«Небо и земля несправедливы! Почему мне закрыт путь к бессмертию?! Я не смирюсь!..»
«Ядовитая змея, я и после смерти тебя не оставлю в покое!»
«Я не покорюсь!»
Воспоминания прежнего владельца тела рассыпались одно за другим, а его обида становилась всё тяжелее, превращаясь в жуткое эхо, подобное волчьему вою и плачу призраков, — то были последние крупицы его угасающей сущности.
«Получилось!»
За пределами формации даоска Юй, увидев это, наконец удовлетворённо улыбнулась и, сплетая пальцы в ручной печати, произнесла: «Обида — плоть и кожа, ненависть — сухожилия и кости, шесть желаний — внутренности...»
«Небесный демон выходит!»
Едва слова смолкли, как вся обида хлынула вспять, вытягивая наружу демонов, что прежде ворвались в тело Ван Пина, и сплелась воедино, обратившись полотнищем развевающегося знамени.
Следом, под напряжённым взглядом даоски Юй, чёрно-золотое сияние на полотнище несколько раз попеременно вспыхнуло, и из него наконец медленно соткался силуэт.
Зелёное лицо, торчащие клыки, алые волосы и золотые зрачки.
Облик его на семьдесят-восемьдесят процентов походил на Ван Пина, но при этом вобрал в себя черты изначального демона Шести желаний — вот только взгляд оставался застывшим, начисто лишённым разума.
Впрочем, даоске Юй именно это и требовалось. В конце концов, выжимание всех воспоминаний досуха и обращение их в обиду служило не только повышению ранга артефакта, но и защите от того, чтобы созданный [князь демонов Шести желаний] сохранил сознание — иначе что делать, если в решающий миг он пожрёт хозяйку?
«В самый раз».
Даоска Юй кивнула, протянула руку, принимая переливающееся чёрно-золотым светом [знамя демона Шести желаний], и с силой взмахнула им.
В тот же миг налетели порывы леденящего ветра.
«Хлоп-хлоп!»
Шестьсот шестьдесят демонов разом взвизгнули, собираясь толпами, словно войско, а Ван Пин предстал военачальником во главе строя — при каждом его движении демоны тесно следовали за ним.
В следующее мгновение все видения рассеялись.
Демоны, точно стая птиц, возвращающихся в гнездо, хлынули в знамя, а силуэт Ван Пина быстро растаял, обратившись в свирепую призрачную личину в самом центре полотнища.
«Высокоранговый артефакт... Всё-таки получилось!»
Держа знамя в руке, даоска Юй вглядывалась в него несколько мгновений, и на лице её отразилось изумление: «Чудесное сокровище! Обида затаена внутри и не растрачивается попусту, но стоит выпустить её — и удар будет подобен грому!»
«Похоже, попусту его тратить нельзя».
Даоска Юй бережно убрала знамя, прикидывая про себя: «Обида с каждым разом иссякает, и сильнее всего удар будет именно в первый раз».
«Если применить его с умом, вполне можно превратить поражение в победу».
Рассудив так, даоска Юй окончательно решила сделать это [знамя демона Шести желаний] своим козырем и пускать в ход лишь в самый критический момент.
Она уже воочию представляла эту картину.
Сойдясь с врагом в битве до взаимного истощения, она внезапно достаёт [знамя демона Шести желаний] и выпускает из него бесчисленных иньских ратников и призрачных полководцев.
И среди них — даже сам князь демонов Шести желаний, переполненный глубокой обидой.
Кто устоит перед таким?
Выражение лица противника в тот миг будет поистине незабываемым.
...........
Внутри [знамени демона Шести желаний].
Князь демонов Шести желаний внезапно распахнул глаза. Память и сознание, принадлежавшие самому Ван Пину, стремительно всплыли на поверхность, вернув застывшему взгляду живой блеск.
«И правда выжил...»
Ван Пин моргнул, переполненный неожиданной радостью. По правде говоря, он уже думал, что сгинет так же внезапно, как и в прошлый раз, и приготовился вернуться в Дашунь, чтобы покрасоваться там своим могуществом.
А в итоге — даже не умер.
Мало того что уцелел, так ещё и сделался духом артефакта [знамени демона Шести желаний] — Ван Пин отчётливо ощущал свою теперешнюю власть над этим сокровищем.
