В главном зале.
В главном зале.
Нин Цяньцянь подала всем чай и вышла.
Нин Цяньцянь подала всем чай и вышла.
Сделав шаг за порог, она обернулась и заглянула внутрь.
Сделав шаг за порог, она обернулась и заглянула внутрь.
Четверо присутствующих сидели в гробовой тишине. Выражения лиц у всех были разные, но молчали они одинаково напряжённо.
Четверо присутствующих сидели в гробовой тишине. Выражения лиц у всех были разные, но молчали они одинаково напряжённо.
Чжан Юаньшань, который «лопнул от смеха до крови», попытался объяснить, что кровь пошла по другой причине, но, судя по всему, ему не поверили.
Чжан Юаньшань, который «лопнул от смеха до крови», попытался объяснить, что кровь пошла по другой причине, но, судя по всему, ему не поверили.
Линь Лоюй и Цуй Хао хоть и кивали, мол, всё понятно, но по их лицам было видно, что они ни на грош не верят в его оправдания.
Линь Лоюй и Цуй Хао хоть и кивали, мол, всё понятно, но по их лицам было видно, что они ни на грош не верят в его оправдания.
Очевидно, Чжан Юаньшань был не так толстокож, как Цуй Хао.
Очевидно, Чжан Юаньшань был не так толстокож, как Цуй Хао.
Его диковинный поступок — хохотать до кровавой рвоты — был ничуть не менее неловким, чем ошибка с приветствием.
Его диковинный поступок — хохотать до кровавой рвоты — был ничуть не менее неловким, чем ошибка с приветствием.
Даже, пожалуй, превосходил её.
Даже, пожалуй, превосходил её.
Поэтому сейчас Чжан Юаньшань прятал своё лицо и смущение за чашкой с чаем.
Поэтому сейчас Чжан Юаньшань прятал своё лицо и смущение за чашкой с чаем.
Линь Лоюй понуро разглядывала свои сапоги.
Линь Лоюй понуро разглядывала свои сапоги.
Ли Синтянь, проживший на одну жизнь больше, по крайней мере, мог сохранять спокойный вид и пить чай.
Ли Синтянь, проживший на одну жизнь больше, по крайней мере, мог сохранять спокойный вид и пить чай.
И только Цуй Хао сидел с невозмутимым лицом, с лёгким любопытством поглядывая на троицу, охваченную неловкостью.
И только Цуй Хао сидел с невозмутимым лицом, с лёгким любопытством поглядывая на троицу, охваченную неловкостью.
Раньше, общаясь с Ли Синтянем, Нин Цяньцянь не замечала в нём той глупости, о которой говорила старшая сестра. Наоборот, он казался ей опытным и очень сильным.
Раньше, общаясь с Ли Синтянем, Нин Цяньцянь не замечала в нём той глупости, о которой говорила старшая сестра. Наоборот, он казался ей опытным и очень сильным.
Поэтому, когда поползли слухи, что Ли Синтянь — дурачок, она в них не поверила.
Поэтому, когда поползли слухи, что Ли Синтянь — дурачок, она в них не поверила.
Но вот сегодня, едва он вернулся, почему-то и обычно адекватные Линь Лоюй и Цуй Хао...
Но вот сегодня, едва он вернулся, почему-то и обычно адекватные Линь Лоюй и Цуй Хао...
...стали вести себя как-то странно.
...стали вести себя как-то странно.
Нин Цяньцянь решила не забивать себе голову. У неё от этой неловкости аж пальцы на ногах свело, и она, не раздумывая, поспешила прочь.
Нин Цяньцянь решила не забивать себе голову. У неё от этой неловкости аж пальцы на ногах свело, и она, не раздумывая, поспешила прочь.
Она здесь больше не выдержит. Пусть ждут главу клана. Уж он-то точно сможет разрядить эту гнетущую атмосферу.
Она здесь больше не выдержит. Пусть ждут главу клана. Уж он-то точно сможет разрядить эту гнетущую атмосферу.
Внутри зала.
Внутри зала.
Цуй Хао выждал некоторое время. Ли Синтянь уже допил свой чай, но так и не произнёс ни слова.
Цуй Хао выждал некоторое время. Ли Синтянь уже допил свой чай, но так и не произнёс ни слова.
Он уставился на чаинки, словно пытаясь найти в них что-то необычное.
Он уставился на чаинки, словно пытаясь найти в них что-то необычное.
