Ван Пин слушал как в тумане и совершенно ничего не понимал.
В описании техники «выплавление изначальной ци» превозносилось превыше всего, а тех, кто им занимается, называли «мастерами выплавления изначальной ци» — похоже, это было совсем не то же самое, что знакомое ему «очищение ци».
А так называемая безнадёжность Великого пути при негодном духовном корне на самом деле означала лишь то, что выплавить изначальную ци невозможно.
Все эти описания пробудили в нём огромное любопытство.
Какой же великой мощью обладают мастера выплавления изначальной ци?
«Даоска Ю... она мастер выплавления изначальной ци? Или всё ещё преодолевает кару? Жаль, нельзя увидеть божественные способности мастера выплавления изначальной ци — трудно судить наверняка».
Ван Пин некоторое время давал волю воображению, а затем собрался с мыслями.
«Нельзя витать в облаках. Лучше сосредоточить основные силы на „методе достижения свободы на небесах Шести желаний“. Как бы то ни было, сначала нужно выплавить хотя бы негодный духовный корень».
Ван Пин поднялся, отряхнул полы одеяния и вышел из чертога Небесного Достопочтенного.
Даосская обитель даоски Ю поражала размерами: беседки, террасы, павильоны и терема — здесь было всё. Однако место, где жил Ван Пин, находилось не внутри обители, а за её пределами.
Удивительно, но снаружи располагалась ещё одна обитель, куда более обширная. Когда Ван Пин вышел из внутренней части и оглянулся, то обнаружил, что со стороны внешней она выглядела всего лишь воротами, нарисованными на стене. И лишь держа при себе жетон, можно было свободно ходить между ними.
— Вот уж поистине сокрытые пещерные небеса...
Глядя, как настенные врата медленно закрываются и из осязаемых превращаются в рисунок на стене, Ван Пин невольно цокнул языком от изумления, поражаясь мастерству бессмертных.
Лишь после этого он осмотрелся по сторонам.
В отличие от внутренней обители, духовная ци неба и земли во внешней была куда более разреженной — почти как в мире империи Дашунь, и ей ощутимо недоставало дыхания бессмертия.
Впрочем, сама обитель оставалась весьма просторной, словно выстроенной на горе. Постройки выглядели новыми, будто возведёнными совсем недавно, хотя кое-где и виднелись следы починки. Жаль только, для них, похоже, использовали обычные материалы. И хотя комнат здесь было предостаточно, все они пустовали — кроме него, тут не оказалось ни единой живой души.
«Похоже, во всём виноват предшественник».
Ван Пин вспомнил слова даоски Ю перед уходом в затвор: поговаривали, что при прежнем мальчике-прислужнике сюда набрали немало хорошеньких служанок, чтобы они служили в обители.
Увы, тот уже умер.
Поэтому заведённые порядки упразднили, всех служанок отослали обратно в мир смертных, а пожитки прислужника вымели подчистую, оставив лишь кое-какой хлам.
«Интересно, в чём же он провинился, раз ему так не повезло...»
Ван Пин покачал головой и, следуя отклику техники, направился в дальний угол обители. Распахнув двери, он посмотрел на несколько огромных тёмных силуэтов, притаившихся внутри.
Это и были те ресурсы, оставленные предшественником, о которых говорила даоска Ю.
Взглянув внимательнее, он различил необычайных зверей: среди них были орёл, обезьяна, леопард и даже белый кит, уменьшенный в бесчисленное множество раз и помещённый в глиняный чан.
— Значит, это и есть звери Шести желаний...
«Метод достижения свободы на небесах Шести желаний» состоял из четырёх ярусов. На первых трёх требовалось подчинить по два зверя желаний на каждом, а на четвёртом — слить всех воедино.
Когда шесть зверей желаний сплавятся воедино, останется лишь соединить их с собой, чтобы выплавить изначального демона Шести желаний, исполняющего роль негодного духовного корня.
Взгляд Ван Пина скользнул по зверинцу, и он мысленно принялся подсчитывать: «Небесный орёл, глубинная обезьяна, скальная змея, кит-поглотитель, разбойный леопард, стальной цзяо... Здесь набралось четыре вида. А скальная змея и стальной цзяо, говорят, погибли, когда прежний мальчик-прислужник натворил бед, так что этих двух зверей мне придётся выращивать самому».
Что ж, не так уж плохо: по крайней мере, четыре уже есть.
А для двух недостающих в зверинце имелись соответствующие яйца; стоило лишь ускорить их развитие силой техники — и вырастить их заново оставалось лишь вопросом времени.
— Р-р-ра-а!
В этот момент внезапный рык прервал его размышления: разбойный леопард, до того дремавший с закрытыми глазами, теперь смотрел на него хищным взглядом.
