Первая школа боевых искусств города Цзяньмэнь, что в провинции Шу.
Первая школа боевых искусств города Цзяньмэнь, что в провинции Шу.
В учебном корпусе выпускных классов тусклый солнечный свет по диагонали пересекал оконные рамы. Над кабинетом гулом эха висел обычный переменный шум.
В учебном корпусе выпускных классов тусклый солнечный свет по диагонали пересекал оконные рамы. Над кабинетом гулом эха висел обычный переменный шум.
Чэнь Чжао лежал на парте, склонив голову набок, и лениво крутил между пальцами простой карандаш. Пустым взглядом он уставился на закатное солнце за окном, чьи угасающие лучи окрашивали его профиль в тёплые золотистые тона.
Чэнь Чжао лежал на парте, склонив голову набок, и лениво крутил между пальцами простой карандаш. Пустым взглядом он уставился на закатное солнце за окном, чьи угасающие лучи окрашивали его профиль в тёплые золотистые тона.
— Шесть лет уже... — вырвался у него тихий вздох.
— Шесть лет уже... — вырвался у него тихий вздох.
Шёл шестый год с тех пор, как он переродился в этом мире. Впервые попав сюда, Чэнь Чжао решил, что вернулся в прошлое, и в его голове немедленно прокрутилась с сотню раз классическая драма о головокружительном взлёте: скупить парочку тысяч биткоинов, вложиться в перспективные стартапы, завести славу юного гения и спокойненько дожидаться, пока деньги начнут плодить деньги, открывая путь к вершинам жизни.
Шёл шестый год с тех пор, как он переродился в этом мире. Впервые попав сюда, Чэнь Чжао решил, что вернулся в прошлое, и в его голове немедленно прокрутилась с сотню раз классическая драма о головокружительном взлёте: скупить парочку тысяч биткоинов, вложиться в перспективные стартапы, завести славу юного гения и спокойненько дожидаться, пока деньги начнут плодить деньги, открывая путь к вершинам жизни.
Едва он с умилением вообразил, как пересчитывает купюры до судорог в пальцах, как, толкнув дверь собственного дома, наткнулся на родную мать: та одной рукой, даже не нахмурившись, непринуждённо приподнимала семейный тяжёлый внедорожник.
Едва он с умилением вообразил, как пересчитывает купюры до судорог в пальцах, как, толкнув дверь собственного дома, наткнулся на родную мать: та одной рукой, даже не нахмурившись, непринуждённо приподнимала семейный тяжёлый внедорожник.
У Чэнь Чжао дрогнули руки. Он тихонько прикрыл дверь, будто на него из другого мира уставился какой-то проклятый Итачи в купальнике, выждал три секунды и снова её распахнул.
У Чэнь Чжао дрогнули руки. Он тихонько прикрыл дверь, будто на него из другого мира уставился какой-то проклятый Итачи в купальнике, выждал три секунды и снова её распахнул.
— Мам... ты что, духом силового блогера одержима?
— Мам... ты что, духом силового блогера одержима?
Пережив сеанс «интенсивной терапии материнским лещом», Чэнь Чжао наконец прозрел: попал он вовсе не в прошлое, а в совершенно иной мир, где люди пробуждают невероятные способности.
Пережив сеанс «интенсивной терапии материнским лещом», Чэнь Чжао наконец прозрел: попал он вовсе не в прошлое, а в совершенно иной мир, где люди пробуждают невероятные способности.
Ладно, переродился — и бог с ним, какая разница куда.
Ладно, переродился — и бог с ним, какая разница куда.
Опираясь на добротную базу, заложенную прежним владельцем тела с самого детства, да прибавив к этому шесть лет изнурительных ежедневных тренировок с саблей, Чэнь Чжао сумел выбить себе в этой школе боевых искусств прозвище «вечно второго».
Опираясь на добротную базу, заложенную прежним владельцем тела с самого детства, да прибавив к этому шесть лет изнурительных ежедневных тренировок с саблей, Чэнь Чжао сумел выбить себе в этой школе боевых искусств прозвище «вечно второго».
Что же до того первого, который бессменно возвышался над ним...
Что же до того первого, который бессменно возвышался над ним...