Цуй Хао понял, что второй старший брат всё же был довольно стеснительным. Как младший брат, он должен был прийти на помощь.
Цуй Хао понял, что второй старший брат всё же был довольно стеснительным. Как младший брат, он должен был прийти на помощь.
С улыбкой на лице Цуй Хао решил завязать разговор:— Второй старший брат, говорят, Центральный Континент кишит гениями, и возможностей там не счесть. Надеюсь, твоё путешествие прошло гладко?
С улыбкой на лице Цуй Хао решил завязать разговор:
— Второй старший брат, говорят, Центральный Континент кишит гениями, и возможностей там не счесть. Надеюсь, твоё путешествие прошло гладко?
Ли Синтянь понял, что младший брат пытается ему помочь. Он мысленно пробежался по событиям. Кроме того случая в самом начале, когда он, раскапывая могилу, попал в ловушку и доставил хлопот наставнику, всё остальное время он действовал предельно осторожно.
Ли Синтянь понял, что младший брат пытается ему помочь. Он мысленно пробежался по событиям. Кроме того случая в самом начале, когда он, раскапывая могилу, попал в ловушку и доставил хлопот наставнику, всё остальное время он действовал предельно осторожно.
Впрочем, из-за чрезмерной осторожности его похождения были настолько скучными, что могли вызвать лишь подозрения в паранойе и уж точно не годились для светской беседы.
Впрочем, из-за чрезмерной осторожности его похождения были настолько скучными, что могли вызвать лишь подозрения в паранойе и уж точно не годились для светской беседы.
Единственным ярким событием была встреча с Чжан Юаньшанем.
Единственным ярким событием была встреча с Чжан Юаньшанем.
Но Чжан Юаньшань сейчас смущён ещё больше, чем он сам, и разговор о нём лишь усугубит ситуацию.
Но Чжан Юаньшань сейчас смущён ещё больше, чем он сам, и разговор о нём лишь усугубит ситуацию.
Поразмыслив, Ли Синтянь лишь кивнул и сказал:— Угу.
Поразмыслив, Ли Синтянь лишь кивнул и сказал:
— Угу.
После чего в зале снова воцарилась тишина...
После чего в зале снова воцарилась тишина...
Цуй Хао молча взял свою чашку.
Цуй Хао молча взял свою чашку.
К счастью, на этот раз неловкая пауза длилась недолго. Через мгновение снаружи донёсся насмешливый голос:— Второй младший брат, соизволил вернуться?
К счастью, на этот раз неловкая пауза длилась недолго. Через мгновение снаружи донёсся насмешливый голос:
— Второй младший брат, соизволил вернуться?
Четверо в зале обернулись.
Четверо в зале обернулись.
На пороге стояли трое. Впереди — Чу Синчэнь, с улыбкой смотревший на Ли Синтяня.
На пороге стояли трое. Впереди — Чу Синчэнь, с улыбкой смотревший на Ли Синтяня.
Слева от него стояла Ли Инлин. Она с радостью смотрела на второго брата — его возвращение её искренне обрадовало.
Слева от него стояла Ли Инлин. Она с радостью смотрела на второго брата — его возвращение её искренне обрадовало.
Справа стояла Чэнь Байцин, одарившая Ли Синтяня милой улыбкой.
Справа стояла Чэнь Байцин, одарившая Ли Синтяня милой улыбкой.
Ли Синтянь тут же вскочил и низко поклонился Чу Синчэню.— Наставник, вы в добром здравии? — спросил он с искренним почтением.
Ли Синтянь тут же вскочил и низко поклонился Чу Синчэню.
— Наставник, вы в добром здравии? — спросил он с искренним почтением.
Чу Синчэнь подошёл к нему и помог выпрямиться, не переставая улыбаться.— К чему эти церемонии? Не виделись всего ничего, а ты уже отдалился от наставника?
Чу Синчэнь подошёл к нему и помог выпрямиться, не переставая улыбаться.
— К чему эти церемонии? Не виделись всего ничего, а ты уже отдалился от наставника?
Ли Синтянь с благодарностью поднял голову и встретился взглядом с учителем. Тот едва заметно подмигнул ему.
Ли Синтянь с благодарностью поднял голову и встретился взглядом с учителем. Тот едва заметно подмигнул ему.
И фраза — «На самом деле, для учителя ты — самый лучший на свете» — снова прозвучала в его ушах.
