Кагэто вернулся к своей семье.
Ровно так, как я и приказала.
Заглянув в комнату, которую раньше занимал Кагэто, я обнаружила, что от его присутствия не осталось и следа. Он исчез бесследно, растворился, словно туман. Впрочем, учитывая, что у него изначально почти не было вещей, в этом не было ничего удивительного.
— ...
Пустая, безмолвная комната. Комната, в которой больше нет того, кто должен был в ней находиться.
— Д-да ну? Я просто... ненадолго осталась без него. Мы же не прощаемся навсегда...
Бормоча это про себя, я уже в который раз заглядывала в пустующую комнату Кагэто. Какая же я всё-таки неисправимая и упрямая.
Мы даже в академии толком не можем поговорить. А ведь совсем скоро он уедет за границу. Стоит нам встретиться взглядами, как я начисто забываю, о чём хотела сказать. Я больше не могу смотреть Кагэто прямо в глаза. И ведь мы не ссорились. Между нами не было никаких конфликтов.
— Госпожа. Пора собираться.
— ...Да. Сейчас иду.
Обычно повсюду меня сопровождал только Кагэто, но теперь его место заняла Оикава. Она тоже прекрасный специалист. Никаких неудобств в повседневной жизни я не испытываю. В этом мире всё устроено именно так. Стоит кому-то исчезнуть, как его место тут же занимает кто-то другой.
— Напомни, какие у меня планы на ближайшее время?
— Вы должны посетить званый обед в качестве представителя главы семьи.
— Ах... точно, совсем забыла.
И отец, и мать вечно заняты на работе. Поэтому время от времени мне приходится отдуваться за них на подобных встречах. Когда мероприятия организуют в таком спешном порядке, моя помощь требуется чаще обычного.
Обычно в таких ситуациях я начинала капризничать, заявляя, что это сплошная трата времени, запиралась бы в комнате с пачкой документов или с головой уходила в исследования. Но сейчас на это не было ни малейших сил.
Вместе с Оикавой мы сели в машину и направились к ресторану, указанному принимающей стороной.
По иронии судьбы, это оказалось то же самое заведение с отдельными кабинками, где мы недавно обедали вместе с Мива. Живо было в памяти то, как она устроила там частную вечеринку с полным глушением связи. Поскольку я совсем недавно побывала в этом месте, ориентироваться было легко, и на душе стало чуточку спокойнее. Конечно, принимающая сторона понятия не имела об этих нюансах...
(...Кстати говоря, мне ведь до сих пор не прислали материалы по поводу участников встречи).
Обычно всю информацию о приглашённых гостях подготавливал Кагэто. Если он отсутствовал по заданию, документы передавал кто-то другой. Но на этот раз я не припомню, чтобы мне выдавали досье на партнёров по обеду.
(Ошибка Оикавы? Ну... всякое случается, люди не роботы).
Если честно, сейчас я была не в том состоянии, чтобы придираться к чужим оплошностям. К тому же внезапное появление незаявленных участников из-за недомогания или форс-мажоров — дело привычное. Уж с кем бы ни пришлось вести дела, у меня хватит опыта со всем справиться.
— ?..
Краем глаза заметив за окном машины мелькающие улицы, я вдруг почувствовала неладное. Маршрут к тому ресторану, куда нас приглашала Мива, отложился в памяти. Однако сейчас машина двигалась совершенно по другой дороге.
Быстрый поиск в телефоне ничего не дал: ни данных о перекрытых улицах, ни пробок. И на короткий объездной путь это тоже было непохоже.
Мы явно, целенаправленно ехали в другое место.
— Оикава. Куда мы направляемся?
— Туда, о чём было заранее условлено.
— Не притворяйся. Я прекрасно вижу, что мы едем по другому адресу.
— Вовсе нет. Всё строго по плану.
Иными словами, пункт назначения, о котором мне сообщили изначально, оказался «уткой». Для единственной наследницы дома Тэндо подобное могло бы сойти за предательство, но моя интуиция подсказывала обратное: «Всё в порядке». Не хвастовства ради, но чутьё меня ещё никогда не подводило. К тому же голос Оикавы звучал спокойно, так что ничего опасного происходить не должно было... по крайней мере, мне очень хотелось в это верить.
