Свет зажегся, и обстановка в квартире словно изменилась.
Стало не только больше посуды на столе, но и всё вокруг будто прибрали, а в воздухе разлился тонкий аромат знакомого тела, от которого на душе стало необъяснимо тепло.
Сменив обувь, Цун Вэнь осторожно ступал по полу, словно боясь спугнуть свои догадки. Зайдя на кухню, он увидел хлопочущую Ямэй. Неизвестно почему, но в этот миг к горлу подступил ком, и захотелось то ли плакать, то ли смеяться.
Увидев, что Цун Вэнь вернулся, Ямэй с улыбкой развязала фартук и вытерла руки:
— Ты сегодня так поздно.
Он ничего не ответил, лишь крепко обнял её, и слёзы невольно покатились по щекам.
— Если будешь так сжимать, я задохнусь.
— Не уходи больше, никогда, — сбивчиво прошептал он, не разжимая рук. — Я правда изменился.
— Я знаю. Обещаю, это был последний раз, — Ямэй погладила его по голове и закрыла глаза.
Они долго стояли в объятиях, прежде чем он нашёл в себе силы отстраниться. Он вгляделся в её глаза, пытаясь прочесть, что у неё на душе, но, кроме нежной улыбки, ничего не увидел.
— Я пойду готовить. Знала же, что ты рано не придёшь.
Ямэй кокетливо фыркнула и поцеловала его в щеку. В тот же миг на него снова навалилась знакомая тяжесть усталости.
— Давай я помогу, — сказал он, тряхнув головой.
— Иди отдохни. Посмотри, глаза все красные, небось опять перерабатывал, — она игриво ущипнула его за веко. — Позову, когда будет готово.
— М-м... хорошо.
Он неохотно вернулся в спальню. В полумраке его начало клонить в сон. Мысль о том, что Ямэй вернулась в его жизнь, поначалу взбодрила, но эта радость не могла побороть внезапную усталость. Веки сами собой сомкнулись.
Грохот упавшего предмета в гостиной вырвал его из забытья.
Он быстро вышел и увидел, что Ямэй собирает чемоданы.
— Ты куда?
Ответа не последовало. Он вдруг понял, что всё это до боли знакомо.
В смятении он наконец открыл глаза.
Конечно, это был всего лишь сон.
Он встал и отодвинул шторы. Свет неоновых вывесок с улицы едва освещал комнату.
Нельзя, подумал он. Нельзя больше питать никаких иллюзий.
В голове снова всплыл утренний разговор с Фан Дуншэном в компании Би-Джи.
— Господин Цун Вэнь, вы когда-нибудь задумывались, в чём суть и первопричина человеческого мышления?
Фан Дуншэн задал этот странный вопрос, который никак не относился к делу, но Цун Вэнь инстинктивно задумался.
— Зачем мы мыслим? Конечно, потому что многого не понимаем и хотим найти ответы. Например, как возникла Вселенная, является ли скорость света пределом или... любит ли тебя человек.
Видя, что Цун Вэнь молчит, Фан Дуншэн с улыбкой поднялся.
— Тогда спрошу иначе: о чём вы думали, когда я задал этот вопрос?
— Как вы думаете?
— Полагаю, первой вашей реакцией было недоумение, зачем я вообще спрашиваю такое, а уже потом вы начали вникать в суть.
Цун Вэнь кивнул. В этом была доля правды.
— Суть мышления — это процесс познания, акт, движимый любопытством и стремлением вперёд, — улыбка Фан Дуншэна стала загадочной. — А что насчёт фантазий? Какова их природа?
— Это стремление к тому, что невозможно воплотить в реальности, — уверенно ответил Цун Вэнь.
Фан Дуншэн медленно кивнул, и по его одобрительному взгляду Цун Вэнь понял, что ответ пришёлся ему по душе.
— А если бы фантазии можно было воплотить в жизнь с помощью технологий, считалось бы это великим прогрессом?
