— Неужели это зелье «Сладкий сон»? — Размышлял Фернандо, сын торговца. Такая вещь могла встретиться лишь на южных землях или, вернее, в кругах высшей аристократии.
— Неужели это зелье «Сладкий сон»? — Размышлял Фернандо, сын торговца. Такая вещь могла встретиться лишь на южных землях или, вернее, в кругах высшей аристократии.
Ходили слухи, что один глоток дарит невероятно реалистичные, чудесные сны.
Ходили слухи, что один глоток дарит невероятно реалистичные, чудесные сны.
Он поднял руку и слегка толкнул сидевшего рядом Ноана, сына другого торговца.
Он поднял руку и слегка толкнул сидевшего рядом Ноана, сына другого торговца.
Ноан покосился на него, чувствуя глухое раздражение: именно из-за подстрекательства этого типа он лишился одной золотой монеты.
Ноан покосился на него, чувствуя глухое раздражение: именно из-за подстрекательства этого типа он лишился одной золотой монеты.
Только потом он сообразил, к чему всё идет, и теперь сердито прошептал:
Только потом он сообразил, к чему всё идет, и теперь сердито прошептал:
— Снова хочешь выставить меня на посмешище?
— Снова хочешь выставить меня на посмешище?
— О чем ты говоришь? Я не понимаю, — Фернандо, конечно, всё понимал, но признаваться не собирался и продолжил прикидываться дурачком. — Ты скажи, что бы это могло быть за лакомство после еды, которое разом снимает усталость?
— О чем ты говоришь? Я не понимаю, — Фернандо, конечно, всё понимал, но признаваться не собирался и продолжил прикидываться дурачком. — Ты скажи, что бы это могло быть за лакомство после еды, которое разом снимает усталость?
— Смотрю, язык у тебя есть, болтать умеешь, — Ноан отвернулся, не желая больше смотреть на этого человека, но напоследок бросил:
— Смотрю, язык у тебя есть, болтать умеешь, — Ноан отвернулся, не желая больше смотреть на этого человека, но напоследок бросил:
— Вот и спрашивай сам.
— Вот и спрашивай сам.
Остальные купцы тоже перешептывались, строя всевозможные догадки.
Остальные купцы тоже перешептывались, строя всевозможные догадки.
Старый торговец сидел молча; он никак не мог взять в толк, почему рыцарь проигнорировал недавний вопрос о торговом порте.
Старый торговец сидел молча; он никак не мог взять в толк, почему рыцарь проигнорировал недавний вопрос о торговом порте.
Зулу Лерми, заняв свое место, оживился и тихо спросил сидевшего рядом барда:
Зулу Лерми, заняв свое место, оживился и тихо спросил сидевшего рядом барда:
— Друг мой, я уверен, что у этого рыцаря, даже если бы у него было зелье «Сладкий сон», снимающее всякую усталость, не было бы причин доставать его прямо сейчас. Так что, ты не знаешь, что это?
— Друг мой, я уверен, что у этого рыцаря, даже если бы у него было зелье «Сладкий сон», снимающее всякую усталость, не было бы причин доставать его прямо сейчас. Так что, ты не знаешь, что это?
Белл, сидевший рядом с сыном торговца из Пандеры по особой договоренности с Ролином, конечно, знал, что это такое. Однако он не собирался раскрывать карты и тоже изобразил недоумение:
Белл, сидевший рядом с сыном торговца из Пандеры по особой договоренности с Ролином, конечно, знал, что это такое. Однако он не собирался раскрывать карты и тоже изобразил недоумение:
— Вы меня озадачили. Давайте просто подождем и увидим. Но, судя по сегодняшнему дню, вы уже поняли, что этот рыцарь не из тех, кто шутит скучные шутки.
— Вы меня озадачили. Давайте просто подождем и увидим. Но, судя по сегодняшнему дню, вы уже поняли, что этот рыцарь не из тех, кто шутит скучные шутки.
В этот момент под предводительством Глена в зал вошли служанки, отвечавшие за подачу блюд. Они несли деревянные подносы, накрытые тканью, и остановились возле каждого из купцов.