— Я заставила вас волноваться?
— ...Ну, есть немного.
— Слишком уж неуверенно для нашей госпожи. Обычно в таких случаях вы говорите что-нибудь вроде: «Чего? Переживаю? Я?»
— Ой, как мерзко ты сейчас попыталась меня передразнить. Ноль баллов из десяти.
— Ахах. Жестоко.
Эта её привычка позволять себе вольность в общении была такой привычной для Оикавы. Каких-то признаков постороннего вмешательства или скрытого давления я не заметила.
— Простите, что заставила нервничать. Место действительно отличается от того, что вам заявляли изначально, но везу я вас вовсе не в глушь для расправы. ...Будь здесь Кагэто, он бы наверняка быстро успокоил вас.
— ...
Она умела бить по больному. И ведь правда... находись Кагэто рядом, я бы вряд ли испытала хоть капли тревоги.
— Я вовсе не сомневаюсь в тебе. Просто... я...
— Я всё понимаю.
Словно желая оградить меня от лишних терзаний, Оикава мягко перебила меня.
— Прекрасно понимаю. Перестаньте делать такое лицо.
— Какое ещё «такое»...
— Самое что ни на есть ужасное лицо, вот какое у вас сейчас.
— Послушай-ка... Тебе вообще положено так разговаривать со своей хозяйкой?
— А что поделать, если оно и правда ужасное?
Спорить не буду. К тому же другие мне уже говорили то же самое.
— Все слуги в доме переживают за вас. Некоторые из-за этого даже толком работать не могут.
— Не преувеличивай.
— Ничуть. Наша госпожа пользуется всеобщей любовью. А когда хозяйка ходит с такой мрачной тучей на лице, её верные пёсики начинают паниковать.
— Если уж ты заговорила о пёсиках, могла бы не самовольно покидать положенный маршрут.
— Ну, считайте меня непослушной собачонкой.
— Сама себя в этом признаёшь?
Будь она действительно обычной «непослушной собачонкой», её бы просто не подпустили ко мне близко. Раз Оикава предпринимала подобные шаги, за этим явно стоял конкретный план и скрытый смысл.
— Ладно, наслажусь необычным маршрутом прогулки. Раз уж её устроил мой собственный взбесившийся пёсик.
Смирившись, я отвернулась к окну. Сменяющие друг друга пейзажи проносились мимо. Отражение в стекле демонстрировало мне моё собственное лицо.
(И правда... зрелище то ещё).
На меня из стекла смотрела противная девчонка с выражением абсолютной скорби на лице. Лицо, терзаемое сомнениями и раскаянием, не имело ничего общего с гордой Тэндо Хосинэ.
— Госпожа, я тут хотела включить одну трансляцию. Вы не против?
— Странный вопрос для рабочего времени. Ну ладно, включай.
— Спасибочки.
Оикава потянулась к планшету, закрепленному на приборной панели служебной машины, и открыла стриминговый сайт. Судя по всему, транслировался какой-то музыкальный фестиваль с живым выступлением. Странный выбор для Оикавы, которая обычно предпочитала бои без правил или документалки о выдающихся атлетах.
— ...Хотя бы надень наушники, раз собралась смотреть.
— Ничего страшного, давайте послушаем вместе.
Из динамиков планшета, выкрученных чуть громче обычного, полился бодрый голос ведущего, подогревающего толпу перед выходом следующего артиста.
— Ну а теперь пришло время поприветствовать нашего специального гостя!
Безупречно выдержанная пауза, отточенная годами работы на сцене. Под красивое представление ведущего на арене появляется тот самый звёздный гость.
— —Это Хабаку Отоха!
— ...Чего?
Я оторвала взгляд от окна, и всё моё внимание мгновенно приковалось к экрану планшета в руках Оикавы. В прямом эфире музыкального шоу красовалась та самая девушка, которую я знала лучше всех. Появление певицы, объявившей о бессрочном перерыве в карьере, вызвало взрыв в чате трансляции.