И фраза — «На самом деле, для учителя ты — самый лучший на свете» — снова прозвучала в его ушах.
На лице Ли Синтяня появилась лёгкая улыбка.
На лице Ли Синтяня появилась лёгкая улыбка.
Чу Синчэнь перевёл взгляд на Чжан Юаньшаня:— А что это за почтенный гость? Не представишь его учителю?
Чу Синчэнь перевёл взгляд на Чжан Юаньшаня:
— А что это за почтенный гость? Не представишь его учителю?
Чжан Юаньшань посмотрел на молодого с виду, но обладающего непостижимо глубокой аурой Чу Синчэня и поспешно поклонился:— Меня зовут Чжан Юаньшань, я друг братца Ли. Я пришёл, чтобы попросить главу клана осмотреть меня.
Чжан Юаньшань посмотрел на молодого с виду, но обладающего непостижимо глубокой аурой Чу Синчэня и поспешно поклонился:
— Меня зовут Чжан Юаньшань, я друг братца Ли. Я пришёл, чтобы попросить главу клана осмотреть меня.
Иногда представиться первым — лучший способ расположить к себе человека.
Иногда представиться первым — лучший способ расположить к себе человека.
Осмотреть?
Осмотреть?
Чу Синчэнь с сомнением посмотрел на Ли Синтяня и передал мысленное сообщение:«Я же тебе говорил, что я умею только варить пилюли, а не лечить!»
Чу Синчэнь с сомнением посмотрел на Ли Синтяня и передал мысленное сообщение:
«Я же тебе говорил, что я умею только варить пилюли, а не лечить!»
Ли Синтянь так же мысленно ответил:«Это не совсем болезнь, скорее отравление. Наставник, просто взгляни. Если не получится, я возмещу ему духовными камнями, и он найдёт другого лекаря».
Ли Синтянь так же мысленно ответил:
«Это не совсем болезнь, скорее отравление. Наставник, просто взгляни. Если не получится, я возмещу ему духовными камнями, и он найдёт другого лекаря».
Возмещу духовными камнями?!
Возмещу духовными камнями?!
Чу Синчэнь тут же воспрял духом и обратился к Чжан Юаньшаню:— Ну что ж, давай посмотрю?
Чу Синчэнь тут же воспрял духом и обратился к Чжан Юаньшаню:
— Ну что ж, давай посмотрю?
Чжан Юаньшань поспешно поклонился человеку, который выглядел намного моложе его:— Благодарю вас, почтенный.
Чжан Юаньшань поспешно поклонился человеку, который выглядел намного моложе его:
— Благодарю вас, почтенный.
Получив согласие, Чу Синчэнь своим божественным сознанием пробил защитную ауру Чжан Юаньшаня. Не задавая лишних вопросов, он проник внутрь и увидел, что тело того превратилось в настоящее поле боя.
Получив согласие, Чу Синчэнь своим божественным сознанием пробил защитную ауру Чжан Юаньшаня. Не задавая лишних вопросов, он проник внутрь и увидел, что тело того превратилось в настоящее поле боя.
Два потока крови яростно сражались друг с другом, причём один из них обладал мощным заражающим свойством.
Два потока крови яростно сражались друг с другом, причём один из них обладал мощным заражающим свойством.
«Видимо, это и есть тот яд, о котором говорил Ли Синтянь».
«Видимо, это и есть тот яд, о котором говорил Ли Синтянь».
Чу Синчэнь убрал своё сознание и произнёс:— Считайте, вам повезло, что пришли вовремя.
Чу Синчэнь убрал своё сознание и произнёс:
— Считайте, вам повезло, что пришли вовремя.
— Почтенный, у вас есть способ?! — с надеждой спросил Чжан Юаньшань.
— Почтенный, у вас есть способ?! — с надеждой спросил Чжан Юаньшань.
Чу Синчэнь пожал плечами:— Я не лекарь. Твоё тело сейчас — что арена для гладиаторов. Способ-то есть, но если я им воспользуюсь, твоя смерть будет на моей совести.
Чу Синчэнь пожал плечами:
— Я не лекарь. Твоё тело сейчас — что арена для гладиаторов. Способ-то есть, но если я им воспользуюсь, твоя смерть будет на моей совести.
— ...Тогда, почтенный, в чём же мне повезло? В том, что я раньше времени распрощаюсь с надеждой?