Чэнь Чжао поджал губы и перевёл взгляд на ерошистого парня по соседству, который тайком от учителя листал короткие видео на телефоне.
Чэнь Чжао поджал губы и перевёл взгляд на ерошистого парня по соседству, который тайком от учителя листал короткие видео на телефоне.
Ян Янь. Этот гад никогда не вставал на рассвете ради тренировок и не истязал себя ночными бдениями. Стоило спросить — ответ один: «Да не умею я, так, слышал краем уха, да и вообще — какой нормальный человек станет боевыми искусствами заниматься?». А как доходит до аттестации: «Ой, да я так, пару раз махнул наугад!» — и этим самым «наугад» играючи забирал первое место.
Ян Янь. Этот гад никогда не вставал на рассвете ради тренировок и не истязал себя ночными бдениями. Стоило спросить — ответ один: «Да не умею я, так, слышал краем уха, да и вообще — какой нормальный человек станет боевыми искусствами заниматься?». А как доходит до аттестации: «Ой, да я так, пару раз махнул наугад!» — и этим самым «наугад» играючи забирал первое место.
Его железное копьё в бою порхало словно разъярённый тигр, и, как на грех, напрочь подавляло любую технику сабли Чэнь Чжао.
Его железное копьё в бою порхало словно разъярённый тигр, и, как на грех, напрочь подавляло любую технику сабли Чэнь Чжао.
— Эй, Чжао-эр, глянь! Ну я и дурак, опять всё узнаю последним! — Ян Янь ткнул его локтём в бок и буквально всунул телефон ему под самый нос.
— Эй, Чжао-эр, глянь! Ну я и дурак, опять всё узнаю последним! — Ян Янь ткнул его локтём в бок и буквально всунул телефон ему под самый нос.
На экране красовалась местная новость: бюро правопорядка Цзяньмэня на днях накрыло салон массажа ног, торговавший совсем иными услугами под прикрытием. А самым первым комментарием под новостью висело сообщение от самого Ян Яня:
На экране красовалась местная новость: бюро правопорядка Цзяньмэня на днях накрыло салон массажа ног, торговавший совсем иными услугами под прикрытием. А самым первым комментарием под новостью висело сообщение от самого Ян Яня:
«Возмутительно! Это просто позор для нашей провинции Шу! Если знаете ещё подобные места, обязательно опубликуйте адреса! Вернём нашему городу чистые помыслы!»
«Возмутительно! Это просто позор для нашей провинции Шу! Если знаете ещё подобные места, обязательно опубликуйте адреса! Вернём нашему городу чистые помыслы!»
У Чэнь Чжао задергался глаз.
У Чэнь Чжао задергался глаз.
«Кто, блин, сказал, что ты дурак? Да ты хитрый, как старый лис!»
«Кто, блин, сказал, что ты дурак? Да ты хитрый, как старый лис!»
Разве боевые искусства не требуют полной чистоты помыслов? Как этот кадр вообще тренируется?!
Разве боевые искусства не требуют полной чистоты помыслов? Как этот кадр вообще тренируется?!
Подумав об этом, Чэнь Чжао мысленно призвал системную панель. Едва начался выпускной класс, как к нему привязалась эта убогая и нищенская система, от которой пока не было ни малейшей пользы, кроме возможности разглядывать чужие характеристики.
Подумав об этом, Чэнь Чжао мысленно призвал системную панель. Едва начался выпускной класс, как к нему привязалась эта убогая и нищенская система, от которой пока не было ни малейшей пользы, кроме возможности разглядывать чужие характеристики.
[Имя: Чэнь Чжао]
[Имя: Чэнь Чжао]
[Возраст: 18]
[Возраст: 18]
[Пробуждение: Отсутствует]
[Пробуждение: Отсутствует]
[Оружие: Сабля из стальной закалки ×1, Пространственный мешок ×1]
[Оружие: Сабля из стальной закалки ×1, Пространственный мешок ×1]
[Боевые навыки: Базовая техника сабли (Высшее мастерство), Техника медитации (Среднее мастерство), Шаг, оседлавший ветер (Высшее мастерство)]
[Боевые навыки: Базовая техника сабли (Высшее мастерство), Техника медитации (Среднее мастерство), Шаг, оседлавший ветер (Высшее мастерство)]
[Стадия культивации: Вторая стадия, средний уровень]
[Стадия культивации: Вторая стадия, средний уровень]
Глядя на показатели, Чэнь Чжао остался вполне доволен. Шесть лет изнурительного труда вкупе с фундаментом прежнего владельца тела потрачены не впустую. В этом мире мастера боевых искусств до восемнадцати лет лишь закладывают базу, и лишь после совершеннолетия и ритуала Пробуждения их уровень и боевая мощь совершают стремительный рывок. Что же касается самого пути боевых искусств, то высшей известной стадией являлась легендарная пятнадцатая.