— ...Всем привет. Я Хабаку Отоха. Прошу прощения за то, что заставила всех волноваться своим внезапным исчезновением.
Отоха говорила сдержанно. Совсем не так, как в привычной обстановке. Сейчас перед камерой стояла профессиональная артистка.
— И сегодня я бы хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы сделать одно важное объявление.
Отоха перевела дыхание. На её лице читалась непоколебимая решимость, а взгляд был устремлён прямо в объектив.
— ...Я, Хабаку Отоха, с сегодняшнего дня возобновляю свою музыкальную деятельность.
Чат полетел с такой скоростью, что буквы сливались в сплошную ленту. Зрители в зале и приглашённые музыканты за кулисами не скрывали своего восторга.
— Почему...
Сроки возвращения Отохи на сцену обсуждались в кулуарах, но по плану это должно было случиться намного позже. С чего бы ей вдруг менять график вот так, в один момент...
— И в честь этого я бы хотела исполнить для вас свою новую песню.
Заявление певицы вновь разожгло волну восторга в зале. Новая композиция от всемирно известной дивы — «Певицы века» Хабаку Отохи. Без преувеличения, этого ждал весь мир.
— Песня называется — «Звёзды на небе и синий взмах крыльев.
Одно название. Мгновенно вернуло меня в ту ночь, когда мы втроём сидели под звёздами и делились самым сокровенным.
(— Совсем необязательно, чтобы в центре стояла та, кто лучше всех поёт. Предлагаю назвать группу «Тэндо Хосинэ и её банда весёлых воришек»).
— Как насчет «Синего пера»?
— ...Ого, звучит куда солиднее, чем я думала
— В буквальном переводе это значит... синее крыло?
(— Синий цвет символизирует бескрайний океан).
Смысл этого названия был понятен только нам трём. Тем, кто находился там в тот самый момент. Это послание. Оно предназначалось вовсе не миллионам фанатов по всему миру. И не тем тысячам людей, что годами ждали её возвращения.
Это личное сообщение. Хотя... нет. Сейчас оно адресовано кое-кому конкретному.
Оно адресовано мне.
☆
Певица всегда находилась на вершине, куда все остальные могли лишь задирать головы. Стоя на залитой софитами сцене, я привыкла ловить на себе восхищённые взгляды тех, кто приходил послушать мой голос.
Для каждого из них Хабаку Отоха была недосягаемой, одинокой звездой на небосклоне.
У меня тоже был человек, на которого я когда-то равнялась. Моя мама. Мне хотелось научиться исполнять такие же волшебные песни, какие пела она. С этой мечтой я и строила свою карьеру.
Но... мёртвым песни не нужны. Я слишком долго смотрела на погасшую звезду, которой больше нет в этом мире, и пыталась дотянуться до того, до чего дотянуться невозможно.
Мне казалось, что до конца своих дней я больше никогда ни на кого не посмотрю с восхищением.
Конечно, вокруг полно талантливых исполнителей, чей уровень мастерства неоспорим. Но у меня никогда не возникало чувства, будто их невозможно превзойти. Ни один популярный артист не казался мне недосягаемым небесным светилом.
Потому что та звезда, на которую я равнялась, исчезла навсегда. А единственной звездой, оставшейся в моём личном небосводе, была я сама. Одинокая льдинка, бесцельно дрейфующая в холодной космической тьме.
Только теперь я поняла, что это гнетущее чувство называется одиночеством. И осознать это мне помогли те двое.
Кагэто. И... Тэндо Хосинэ.
Звёзды, сияющие в той вселенной, где я считала себя единственной обитательницей. Соперники, с которыми можно сражаться на равных. Люди, светящиеся со мной в одном диапазоне. Мои друзья.
Именно благодаря Хосинэ я наконец поняла, насколько на самом деле одинока. Поняла, что значит чувствовать тоску. Впервые в жизни мне захотелось не просто выступать, а побеждать. Я завидовала Хосинэ — её умению всегда держаться с царственным достоинством и открыто выражать любые эмоции.