— Что вы имеете в виду?
Не отвечая, Фан Дуншэн достал устройство, похожее на шлем, и подошёл к нему.
— Наденьте его и попробуйте пофантазировать.
Цун Вэнь в нерешительности надел шлем, не зная, как его включить. Фан Дуншэн жестом показал, что ничего делать не нужно, и начал работать за компьютером.
— Просто фантазируйте.
Цун Вэнь почувствовал, как к вискам прижались металлические пластины. Лёгкий удар тока заставил кожу онеметь, он даже не понял, были ли там иглы. Когда пришло время, он невольно начал представлять возвращение Ямэй и их новую жизнь. Но, сняв шлем, он не почувствовал ничего особенного.
— Подождите несколько минут, пока система завершит рендеринг, и вы увидите чудо, — сказал Фан Дуншэн. — А пока можете закрыть глаза и отдохнуть.
Цун Вэнь закрыл глаза, и знакомая усталость вновь навалилась на него. Он не заметил, как провалился в сон, а когда открыл глаза, его мир перевернулся.
То, что он только что воображал, теперь стало реальностью. Ощущения были настолько живыми, что он перестал отличать сон от яви. Сняв шлем, он обнаружил на щеках засохшие слёзы.
Именно отсюда пришёл его сегодняшний сон.
Он ущипнул себя за бедро, чтобы убедиться, что он в реальности.
Сон как рукой сняло. Промаявшись ещё несколько часов, он поплёлся в ванную. Умывшись, он позвонил Цзи Мо. Узнав, что тот собирается восстановить маршрут Линь Си в день её гибели, Цун Вэнь решил в одиночку отправиться в компанию Би-Джи — на этот раз в архив.
Небо, ещё недавно ясное, затянуло тучами. Цун Вэнь смотрел в окно такси. Габаритные огни машин в пасмурную погоду казались яркими неоновыми нитями.
Вспыхнула молния, и с неба посыпались крупные, как горошины, капли дождя. Мир за окном расплылся. В тишине салона повисло удушливое напряжение.
— Какой это заказ за сегодня? — нарушил он молчание.
— Третий, наверное.
Водитель был в кепке, и из-за низко опущенного козырька Цун Вэнь не видел его лица.
— В такую погоду, должно быть, хороший заработок?
— Да уж. В наше время деньги зарабатывать всё труднее, — водитель кивнул в сторону района Шампань. — Но как бы ни уставал, всё ради детей.
Район Шампань. Цун Вэнь пробормотал это про себя. Квартира там стоила целое состояние, на которое водителю пришлось бы работать всю жизнь.
Перед выходом он взял визитку, которую протянул водитель. Он знал, что частный извоз запрещён, но не стал ничего говорить.
Всё ради жизни, подумал он.
Архив, в отличие от других отделов, был пуст. Дверь открыла женщина лет тридцати, статная и красивая.
— Здравствуйте, — Цун Вэнь предъявил удостоверение и сразу перешёл к делу. — Мне нужно прояснить некоторые моменты касательно Линь Си.
— Хорошо... — женщина не возражала, но выглядела растерянной.
— Как я могу к вам обращаться?
— Зовите меня Мэйхуэй. Чем могу помочь?
Мэйхуэй. Цун Вэнь повторил имя про себя: красивое имя для красивой женщины.
— Вы слышали о том, что с ней случилось?
— Слышала. Такие новости разлетаются по компании мгновенно. Ужасная трагедия.
Цун Вэнь заметил, что она слегка занервничала, но списал это на естественную женскую реакцию.
— Говорят, Линь Си работала в вашем отделе.
— Да, — кивнула Мэйхуэй. — В июле прошлого года её перевели в финансовый департамент, но до этого она проработала здесь больше двух лет.
— Она не рассказывала, чем занималась до прихода в Би-Джи?