Глядя на показатели, Чэнь Чжао остался вполне доволен. Шесть лет изнурительного труда вкупе с фундаментом прежнего владельца тела потрачены не впустую. В этом мире мастера боевых искусств до восемнадцати лет лишь закладывают базу, и лишь после совершеннолетия и ритуала Пробуждения их уровень и боевая мощь совершают стремительный рывок. Что же касается самого пути боевых искусств, то высшей известной стадией являлась легендарная пятнадцатая.
Чэнь Чжао снова перевёл взгляд на Ян Яня, и в то же мгновение перед ним всплыла панель приятеля:
Чэнь Чжао снова перевёл взгляд на Ян Яня, и в то же мгновение перед ним всплыла панель приятеля:
[Имя: Ян Янь]
[Имя: Ян Янь]
[Возраст: 18]
[Возраст: 18]
[Пробуждение: Отсутствует]
[Пробуждение: Отсутствует]
[Оружие: Железное копьё ×1, Пространственный мешок ×1]
[Оружие: Железное копьё ×1, Пространственный мешок ×1]
[Боевые навыки: Копьё, рушащее горы (Высшее мастерство), Искусство пронзающего копья (Среднее мастерство), Техника копья Восьми Пределов (Высшее мастерство), Кулак Восьми Пределов (Высшее мастерство)]
[Боевые навыки: Копьё, рушащее горы (Высшее мастерство), Искусство пронзающего копья (Среднее мастерство), Техника копья Восьми Пределов (Высшее мастерство), Кулак Восьми Пределов (Высшее мастерство)]
[Стадия культивации: Вторая стадия, пиковый уровень]
[Стадия культивации: Вторая стадия, пиковый уровень]
У Чэнь Чжао аж сердце ёкнуло.
У Чэнь Чжао аж сердце ёкнуло.
Вот же жук! Этот гад, оказывается, скрывал ещё и кулачную технику высшего мастерства! Сколько они знались, тот ни разу её не показывал. Ну и хитрец, не иначе как специально припас про запас!
Вот же жук! Этот гад, оказывается, скрывал ещё и кулачную технику высшего мастерства! Сколько они знались, тот ни разу её не показывал. Ну и хитрец, не иначе как специально припас про запас!
Впрочем, пораскинув мозгами, Чэнь Чжао умерил пыл: отец Ян Яня был отставным генералом с высокогорья, так что наличие армейских техник выглядело вполне логично. В конце концов, его собственный «Шаг, оседлавший ветер» тоже достался от отца, который обменял его на заслуженные боевые купоны в бюро правопорядка.
Впрочем, пораскинув мозгами, Чэнь Чжао умерил пыл: отец Ян Яня был отставным генералом с высокогорья, так что наличие армейских техник выглядело вполне логично. В конце концов, его собственный «Шаг, оседлавший ветер» тоже достался от отца, который обменял его на заслуженные боевые купоны в бюро правопорядка.
Динь-динь-динь!..
Динь-динь-динь!..
Резкий звонок на урок прорезал школьный шум.
Резкий звонок на урок прорезал школьный шум.
«Ученики, время занятий наступило! Просьба пройти в кабинеты и подготовиться к уроку!»
«Ученики, время занятий наступило! Просьба пройти в кабинеты и подготовиться к уроку!»
Не успело отзвучать объявление по громкой связи, как дверь класса отворилась. Стоявший в кабинете гвалт в мгновение ока затих, даже дыхание учеников стало едва слышным.