Та звезда, которую я привыкла воспринимать как равную, вдруг оказалась выше меня. Впервые в жизни. У меня появились настоящие друзья и новый кумиры, не считая мамы.
Наверное, я слишком привыкла к этому чувству. Растворилась в сладкой вате собственных иллюзий, качаясь на волнах чужого успеха.
Позволив себе задирать голову, я оставила Хосинэ одну. Хотя прекрасно знала, каково это — блуждать в абсолютной темноте в полном одиночестве.
— ...Честно говоря, я завидовала Хосинэ
— Она казалась мне такой яркой... умела открыто показывать свои чувства, словно далёкое созвездие
(— Певица во мне смотрела на неё снизу вверх. Но сейчас... даже глядя на неё, я вижу лишь тусклый свет. И от этого мне... немного больно).
Просто испытывать боль было нельзя. Наверное, в тот день мне не стоило уходить из комнаты. Следовало пробиться сквозь её броню, достучаться до самого сердца. Я была обязана это сделать.
Но испугалась. Испугалась разрушить хрупкую гармонию. Мне так не хотелось портить отношения с первой в жизни подругой, с которой мы на равных сияли в одном пространстве. Страх потерять всё перевесил. Я предпочла смириться с тем, что свет нашей дружбы потускнеет, лишь бы не лишиться её вовсе.
Я поняла, насколько была жалкой, только увидев сгорбленную фигуру Хосинэ в коридорах академии. Увидев, как они с Кагэто не могут выдавить друг из друга ни слова.
...Я всегда поступаю одинаково
Спохватываюсь слишком поздно. Вечно до меня доходит как до жирафа. Даже собственные чувства удаётся осознать лишь задним числом.
Но... ещё не поздно. Я исправлю это
Чтобы достучаться до подруги. Я пущу в ход своё главное оружие. Без оглядки на приличия. Любыми доступными методами я донесу до неё свои мысли. Ведь перед глазами у меня был живой пример невероятной стойкости.
...Хосинэ. Моя песня для тебя
Я всегда мечтала стать волшебницей. Точно такой же, как моя мама. Волшебницей, способной вернуть улыбку отцу с помощью песни.
Все свои чувства... всю свою боль... я вложу в эту мелодию
И эту мечту я уже давно исполнила.
— По-моему, Отоха-сан и есть настоящая волшебница
Напомнил мне об этом один человек.
(...Конечно же, я волшебница. Ведь мой дар — заставлять человеческие сердца трепетать).
Услышь меня. Та самая одинокая звезда, что блуждает по тёмному небосводу. Я больше не оставлю тебя одну. Я не буду смотреть на тебя снизу вверх. Я иду туда, где должна быть моя подруга.
...Поэтому. Хосинэ, заклинаю, услышь мою песню... услышь своё сердце!
Мой голос дойдёт до неё быстрее любых слов.
...Я справлюсь. Верно ведь, Кагэто?
Поэтому — лети.
...Хосинэ. Если тебе одиноко, просто скажи об этом
Лети.
...Позволь себе быть капризной. Перестань прятать истинные чувства
Лети...
...Скажи наконец, что хочешь вернуть Кагэто!
☆
Эти слова вонзались в душу глубже любых ножей. Пронзали сердце больнее любого крика. Это было нечестно. Артистка мирового уровня использовала своё творчество, чтобы передать личное послание конкретному человеку. Она сузила масштаб своего таланта до размеров одного-единственного адресата, заставляя мелодию ранить наотмашь. Защититься было невозможно. Оставалось лишь принять удар.
Стоило протянуть руку к планшету и вырубить экран — и всё прекратилось бы. Но я не могла. В песне Отохи крылась слишком мощная сила. В конце концов я просидела неподвижно до самого конца её выступления.
— ...Оикава. С каких это пор ты в сговоре с Отохой?
— Не выражайтесь так подозрительно. К тому же, я далеко не единственная, кто был в курсе.
Словно по команде, телефон в кармане разразился мелодией входящего вызова. На экране высветилось имя автора только что прозвучавшей песни — единственный человек в мире, кроме меня, способный в полной мере понять смысл этого послания.

Комментарии

Загрузка...