— Как-то обмолвилась, что приехала из района Хэтянь. Видимо, сразу после переезда в Таньсе устроилась к нам.
— За три года превратиться из архивариуса в кассира — настоящий карьерный взлёт.
— Она была очень старательной и умной, руководство это ценило.
— Но даже при больших способностях для такого перевода наверняка потребовалась протекция?
— Если так, то я тоже приложила к этому руку, — Мэйхуэй беспомощно улыбнулась. — Год назад я почувствовала, что ей пора расти, и порекомендовала её в финансовый отдел. Не ожидала, что она так быстро освоится.
— Значит, вы её благодетельница.
— Не сказала бы. Просто работа.
— А с кем она была ближе всего в компании?
— После того как она ушла в финансы, я не особо следила за её кругом общения.
— Понятно... Вижу, вы брали отгул на днях? — Цун Вэнь заметил в журнале посещаемости, что Мэйхуэй отсутствовала два дня подряд сразу после гибели Линь Си.
— Простудилась, пришлось взять больничный.
— Берегите себя, не переохлаждайтесь.
— Спасибо за заботу.
Цун Вэнь махнул рукой и как бы невзначай спросил:
— В интересах следствия мне нужно знать: где вы были в день гибели Линь Си, с двенадцати дня до восьми вечера?
— Днём я была с подругой, мы гуляли. Домой вернулась около девяти вечера. Наверное, тогда и простудилась, попала под дождь.
Алиби выглядело шатким, подумал Цун Вэнь, но тут же осознал, что у Мэйхуэй нет никакого мотива.
— Наверное, ходили по магазинам?
— Когда есть время, заглядываю. Хотя тратить деньги не люблю.
Мэйхуэй ответила уклончиво, её лицо стало серьёзным, и Цун Вэнь понял, что у неё есть свои секреты.
— Однако я вижу у вас весьма ценные вещи, — он кивнул на колье с драгоценным камнем на её шее. — Лимитированная коллекция Ван Клиф выглядит очень эффектно.
— Вы разбираетесь в украшениях, — она инстинктивно прикрыла грудь рукой. — Это подарок мужа на трёхлетнюю годовщину.
Цун Вэнь грустно улыбнулся: он разбирался в этом только потому, что когда-то это было важно для Ямэй.
— Вы, должно быть, очень счастливы.
Семья, судя по всему, состоятельная, подумал он. Подарок на годовщину, который обычная семья не смогла бы себе позволить.
— Не знаю. В браке больше обыденности и борьбы, чем счастья, — холодно ответила Мэйхуэй, и печаль в её глазах сменила прежнюю тревогу. — Если вы не женаты, вам этого не понять.
— Возможно, вы правы.
Перед уходом Цун Вэнь попросил её адрес, сославшись на необходимость следствия. Мэйхуэй, хоть и удивилась, вежливо согласилась.
Жилой комплекс Лижи, корпус 5, район Шампань. Цун Вэнь пробормотал адрес про себя: судя по названию, это были частные виллы.
Покинув архив, он не мог выкинуть женщину из головы. И дело было не только в её красоте. Интуиция подсказывала, что Мэйхуэй не так проста.
Её изысканность не соответствовала её должности, а эмоции, промелькнувшие при упоминании Линь Си, не ускользнули от его внимания. И зачем она взяла отгул именно в те дни?
Если убийца — женщина, то всё встаёт на свои места. Только женщина могла нести сумку Линь Си, не вызывая подозрений, что объясняло, почему полиция ничего не нашла. Но Мэйхуэй не выглядела психологически устойчивой, да и физически она вряд ли смогла бы задушить Линь Си. Он отбросил эту мысль как абсурдную.
Дождь стал тише, но одежда успела промокнуть. В голове Цун Вэня всё ещё стоял печальный взгляд Мэйхуэй, сменяясь образом её утончённой красоты.
Он невольно подумал, что слишком ярким женщинам часто приходится нелегко.

Комментарии

Загрузка...