В этот момент под предводительством Глена в зал вошли служанки, отвечавшие за подачу блюд. Они несли деревянные подносы, накрытые тканью, и остановились возле каждого из купцов.
Торговцы не видели, что у них под боком, но замечали, как обстоят дела у соседей. Увидев подносы, скрытые тканью, они один за другим начали гадать, что же там такое.
Торговцы не видели, что у них под боком, но замечали, как обстоят дела у соседей. Увидев подносы, скрытые тканью, они один за другим начали гадать, что же там такое.
Обычно еду так не подают.
Обычно еду так не подают.
Ролин кивнул.
Ролин кивнул.
Слуги опустили подносы перед каждым из купцов.
Слуги опустили подносы перед каждым из купцов.
Дерево глухо стукнуло о столешницу. Можно было с уверенностью сказать – внутри лежало что-то тяжелое.
Дерево глухо стукнуло о столешницу. Можно было с уверенностью сказать – внутри лежало что-то тяжелое.
Купцы нахмурились: что за еда может быть такой тяжелой?
Купцы нахмурились: что за еда может быть такой тяжелой?
Цельный черный хлеб?
Цельный черный хлеб?
— Господа, — Ролин обвел взглядом полные недоумения лица и легко указал рукой:
— Господа, — Ролин обвел взглядом полные недоумения лица и легко указал рукой:
— Прошу, раскройте их сами.
— Прошу, раскройте их сами.
Торговцы переглянулись. Одни хмурились, другие испытывали любопытство, третьи нервно закусили губу. Они видели, что рыцарь держится как обычно.
Торговцы переглянулись. Одни хмурились, другие испытывали любопытство, третьи нервно закусили губу. Они видели, что рыцарь держится как обычно.
Но можно было не сомневаться – этот человек не стал бы затевать с ними ничего странного.
Но можно было не сомневаться – этот человек не стал бы затевать с ними ничего странного.
Хула.
Хула.
Все разом принялись за дело. Кто-то схватил край ткани и резко дернул, кто-то осторожно приподнял, а кто-то выждал, пока откроют другие, и лишь потом решился.
Все разом принялись за дело. Кто-то схватил край ткани и резко дернул, кто-то осторожно приподнял, а кто-то выждал, пока откроют другие, и лишь потом решился.
— ...
— ...
Увидев, что лежало на деревянных подносах, люди застыли, остекленевшими глазами глядя на содержимое. Никто не проронил ни слова.
Увидев, что лежало на деревянных подносах, люди застыли, остекленевшими глазами глядя на содержимое. Никто не проронил ни слова.
Зулу Лерми впился взглядом в поднос, перевел взгляд на рыцаря и, наконец, прошептал барду: что это значит?
Зулу Лерми впился взглядом в поднос, перевел взгляд на рыцаря и, наконец, прошептал барду: что это значит?
Белл едва заметно покачал головой: не знаю.
Белл едва заметно покачал головой: не знаю.
Он знал, но понимал – его время еще не пришло.
Он знал, но понимал – его время еще не пришло.
Нашелся смельчак: старый торговец повернулся к рыцарю и, указывая на поднос, произвел:
Нашелся смельчак: старый торговец повернулся к рыцарю и, указывая на поднос, произвел:
— Уважаемый рыцарь Ролин, мы доверяем вам так же сильно, как и лорду Дорну. Мы пришли к вам с искренними намерениями, но зачем вы подсунули нам это... этот кусок камня?
— Уважаемый рыцарь Ролин, мы доверяем вам так же сильно, как и лорду Дорну. Мы пришли к вам с искренними намерениями, но зачем вы подсунули нам это... этот кусок камня?
Фух!
Фух!
Ролин, сидевший во главе стола, стоявший рядом Луций и Белл, сопровождавший Зулу Лерми, одновременно выдохнули.
Ролин, сидевший во главе стола, стоявший рядом Луций и Белл, сопровождавший Зулу Лерми, одновременно выдохнули.
Отлично.