И всё же, едва Ван Пин попытался хоть немного пошевелить [знаменем демона Шести желаний], как чутко уловил внутри артефакта ещё одну силу. То были духовная мощь и духовное чутьё даоски Юй: вздумай он шелохнуться, она в то же мгновение почует неладное.
«Нужно терпеть».
«Терпеть до тех пор, пока даоска Юй сама не окажется в безвыходном положении и не лишится сил удерживать меня. Вот тогда я и смогу пойти против неё и свести все счёты».
С этой мыслью Ван Пин вновь припрятал своё сознание.
В следующее мгновение мир перед глазами закружился в головокружительном вихре, и он обнаружил, что покинул тело князя демонов Шести желаний и вернулся в [морг].
«Это же...»
Ван Пин растерянно огляделся по сторонам и увидел, как возвышающийся перед ним величественный том с шелестом перелистывает страницы, пока не замирает на первом свитке — [Внепредельный небесный демон].
На свитке явственно проступила новая строка:
[Обнаружено, что Хозяин Книги по собственной воле закрепил за собой личность в «секте бессмертных». При последующих переходах в этот мир Хозяин Книги может выбрать закреплённую за ним личность.]
[Закреплённая личность: князь демонов Шести желаний]
Проще говоря, отныне, отправляясь в секту бессмертных, ему больше не придётся бояться случайно оказаться боевым слугой или человеческим материалом — он сможет сразу начинать в качестве духа артефакта.
Разумеется, это не лишало его возможности начать и со случайной личностью.
«Но... какая разница?»
Ван Пин нахмурился, немного подумал — и вдруг глаза его блеснули: «Кстати говоря... если стать духом артефакта, будут ли меня всё ещё сковывать ограничения духовного корня?»
По идее — нет.
Если взглянуть с этой стороны, ему достаточно найти себе толкового хозяина, заручиться его поддержкой и позволить [знамени демона Шести желаний] непрерывно расти и развиваться.
Выходит, Великое Дао для него достижимо?
С этой мыслью морщины на лбу Ван Пина мгновенно разгладились. И впрямь, человеческие возможности в конце концов имеют свой предел: хочешь совершенствоваться в бессмертии — перестань быть человеком!
К тому же закрепление личности давало ещё одну выгоду.
«Если захочу, я могу прямо сейчас активировать [Внепредельного небесного демона] и по своей воле возродиться заново — ведь строго говоря, я уже мертвец».
Крайне важная способность.
«Да, в этот раз мне удалось провести даоску Юй, но лишь потому, что ей самой не хватило мастерства, вот она и не обнаружила моё сознание».
«Но в будущем, если я примкну к кому-то по-настоящему могущественному, чем выше окажется его культивация, тем изощрённее будут способы выплавки [знамени демона Шести желаний]. Тогда мне вовсе не обязательно повезёт так, как сейчас. Зато благодаря этой способности я смогу просто уходить во время переплавки».
«И пусть все страдания принимает на себя князь демонов Шести желаний».
«А когда всё закончится, я вернусь на всё готовенькое. Пусть князь демонов Шести желаний тащит эту ношу за меня, а мне не придётся терпеть муки выплавки».
Неплохо, очень даже неплохо!
Ван Пин удовлетворённо кивнул и покинул [морг]. Раз уж посчастливилось уцелеть, он не собирался тут же возрождаться и уходить.
«Сперва поставлю себе скромную цель».
«Юй Сюэсинь... Сначала прикончу эту проклятую гадину, потом выдерну её душу, обращу в рабыню знамени и замучаю хоть тысячу раз!»
Ван Пин заскрежетал зубами.
Но хоть он и кипел от злости, рассудка не потерял: он отлично понимал, что опрометчивый удар в спину равносилен самоубийству. Остаться он решил лишь потому, что разглядел благоприятную возможность.
«Этой змее всё равно предстоит сопровождать [божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес], а путь этот наверняка таит смертельную опасность. Раз она влезла в долги, лишь бы до срока переплавить меня в артефакт, значит, готовится к этой доставке. Иными словами, она вполне может угодить в гиблое место».
Вот он — его шанс.
«Торжествуй пока, поживи ещё пару дней...»