Не успело отзвучать объявление по громкой связи, как дверь класса отворилась. Стоявший в кабинете гвалт в мгновение ока затих, даже дыхание учеников стало едва слышным.
Слегка располневший мужчина среднего возраста, держа в руках стопку проверочных работ, неторопливо поднялся на кафедру. Положив бумаги, он открутил крышку термоса, подул на всплывшие чаинки, сделал мелкий глоток и лишь затем безмятежно произнёс:
Слегка располневший мужчина среднего возраста, держа в руках стопку проверочных работ, неторопливо поднялся на кафедру. Положив бумаги, он открутил крышку термоса, подул на всплывшие чаинки, сделал мелкий глоток и лишь затем безмятежно произнёс:
— Сегодня мы разберём прошлый контрольный вариант по математике. А то некоторые ученики... — Он намеренно растягивал слова, оглядывая класс. — Впрочем, ладно. Кого назову, подходите за работами. Се Ваньцин, сто сорок восемь баллов.
— Сегодня мы разберём прошлый контрольный вариант по математике. А то некоторые ученики... — Он намеренно растягивал слова, оглядывая класс. — Впрочем, ладно. Кого назову, подходите за работами. Се Ваньцин, сто сорок восемь баллов.
Лицо учителя Лю Сюя мгновенно расплылось в добродушной улыбке, когда он протянул листок подошедшей девушке. Стройная ученица с высоким конским хвостом обладала утончёнными, чистыми чертами лица.
Лицо учителя Лю Сюя мгновенно расплылось в добродушной улыбке, когда он протянул листок подошедшей девушке. Стройная ученица с высоким конским хвостом обладала утончёнными, чистыми чертами лица.
— Ты в последнее время слишком не переутомляйся, побольше отдыхай.
— Ты в последнее время слишком не переутомляйся, побольше отдыхай.
— Спасибо, учитель, — мягко и вежливо поблагодарила Се Ваньцин, принимая работу обеими руками.
— Спасибо, учитель, — мягко и вежливо поблагодарила Се Ваньцин, принимая работу обеими руками.
Глядя на эту удручающую картину, Чэнь Чжао едва не соскрежетал зубами.
Глядя на эту удручающую картину, Чэнь Чжао едва не соскрежетал зубами.
«И кто только придумал эти идиотские правила?! Переродиться в мире боевых искусств — и всё равно учить математику?! Я ведь в будущем планирую с саблей в руках крушить аномальных зверей! Мне что, предлагать монстрам решать уравнения? Или пересчитывать, скольким тварям я попал в окружение?!»
«И кто только придумал эти идиотские правила?! Переродиться в мире боевых искусств — и всё равно учить математику?! Я ведь в будущем планирую с саблей в руках крушить аномальных зверей! Мне что, предлагать монстрам решать уравнения? Или пересчитывать, скольким тварям я попал в окружение?!»
Пока Чэнь Чжао мысленно изливал желчь, он ткнул локтём Ян Яня:
Пока Чэнь Чжао мысленно изливал желчь, он ткнул локтём Ян Яня:
— Янь-цзы, ты сколько набрал?
— Янь-цзы, ты сколько набрал?
Ян Янь отодвинул от лица учебник английского языка и, подперев голову рукой, задумчиво откликнулся:
Ян Янь отодвинул от лица учебник английского языка и, подперев голову рукой, задумчиво откликнулся:
— Сколько? Да почем я знаю. — Он сделал паузу и вдруг загадочно протянул: — Вот скажи, кто вообще изобрёл эту математику? На редкость защищённая штука: моему гениальному уму в ней абсолютно ничего не светит.
— Сколько? Да почем я знаю. — Он сделал паузу и вдруг загадочно протянул: — Вот скажи, кто вообще изобрёл эту математику? На редкость защищённая штука: моему гениальному уму в ней абсолютно ничего не светит.
Чэнь Чжао не сдержался и прыснул от смеха.
Чэнь Чжао не сдержался и прыснул от смеха.
Учитель Лю Сюй на кафедре мгновенно омрачился, приковав взгляд к парочке на задней парте. С его уровнем боевых искусств шепотки этих двоих звучали отчетливо, будто прямо над ухом. Он глубоко вдохнул и мысленно завел привычную мантру: «Не кипятись, не кипятись. Один — первый ученик школы, второй — второй. С моей зарплатой в четыре тысячи триста юаней заболеть-то толком не хватит. Отбрось желание помогать, уважай чужую судьбу...»