Отлично.
Сказать прямо – «камень» – было самым верным решением.
Сказать прямо – «камень» – было самым верным решением.
Это избавило их от множества лишних объяснений.
Это избавило их от множества лишних объяснений.
Первый этап по сбору золотой пыли с этих людей пройден.
Первый этап по сбору золотой пыли с этих людей пройден.
Теперь настал черед Луция. Он встал и посмотрел на купцов, всё еще пребывавших в недоумении:
Теперь настал черед Луция. Он встал и посмотрел на купцов, всё еще пребывавших в недоумении:
— Господа, прошу вас, не поймите превратно. Как слуга Богов, могу заверить: оно снимет вашу усталость. Но прежде чем мы продолжим, прошу, прикоснитесь к тому, что лежит перед вами. Почувствуйте его.
— Господа, прошу вас, не поймите превратно. Как слуга Богов, могу заверить: оно снимет вашу усталость. Но прежде чем мы продолжим, прошу, прикоснитесь к тому, что лежит перед вами. Почувствуйте его.
Прикоснуться?
Прикоснуться?
Купцы переглянулись. Слова служителя Богов заметно убавили их сомнений, и все принялись ощупывать предмет.
Купцы переглянулись. Слова служителя Богов заметно убавили их сомнений, и все принялись ощупывать предмет.
Острые грани, гладкая поверхность, холодная, как камень.
Острые грани, гладкая поверхность, холодная, как камень.
Фернандо, сын торговца, пристально разглядывал кирпич. Он заметил ровные мелкие частицы, разглядел пересекающиеся линии, оставшиеся после формовки. Вдруг он резко вскинул голову и, глядя на остальных, взволнованно выпалил:
Фернандо, сын торговца, пристально разглядывал кирпич. Он заметил ровные мелкие частицы, разглядел пересекающиеся линии, оставшиеся после формовки. Вдруг он резко вскинул голову и, глядя на остальных, взволнованно выпалил:
— Это не камень! Нет, это совсем не обычный камень.
— Это не камень! Нет, это совсем не обычный камень.
— Мы и сами знаем, — воспользовался моментом Ноан, чтобы отыграться и насмешливо добавить:
— Мы и сами знаем, — воспользовался моментом Ноан, чтобы отыграться и насмешливо добавить:
— Не тебе нам об этом говорить. Или ты думаешь, что мы тут все дураки?
— Не тебе нам об этом говорить. Или ты думаешь, что мы тут все дураки?
Тот самый старый торговец потер глаза, боясь, что зрение подводит его, и низко склонился над кирпичом, вглядываясь в него.
Тот самый старый торговец потер глаза, боясь, что зрение подводит его, и низко склонился над кирпичом, вглядываясь в него.
Ролин смотрел на них, не говоря ни слова.
Ролин смотрел на них, не говоря ни слова.
Оставалось только ждать.
Оставалось только ждать.
Он знал: в прошлой жизни, может, кого-то и выносило наверх на гребне удачи.
Он знал: в прошлой жизни, может, кого-то и выносило наверх на гребне удачи.
Но в эту эпоху без реальных способностей разбогатеть невероятно трудно. И сколько трудностей придется преодолеть – даже говорить не стоит.
Но в эту эпоху без реальных способностей разбогатеть невероятно трудно. И сколько трудностей придется преодолеть – даже говорить не стоит.
А этим людям и вовсе не нужно было ничего объяснять.
А этим людям и вовсе не нужно было ничего объяснять.
Они сами всё вскоре поймут.
Они сами всё вскоре поймут.
— Эт... это... — старый торговец, бережно держа кирпич, взглянул на рыцаря, чье спокойное лицо озаряла легкая улыбка. Поняв, что теряет самообладание, он поспешил подобрать слова:
— Эт... это... — старый торговец, бережно держа кирпич, взглянул на рыцаря, чье спокойное лицо озаряла легкая улыбка. Поняв, что теряет самообладание, он поспешил подобрать слова:
— Почтенный рыцарь Ролин, прошу простить мою дерзость.