— ...Тогда, почтенный, в чём же мне повезло? В том, что я раньше времени распрощаюсь с надеждой?
— В том, что настоящий босс ещё не ушёл.
— В том, что настоящий босс ещё не ушёл.
Чу Синчэнь взглянул на Ли Инлин и подал ей знак.
Чу Синчэнь взглянул на Ли Инлин и подал ей знак.
Поняв приказ, Ли Инлин быстро вышла.
Поняв приказ, Ли Инлин быстро вышла.
Чжан Юаньшань вопросительно посмотрел на Ли Синтяня, но тот выглядел ещё более озадаченным, чем он сам.
Чжан Юаньшань вопросительно посмотрел на Ли Синтяня, но тот выглядел ещё более озадаченным, чем он сам.
Очевидно, братец Ли тоже понятия не имел, о каком «боссе» идёт речь...
Очевидно, братец Ли тоже понятия не имел, о каком «боссе» идёт речь...
Ли Синтянь был в полном недоумении. Неужели за время его отсутствия в обители произошли такие кардинальные изменения?
Ли Синтянь был в полном недоумении. Неужели за время его отсутствия в обители произошли такие кардинальные изменения?
С каких это пор здесь появился кто-то круче его наставника?
С каких это пор здесь появился кто-то круче его наставника?
Вскоре они оба увидели этого «босса».
Вскоре они оба увидели этого «босса».
В дверях появилась Ли Инлин, следовавшая за женщиной в белых одеждах.
В дверях появилась Ли Инлин, следовавшая за женщиной в белых одеждах.
Бай Сюаньлин с недовольным видом вошла в зал и окинула взглядом незнакомцев.
Бай Сюаньлин с недовольным видом вошла в зал и окинула взглядом незнакомцев.
Её взор остановился на Ли Синтяне. Она достала из-за пазухи флакон с пилюлями и бросила ему.— Так это ты второй ученик своего наставника? Приятно познакомиться, это тебе подарок.
Её взор остановился на Ли Синтяне. Она достала из-за пазухи флакон с пилюлями и бросила ему.
— Так это ты второй ученик своего наставника? Приятно познакомиться, это тебе подарок.
Ли Синтянь поймал флакон и с опаской на него посмотрел.
Ли Синтянь поймал флакон и с опаской на него посмотрел.
Словно прочитав его мысли, Бай Сюаньлин добавила:— Это я сделала, а не твой наставник. Можешь есть спокойно.
Словно прочитав его мысли, Бай Сюаньлин добавила:
— Это я сделала, а не твой наставник. Можешь есть спокойно.
Ли Синтянь бросил взгляд на своего невозмутимого учителя, но промолчал и просто убрал пилюли.
Ли Синтянь бросил взгляд на своего невозмутимого учителя, но промолчал и просто убрал пилюли.
Увидев эту сцену, Линь Лоюй почувствовала, как у неё снова загорелись уши.
Увидев эту сцену, Линь Лоюй почувствовала, как у неё снова загорелись уши.
Даже Бай Сюаньлин с первого взгляда узнала их старшего брата, а она, его младшая сестра, перепутала его с другим.
Даже Бай Сюаньлин с первого взгляда узнала их старшего брата, а она, его младшая сестра, перепутала его с другим.
Вручив подарок, Бай Сюаньлин перевела взгляд на Чжан Юаньшаня.
Вручив подарок, Бай Сюаньлин перевела взгляд на Чжан Юаньшаня.
Она прищурилась и отрезала:— Ты боли боишься?
Она прищурилась и отрезала:
— Ты боли боишься?
Чжан Юаньшань осторожно ответил:— Эм... не... не то чтобы очень?
Чжан Юаньшань осторожно ответил:
— Эм... не... не то чтобы очень?
В следующее мгновение он увидел, как на лице Чу Синчэня появилось выражение «покойся с миром»!
В следующее мгновение он увидел, как на лице Чу Синчэня появилось выражение «покойся с миром»!
Дурное предчувствие охватило Чжан Юаньшаня, и он попытался пойти на попятную:— Постойте! Я...
Дурное предчувствие охватило Чжан Юаньшаня, и он попытался пойти на попятную:
— Постойте! Я...
Но договорить он не успел. Мощный поток духовной энергии сковал его, не давая произнести ни слова.
Но договорить он не успел. Мощный поток духовной энергии сковал его, не давая произнести ни слова.

Комментарии

Загрузка...