В следующее мгновение мир перед глазами Ван Пина словно потерял кадр: разбойный леопард в один миг очутился прямо перед ним, распахнул пасть и с одуряющим смрадом яростно бросился на шею, целясь острыми стальными клыками!
В долю секунды Ван Пин хлестко выбросил ладонь наотмашь.
При этом ударе в его теле раздался треск костей и сухожилий, подобный тигриному рыку и драконьему пению, словно внутри него медленно натягивали тугой исполинский лук.
«Бах!»
Рука — как лук, ладонь — как стрела: оставив молниеносный росчерк в воздухе, удар с размаху пришёлся точно по голове разбойного леопарда и силой отклонил свирепую морду на три цуня.
«Какой твёрдый...»
Нахмурившись, Ван Пин отскочил назад и размял запястье, вновь ощутив бездонную пропасть между культивацией бессмертия и боевыми искусствами.
«Этот разбойный леопард точно не обычный хищник. Телосложение чудовищно крепкое: даже применив внутреннюю силу, я смог лишь отбросить его. Боевым искусствам он не обучен, но явно владеет какими-то чудесными способностями — взять хоть ту немыслимую скорость, будто из движения выпал кадр... Ничуть не уступает мастеру внутренней силы!»
И ведь это всего лишь один диковинный зверь.
В империи Дашунь мастер внутренней силы мог единолично верховодить в целом уезде, тогда как в секте бессмертных подобные звери служили всего лишь ресурсом для культивации подсобных учеников.
От этих мыслей сердце Ван Пина забилось ещё сильнее.
«Всё-таки путь один — культивация!»
«Негодный духовный корень так негодный — плевать. Сперва нужно всеми способами ступить на путь бессмертия, а уж что Великий путь недостижим — об этом стану думать, когда упрусь в тупик».
Затем он перевёл взгляд на остальных зверей желаний. Разбойный леопард подал дурной пример, и остальные в зверинце тоже заметно зашевелились.
Впрочем, невелика беда.
Ван Пин шевельнул мыслью, и окружающий мир тотчас замер. Поле зрения разделилось надвое: с одной стороны простиралась реальность, с другой высился величественный фолиант.
«Канон великого спокойствия», запуск!
Очутившись в пространстве «Канона великого спокойствия», Ван Пин сразу подошёл к третьему свитку — «Обещание на вес золота» — и, сосредоточив волю, принялся выводить знаки:
«Я обязуюсь непременно довести „метод достижения свободы на небесах Шести желаний“ до...»
Рука Ван Пина слегка замерла. По страницам пробежало мерцание, и на него снизошло внезапное озарение: «Сразу до совершенства нельзя».
«С моими нынешними способностями предел для „Обещания на вес золота“ — тысяча дней, около трёх лет».
Иными словами, лишь то, чего он способен достичь за тысячу дней, дозволялось взять в долг авансом с помощью «Обещания на вес золота» как уже свершённый результат.
«Выходит, свиток рассудил, что за три года мне до совершенства технику не развить».
Поразмыслив немного, Ван Пин дописал остаток обещания:
«...второго яруса».
Кисть опустилась, строка завершилась — и от свитка тут же брызнуло ослепительное сияние. В мимолётном видении Ван Пину предстали чередой картины его собственных занятий.
В следующую секунду бесчисленные озарения, связанные с «методом достижения свободы на небесах Шести желаний», хлынули в глубине его сознания, подобно прорвавшему плотину паводку. Глаза его тоже постепенно начали меняться: в зрачках один за другим загорались кольца зловещего пурпурного света.
— О, я постиг!
Вернувшись в явь, он увидел, что четыре зверя желаний в зверинце уже окружили его со всех сторон. Но Ван Пин не дрогнул — лишь спокойно окинул их взглядом.
В его глазах слабо мелькнул пурпурный отблеск.
В тот же миг все четыре зверя желаний застыли как вкопанные. Их свирепые глаза озарились таким же пурпурным светом, как у Ван Пина, и они покорно распластались на земле.
«И впрямь сработало».
Ван Пин удовлетворённо кивнул. От природы во всех зверях желаний крылись изъяны, и «метод достижения свободы на небесах Шести желаний» подавлял их безотказно.
Но вскоре он вновь опустил веки.
В поле зрения призрачно мерцал фолиант «Канона великого спокойствия», однако этот свиток теперь стал серым — очевидно, использовать его снова пока было нельзя.
«Чтобы активировать его снова, мне придётся собственными силами развить „метод достижения свободы на небесах Шести желаний“ до второго яруса. Сейчас я лишь взял авансом результат и практический опыт, но сам на этот уровень ещё не вышел. Впрочем, опираясь на них, дойти до него получится куда быстрее».
Ван Пин прикинул в уме.
«Не будь „Обещания на вес золота“, мне в одиночку потребовался бы как минимум год, чтобы добраться до второго яруса „метода достижения свободы на небесах Шести желаний“».