Укрывшись в [знамени демона Шести желаний], Ван Пин сквозь свирепую личину на полотнище мрачно смотрел на даоску Юй, которая как раз пыталась провести ритуал выплавления артефакта.
...............
«Странно».
Взвешивая в руке [знамя демона Шести желаний], Юй Сюэсинь недоумевала: почему ритуал выплавления этого артефакта идёт так туго и с таким сопротивлением?
Неужели из-за слишком высокого ранга?
Вполне возможно. В конце концов, она ещё не пережила небесную кару и не выковала божественное умение. Хотя заклинаний она знала немало, качество её магической силы всё же оставляло желать лучшего.
«Ну да ладно, всё равно это лишь переходный этап».
Юй Сюэсинь покачала головой. Мощь артефакта неплоха, но когда она выкует своё божественное умение, он уже перестанет поспевать за ней — рано или поздно от него придётся отказаться.
Как одноразовый козырь — в самый раз.
Тратить на него больше сил не имело смысла.
Придя к этой мысли, Юй Сюэсинь перевела взор на покоящийся посреди медитационной комнаты [божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес], и в её прекрасных глазах мелькнула тень наваждения.
«Учение бессмертных...»
Рассказывая прежде Ван Пину, она говорила вскользь, многое опустила, да и сказанное изрядно расходилось с правдой.
Взять хотя бы то, что практики-разбойники, постигавшие [божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес], на самом деле были не только учениками секты бессмертных, не получившими истинной передачи. Среди них встречались и такие, как она, — истинные ученики, ставшие разбойниками лишь потому, что польстились на эту непревзойдённую в секте бессмертных высшую технику.
Ведь тот [Вор, крадущий у Небес] даже ещё не достиг «выплавления изначальной ци»!
И тем не менее во всей необъятной секте бессмертных стольким мастерам выплавления изначальной ци, культиваторам истины и даже небожителям так и не удалось прикончить этого ученика-изгоя.
Разве мыслимо подобное для обычного смертного?
Если рассудить беспристрастно, талант и способности [Вора, крадущего у Небес] были лишь одной из причин, главным же фактором оставался метод культивации, которым он овладел.
Именно из-за него практики-разбойники слетались на зов, как мотыльки на огонь.
«...А что, если и мне взглянуть?»
Сама того не замечая, Юй Сюэсинь всё глубже погружалась в морок. Взгляд её затуманился, ноги сами шаг за шагом понесли её к нефритовой дощечке, и в конце концов она медленно влила в неё духовное чутьё и магическую силу.
В тот же миг вспыхнуло сияние.
В отличие от прочих нефритовых дощечек, этот [божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес] будто желал, чтобы его прочёл весь мир, — текст проявился прямо в воздухе.
Но благодаря этому его увидел и Ван Пин.
«Ныне я передаю учение, гласящее: у Неба есть пять воров — они вершат мириады превращений. Узревший их процветает, укравший у них — царствует... Пять воров суть: жизнь, вещь, время, заслуга, дух!»
«Вор, крадущий жизнь, способен похищать жизнь и изначальную силу».
«Вор, крадущий вещи, способен захватывать любые предметы вне тела».
«Вор, крадущий время, способен отнимать отдельные отрезки времени».
«Вор, крадущий заслуги, способен подменять личность и деяния».
«Вор, крадущий дух, способен переписывать познания и память».
«Вобравший всех пяти воров крадёт у Неба и Земли сокровенные тайны и отнимает изначальную ци Мироздания, посему и зовётся оно — [закон Пяти воров, крадущих у Небес]. Не требуя истинного духовного корня, оно позволяет стяжать плод выплавления изначальной ци и вступления на Путь!»
Прочтя последнюю строку, Ван Пин воспрянул духом, глаза его вспыхнули.
Однако в этот самый миг Юй Сюэсинь, чей взор дотоле был затуманен, внезапно очнулась. Отшатнувшись назад, с лицом, выражавшим одновременно изумление и гнев, она яростно вскричала:
«Исчадие!»
Не успели смолкнуть слова, как внезапно зазвенел меч.
В мгновение ока нефритовая дощечка, прежде ярко сиявшая и являвшая суть техники, померкла — словно получив сокрушительный удар, она окончательно погрузилась в мертвое безмолвие.

Комментарии

Загрузка...