи когда-нибудь взойдёт на престол, то потребует власть над герцогством, опираясь на законные права своей супруги. Нельзя было доверить такому человеку ребёнка, имевшего права и на владения дяди, и на трон Галлико.
Поэтому Франсуа, сопровождая Анну и младенца, направился на юг, в Этрусское королевство. Он надеялся, что мальчика удастся передать под защиту королевы Маргариты, которая всегда тепло относилась к принцу Луи.
— Но когда мы добрались до Сан-Карло, оказалось, что вся столица буквально кишит шпионами Галлико.
Выжидая удобного случая, чтобы связаться с королевой через синьору Карлу, Франсуа вдруг своими глазами увидел, как переодетый торговцем приспешник Филиппа IV беспрепятственно входит во дворец и встречается с ней.
— Я не мог доверять никому.
Дом Дьёдонне, к которому принадлежала Карла, личная горничная королевы, когда-то тоже встал на сторону принца Луи. Семью постигла та же участь, что и род Сент-Шапель: их лишили титулов и владений, а всех уцелевших заточили в тюрьму. И если уж она сговорилась с Филиппом IV — разве оставался хоть кто-то, на кого ещё можно было положиться?
— В конечном счёте хорошо, что я тогда не стал действовать сгоряча, — произнёс Франсуа. — Вскоре Её Величество скончалась, а её сын, принц Альфонсо, надолго покинул страну.
Франсуа признался, что даже останься Альфонсо в столице, он вряд ли связался бы с принцем — шпионы Галлико продолжали открыто хозяйничать в городе. К тому же Франсуа совершенно не знал его лично, а при деятельном участии Филиппа IV вовсю шли переговоры о браке Альфонсо с дочерью великого герцога Валуа.
— Но теперь я могу ему доверять.
— Из-за расторжения помолвки? — спросила Ариадна.
— И поэтому тоже… Но это лишь окончательно расставило всё по местам.
С тех пор как войско принца вернулось на родину, деятельность галликанских шпионов заметно пошла на спад. После казни Элько Альфонсо понял, кто именно стоял за тем заговором, и, задействовав своих рыцарей, активно взялся за розыск вражеских соглядатаев.
Франсуа постоянно прислушивался к тому, что происходило в общине выходцев из Галлико. Он не раз видел, как торговцы средней руки, зажиточные негоцианты или владельцы таверн исчезали в мгновение ока. Все они были замаскированными вражескими шпионами. Видя, какая охота на них развернулась после возвращения принца, Франсуа окончательно уверился в намерениях Альфонсо.
— Госпожа Анна скончалась от лихорадки вскоре после нашего приезда. И сын принца Луи какое-то время оставался на моём… весьма неумелом попечении. Впрочем, очень недолго.
Вспомнив, насколько неумелой была эта забота, Франсуа поморщился. Напоив младенца парным молоком, он едва не сгубил наследника престола — всё тело ребёнка тогда покрылось жуткой сыпью. Об этом случае он поклялся не рассказывать ни одной живой душе.
У Франсуа были кое-какие сбережения — деньги, вырученные от продажи ценностей, которые он успел унести из дворца Монпелье во время бегства, а также драгоценностей покойной принцессы Анны. Однако жить на эти средства вечно было невозможно. Собрав оставшиеся деньги, он передал их в счёт расходов на содержание маленького принца и оставил мальчика в одной из деревушек в предместьях Сан-Карло.
Сам же Франсуа остался в столице. Ему нужно было следить за положением дел в Галлико, искать в городе хоть какие-то надёжные связи, которым можно было бы вверить дитя королевской крови, и попутно зарабатывать деньги на его обеспечение.
— Я доверил принца бездетной чете средних лет. И вот, к добру ли, к худу, но дела этой семьи постепенно пошли в гору.
Пара, которая поначалу взяла младенца ради дополнительного заработка — раз уж выпал такой случай! — со временем поправила свои дела и уже не нуждалась в деньгах Франсуа. Принимая его за отца ребёнка, супруги попросили больше ничего не присылать, а главное — не навещать мальчика.
Франсуа не мог совладать с горечью, но понимал, что в одиночку ему не справиться с малышом, который едва начал говорить. Тем временем достаток в доме приёмных родителей только рос, и маленькому принцу стали давать хорошее образование: учили раттанскому языку, устному счёту, простым упражнениям и многому другому.
— Я пытался найти способ забрать принца, но как ни посмотри — это не пошло бы Его Высочеству на пользу.
Именно деревенский дом оставался самым надёжным укрытием. Раскрой Франсуа происхождение маленького принца, и его, конечно же, принял бы приличный дворянский дом Этрурии. Но что потом? По воле опекунов ребёнка лишь унесло бы водоворотом политических бурь.