«А теперь... от силы ещё полмесяца».
«Ещё полмесяца — и я по-настоящему освою второй ярус, а тогда смогу взять ещё один кредит! Скорость культивации намного превзойдёт любое воображение!»
Наступать левой ногой на правую и вознестись — вот он, мой повергающий всех в отчаяние непревзойдённый талант!
Окрылённый этой мыслью, Ван Пин ощутил огромный прилив сил и тотчас принялся отрабатывать долг культивацией, одновременно взращивая двух недостающих зверей желаний и готовясь ко второму займу.
.............
Три месяца спустя, в даосской обители.
В зверинце Ван Пин сидел со скрещёнными ногами. Пальцы его рук сложились в печати, лицо оставалось безмятежным, а лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь окно, отбрасывали от его тела длинную тень.
Затем жест печати в руках Ван Пина переменился.
И вслед за этим тень за его спиной принялась причудливо изгибаться, принимая очертания то леопарда, то обезьяны, то орла с распахнутыми крыльями...
Когда жест печати сменился шесть раз подряд, вокруг него возникло уже шесть диковинных зверей, и в глазах каждого вращались пурпурные кольца света.
— Фу-ух...
Лишь тогда Ван Пин протяжно выдохнул и удовлетворённо улыбнулся: «Наконец-то расплатился. Остался последний шаг — слияние воедино».
Два с половиной месяца назад он взял ещё один заем, подняв «метод достижения свободы на небесах Шести желаний» до третьего яруса, и всё это время усердно отдавал долг практикой. Но теперь свиток «Обещание на вес золота» вновь был готов к действию, и перед ним распахнулись врата к совершенству четвёртого яруса и созданию негодного духовного корня.
Кто сравнится с такой скоростью культивации?
По крайней мере, судя по записям на нефритовой дощечке с техникой, за три месяца достичь полного совершенства не удавалось ещё ни одному практикующему за всю историю.
Непревзойдённый гений займов — кто, если не я?
«Выдай мне заём!»
Стоило Ван Пину пожелать, как барьер, прежде казавшийся несокрушимым монолитом без единой трещины, со звоном разбился, и сознание захлестнуло потоком озарений.
Следуя этим озарениям, Ван Пин вновь начал менять жест печати: десять пальцев переплелись в сложнейшую вязь, пока он наконец не сложил седьмую печать, разительно отличавшуюся от прежних.
Почти в то же мгновение все шесть зверей желаний, круживших вокруг него, вскинули головы и растаяли, превратившись в струящиеся тени. Они принялись соединяться друг с другом: скорость леопарда, крылья орла, сила обезьяны, дыхание кита, стать цзяо, восстановление змеи... Множество свойств переплеталось заново.
Наконец проступила совершенно новая тень.
Она слилась с собственной тенью Ван Пина и затем медленно шагнула из мрака, встав за его спиной могучим исполином.
— Ого-го...
Ван Пин с живым интересом оглядел грозного исполина: «Значит, вот он какой — изначальный демон Шести желаний, о котором говорилось в описании техники, рождённый слиянием шести зверей?»
Силён, невероятно силён!
Почти три метра ростом, в каждом мускуле словно таилась взрывная мощь, пальцы толще руки Ван Пина, а дыхание рокотало подобно ветру и грому.
Затем Ван Пин опустил взгляд.
Он стоял в лучах заката, но у его ног не было тени... Вернее сказать, его тень целиком влилась в стоявшего перед ним изначального демона Шести желаний.
Стоит прямо — а тени нет!
«В таком состоянии любые направленные на меня атаки, кроме заклинаний, будут переноситься на изначального демона Шести желаний, не нанося вреда моему истинному телу».
Это служило знамением полного совершенства техники. К тому же этот изначальный демон Шести желаний мог служить ему третьим глазом, исследующим всё вокруг.
Прикрыв глаза, Ван Пин связал сознание с изначальным демоном Шести желаний и огляделся: хотя собственные глаза ничего не видели, все явления неба и земли предстали перед ним так же отчётливо, как линии на ладони.
Вот оно — «единение духовного чутья и мысли».
От этой мысли в груди Ван Пина поднялась волна глубокого удовлетворения.
Пусть это было лишь одно из четырёх свойств культивации, необходимых на первом уровне преодоления кары, и лишь крошечный шаг на бесконечном пути к бессмертию, но для него самого это был огромный рывок вперёд.
«Иными словами, отныне я — культиватор».
Если вдуматься, в боевых искусствах нет ничего особенного: пусть они дарят удаль и свободу, но человеческая жизнь длится всего несколько десятков лет, и не успеешь оглянуться, как голова уже убелена сединами.
Разве сравнится это с вечной жизнью и неувядающим долголетием?
Культивация всё-таки куда краше!

Комментарии

Загрузка...