Учитель Лю Сюй на кафедре мгновенно омрачился, приковав взгляд к парочке на задней парте. С его уровнем боевых искусств шепотки этих двоих звучали отчетливо, будто прямо над ухом. Он глубоко вдохнул и мысленно завел привычную мантру: «Не кипятись, не кипятись. Один — первый ученик школы, второй — второй. С моей зарплатой в четыре тысячи триста юаней заболеть-то толком не хватит. Отбрось желание помогать, уважай чужую судьбу...»
Но чем дальше он размышлял, тем сильнее закипал. Стоп! У меня зарплата всего четыре тысячи триста?! Ради чего я вожусь с этими сорванцами за такие гроши?!
Но чем дальше он размышлял, тем сильнее закипал. Стоп! У меня зарплата всего четыре тысячи триста?! Ради чего я вожусь с этими сорванцами за такие гроши?!
Подняв глаза, учитель увидел, что эти двое вытащили семечки и уже приготовились вовсю ими щёлкать.
Подняв глаза, учитель увидел, что эти двое вытащили семечки и уже приготовились вовсю ими щёлкать.
Гнев Лю Сюя мгновенно вспыхнул. Сгребя со стола две работы, он рявкнул на весь класс:
Гнев Лю Сюя мгновенно вспыхнул. Сгребя со стола две работы, он рявкнул на весь класс:
— Чэнь Чжао — тридцать два! Ян Янь — тридцать четыре! Вы свои оценки вообще видели?! Это что, ваша дань уважения экзамену?!
— Чэнь Чжао — тридцать два! Ян Янь — тридцать четыре! Вы свои оценки вообще видели?! Это что, ваша дань уважения экзамену?!
Класс взорвался оглушительным хохотом, волны которого едва не сорвали крышу кабинета.
Класс взорвался оглушительным хохотом, волны которого едва не сорвали крышу кабинета.
Лю Сюй с силой грохнул листки о трибуну, отчего вокруг взвилось облачко меловой пыли:
Лю Сюй с силой грохнул листки о трибуну, отчего вокруг взвилось облачко меловой пыли:
— Заберите свои бумажки и брысь за дверь, стоять в коридоре!
— Заберите свои бумажки и брысь за дверь, стоять в коридоре!
Чэнь Чжао и Ян Янь переглянулись, дружно вздохнули и с обречённым видом поднялись. Сжимая в пальцах невесомые листки, они один за другим повесили головы и вышли из кабинета, прикрыв за собой дверь.
Чэнь Чжао и Ян Янь переглянулись, дружно вздохнули и с обречённым видом поднялись. Сжимая в пальцах невесомые листки, они один за другим повесили головы и вышли из кабинета, прикрыв за собой дверь.
Лишь после этого хохот в классе понемногу утих. Лю Сюй перевёл дыхание и, сменив гнев на милость, обратился к ученикам:
Лишь после этого хохот в классе понемногу утих. Лю Сюй перевёл дыхание и, сменив гнев на милость, обратился к ученикам:
— Ребята, я понимаю, что нынче в почёте боевые искусства, но и общеобразовательные предметы упускать нельзя. Берите пример с Се Ваньцин: по боевым искусствам она прочно держит третье место в школе, а по теории каждый раз первая! Вот кто действительно гармоничен и в науке, и в боевом деле!
— Ребята, я понимаю, что нынче в почёте боевые искусства, но и общеобразовательные предметы упускать нельзя. Берите пример с Се Ваньцин: по боевым искусствам она прочно держит третье место в школе, а по теории каждый раз первая! Вот кто действительно гармоничен и в науке, и в боевом деле!
Прочистив горло, учитель раскрыл план урока и постучал мелом по доске:
Прочистив горло, учитель раскрыл план урока и постучал мелом по доске:
— Итак, начнём разбор. Первая задача — детская, пропускаем. Вторая: дано...
— Итак, начнём разбор. Первая задача — детская, пропускаем. Вторая: дано...

Комментарии

Загрузка...