— Почтенный рыцарь Ролин, прошу простить мою дерзость.
Он указал на кирпичи в руках у остальных и спросил:
Он указал на кирпичи в руках у остальных и спросил:
— Из какого же карьера добывают такие ровные, одинаковые по размеру камни?
— Из какого же карьера добывают такие ровные, одинаковые по размеру камни?
Услышав этот вопрос, остальные купцы тут же встрепенулись и начали сравнивать камни в своих руках.
Услышав этот вопрос, остальные купцы тут же встрепенулись и начали сравнивать камни в своих руках.
Действительно, как и сказал старик, длина, ширина и толщина каждого бруска совпадали.
Действительно, как и сказал старик, длина, ширина и толщина каждого бруска совпадали.
Фернандо, поняв суть вопроса, вновь не сдержался:
Фернандо, поняв суть вопроса, вновь не сдержался:
— Здесь... здесь нет следов обработки! Никаких следов работы каменотеса!
— Здесь... здесь нет следов обработки! Никаких следов работы каменотеса!
Никаких следов работы каменотеса.
Никаких следов работы каменотеса.
Это было главное, и именно поэтому старик спросил, из каких каменоломен выходят такие камни.
Это было главное, и именно поэтому старик спросил, из каких каменоломен выходят такие камни.
Потому что это было нечто, не похожее ни на один известный им камень.
Потому что это было нечто, не похожее ни на один известный им камень.
Купцы снова принялись вертеть их в руках.
Купцы снова принялись вертеть их в руках.
— В нашей Пандере такого точно нет, — Зулу Лерми ощупывал кирпич, подтверждая, что в его краях подобных карьеров не водится. Он снова посмотрел на барда.
— В нашей Пандере такого точно нет, — Зулу Лерми ощупывал кирпич, подтверждая, что в его краях подобных карьеров не водится. Он снова посмотрел на барда.
Белл понял, что пора слегка подтолкнуть их, и притворно взволнованно прошептал: Что бы это ни было, разве вы не чувствуете, что это идеальный материал для возведения городских стен, крепостей и домов? Посмотрите, какой каждый из них правильной формы, разве нет?
Белл понял, что пора слегка подтолкнуть их, и притворно взволнованно прошептал: Что бы это ни было, разве вы не чувствуете, что это идеальный материал для возведения городских стен, крепостей и домов? Посмотрите, какой каждый из них правильной формы, разве нет?
Простые и искренние слова прозвучали убедительно.
Простые и искренние слова прозвучали убедительно.
Зулу Лерми уставился на кирпич, его глаза загорелись, и он закивал, словно клюющая зерно птица: ты прав, ты прав.
Зулу Лерми уставился на кирпич, его глаза загорелись, и он закивал, словно клюющая зерно птица: ты прав, ты прав.
— Рыцарь Ролин, — старый торговец с трудом подавлял волнение. Он понимал, что это сулит огромные выгоды, но еще больше хотел знать происхождение находки:
— Рыцарь Ролин, — старый торговец с трудом подавлял волнение. Он понимал, что это сулит огромные выгоды, но еще больше хотел знать происхождение находки:
— Прошу, простите мое любопытство, но из какой каменоломни они поступают?
— Прошу, простите мое любопытство, но из какой каменоломни они поступают?
Луций посмотрел на рыцаря.
Луций посмотрел на рыцаря.
Получив безмолвное разрешение, он сделал успокаивающий жест:
Получив безмолвное разрешение, он сделал успокаивающий жест:
— Прошу тишины.
— Прошу тишины.
Купцы притихли, но кирпичи из рук не выпустили. Они продолжали сжимать, бережно поддерживать и обнимать их, не спуская глаз со служителя Богов.
Купцы притихли, но кирпичи из рук не выпустили. Они продолжали сжимать, бережно поддерживать и обнимать их, не спуская глаз со служителя Богов.
Луций медленно произнес:
Луций медленно произнес:
— Господа, честно говоря, это совсем не камни.
— Господа, честно говоря, это совсем не камни.

Комментарии

Загрузка...