— Я предлагала забрать мальчика к нам, — вставила Джулия, — но Франсуа отказался.
Молодой человек понурил голову. Он не мог допустить, чтобы из-за него пострадала ничего не подозревавшая семья Джулии. Но в то же время это было своего рода предательством памяти принца Луи. Мысль о том, что ради женщины он поступился долгом перед покойным господином, неотступно терзала Франсуа — человека до крайности щепетильного.
Терпеливо выслушав этот долгий рассказ, Ариадна наконец озвучила мысль, которая не давала ей покоя с самого начала.
— Выходит… если амнистию по Алеманнскому закону так и не примут, то именно сын принца Луи окажется первым в очереди на престол?
— Всё верно.
Племянник Филиппа IV, который мог бы звать его родным дядей. Бесспорный, законный наследник престола Галлико, стоящий на шаг впереди принца Альфонсо, принцессы Северного союза и великого герцога королевства Гредо.
— Как же его зовут?
— Луи… Его Высочество принц Луи.
— Луи… — Ариадна на мгновение погрузилась в раздумья, после чего негромко произнесла: — Действительно прекрасное имя для будущего короля.
В этот самый миг она приняла решение стать той, кто определит судьбу престола другой страны.
И теперь в борьбе за трон Галлико предстояло сойтись двоим: бастарду Жану и посмертному сыну Луи. Прим. перев.: подробности о судьбе дома Дьёдонне — главы 76 и 155. Судя по всему, Франсуа увидел, как «торговец специями» Строцци (см. главы 154–155) приходил к Карле буквально за несколько дней до первого покушения на королеву Маргариту. Осторожность спасла и Франсуа, и мальчика.
○ ○ ○
Ариадна не стала медлить и тотчас отправила людей за сыном принца Луи.
Забрать мальчика оказалось на удивление просто. Супруги, растившие Луи как родного, по счастливой случайности оказались швеёй и управляющим ателье Раджоне. И то, что их дела внезапно пошли в гору, совпало по времени с тем, как сама деревня Раджоне разбогатела, получив подряды от дома де Маре.
Ариадна впервые за долгое время встретилась с синьорой Марини, которая когда-то сшила её самое первое платье, и передала через неё: настоящий отец мальчика желает его забрать. Приёмные родители, должно быть, горько плакали и молили не отнимать у них дитя, но и право, и сила были на стороне Ариадны.
В итоге не прошло и двух дней, как Луи привезли в особняк де Маре. На первой встрече с ним присутствовали Франсуа, Джулия, сама Ариадна и даже Альфонсо, который ради такого события специально выкроил время. Разумеется, все они действовали в обстановке строжайшей тайны.
Мальчик лет пяти-шести, переступивший порог особняка де Маре, робко озирался по сторонам. Это живо напомнило Ариадне тот день, когда она сама впервые в жизни вошла в этот дом.
Неужели и я тогда так же робела? Делала вид, будто не глазею по сторонам, а сама украдкой разглядывала всё вокруг?
Впрочем, предаваться воспоминаниям было некогда — события развивались слишком стремительно.
Когда мальчик вошёл в роскошную гостиную Ариадны, Франсуа не смог совладать с нахлынувшими чувствами: опустившись на колени, он благоговейно припал губами к тыльной стороне ладони ребёнка. Мальчик с явной растерянностью посмотрел на Ариадну, которая больше всех походила на хозяйку особняка.
— Мне сказали, что отец ищет меня. Вот я и пришёл.
Говорил он на чистейшем этрусском: как ни посмотри, именно этот язык был для него родным. Не дождавшись ответа, ребёнок спросил снова:
— А где мой отец?
Вопрос мальчика был вполне закономерен. Из двоих находившихся в комнате мужчин один встречал его с преданностью верного вассала, а второй лишь отстранённо и молчаливо наблюдал со стороны.
Ариадна негромко спросила:
— Как тебя зовут?
— Луиджи. Луиджи Раджоне.
Фамилия досталась ему от приёмных родителей, а имя было не чем иным, как «Луи», прочитанным на этрусский лад.
Ариадна присела, чтобы заглянуть мальчику в глаза:
— Твоё настоящее имя — Луи де Бриан. И ты принадлежишь к королевскому роду Галлико.
Франсуа, не совладав с нахлынувшим волнением, торопливо смахнул слёзы. Альфонсо, до сих пор державшийся в стороне, сделал шаг вперёд и протянул мальчику руку для рукопожатия:
— Я — принц Альфонсо. Твой отец был моим двоюродным братом, и теперь я стану твоим опекуном. Рад познакомиться.
В глазах ребёнка разом вспыхнули изумление, робость и едва уловимый трепет.
○ ○ ○
Разумеется, Ариадна не стала открывать всем истинное происхождение посмертного сына принца Луи.
В особняке де Маре мальчика представили просто родственником семьи маркиза Бальтазара. Поползли было слухи, почему ребёнок остался здесь, а не у них дома, но быстро утихли. Самой убедительной сочли версию о том, что принявший сан Рафаэль не решился привести бастарда к родным и доверил его заботам близкой подруги Ариадны.
Пусть себе болтают.
Альфонсо приставил к особняку три десятка рыцарей для постоянной охраны. Со стороны казалось, будто принц до безумия опекает свою возлюбленную. Что ж, и в этом была доля правды.
Ариадна подпёрла рукой подбородок:
— Знаешь, похоже, именно такую картину рисовал себе великий герцог Эд.
— М-м? Что? — лениво переспросил Альфонсо.
Он непринуждённо откинулся на спинку её дивана. Голос принца звучал томно и расслабленно, словно у разомлевшего сытого льва.
— Принц Луи… Ведь кто ни взглянет — обыкновенный этрусский мальчик.
Внешние различия между жителями Галлико и Этрурии были едва заметны. Вот и принц Луи казался просто крепким загорелым мальчишкой из Сан-Карло, ничем не отличавшимся от сверстников.
— На галликанском говорит с трудом, культуры совсем не знает. Да он и сам не подозревает, что галликанец.
Если бы великий герцог Эд увёз сына Альфонсо и Ариадны в Галлико, выдав за ребёнка от Лариессы, разве не воспитал бы он мальчика точно так же — галликанцем по духу и образу мыслей, пусть и с этрусской кровью в жилах?
И если личную унию возглавит тот, чья кровь принадлежит Этрурии, а суть без остатка отдана Галлико, — чья это будет победа? И чьё объединение?
— Выходит, теперь мы отплатим ему той же монетой. Око за око, зуб за зуб, — отозвался Альфонсо на её размышления.
— Если только Луи сумеет взойти на трон Галлико, — заметила Ариадна.
— Что ж, воплотить это в жизнь — моя забота, — рассмеялся Альфонсо. — Уж больно жена моя любит совать нос в чужие дела.
Теперь опекуном маленького Луи стал принц Альфонсо. Близкими родственниками они не были, но из всей родни лишь он питал добрые чувства к посмертному сыну Луи. И раз уж он укрыл мальчика под своим крылом, ему надлежало по праву и на деле отстоять его притязания на трон.
Глядя на ребёнка, Альфонсо ощутил странное чувство ответственности.
Я должен заботиться об этом мальчике, защищать и поддерживать его, чтобы он смог занять причитающееся ему по праву место. Кроме меня, некому этого сделать.
Это чувство… было чуждым. Оно не имело ничего общего с теми временами, когда он со своими рыцарями безудержно мчался по бескрайней пустыне Йесака.
Альфонсо вгляделся в лицо Ариадны. Ему казалось, что он видит её заново.
Если у них родится ребёнок, ответственность за него будет несравнимо тяжелее той, что он уже чувствовал за Луи. Он и сейчас не мыслил жизни без неё, но если Ариадна станет матерью его ребёнка, то сделается неотделимой частью самого его существа — уже совсем иначе, чем прежде.
Ни слова не говоря, Альфонсо притянул её к себе и крепко обнял.
— М-м? Ты чего это вдруг?..
Не отвечая на её растерянный возглас, он уткнулся лицом ей в грудь и глубоко вдохнул.
— Давай немного… побудем так.
Приближалась осень, и солнце мягко согревало их. От кожи Ариадны исходил тонкий аромат: ноты цитруса, мускуса и дерева. В такт дыханию её грудь мерно вздымалась и опускалась, и Альфонсо, прижавшись к ней, мягко следовал за этим движением. Ветерок, влетавший в распахнутое окно и касавшийся щеки, был лёгким и сладким.
Эту красоту можно было ощутить, лишь целиком растворившись в мгновении.
Их безмятежный покой нарушил язвительный голос:
— Позвали человека, называется… И вот чем заняты.
В комнату вошёл Рафаэль де Бальтазар, наконец-то добравшийся до Сан-Карло. ---------------- Прим. перев.: просьба Альфонсо «Давай немного… побудем так» (잠깐만 이러고 있자) — прямая рифма с главой 291 (잠시만 이대로 있자). А в аромате кожи Ариадны появляется новая древесная нотка. Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK

Комментарии

Загрузка...