В итоге мы все остались ночевать в поместье Ёцуин. Тэндо-сан, Хабаку-сан и Ёцуин-сан почему-то решили устроиться на ночлег втроём в одной общей комнате. При таких-то масштабах особняка тут наверняка нашлась бы пара-тройка свободных гостевых спален, но девушки предпочли не разделяться. Должно быть, всё дело в том, что они и правда очень близкие подруги.
Как выяснилось, ни с одной из них я в романтических отношениях не состоял, и от этого на душе стало заметно легче. Однако интересно другое: неужели до потери памяти я совершенно спокойно общался с тремя такими писаными красавицами и ни капельки не смущался в их обществе?.. Видимо, сказывалась безупречная профессиональная выучка слуги. Да, наверняка дело в этом.
Что же до меня самого, мне любезно предложили отдельную гостевую комнату, но я вежливо отказался. Пусть сейчас я временно и освобождён от обязанностей, я всё равно остаюсь слугой дома Тэндо. Негоже простому слуге с комфортом располагаться в отдельных покоях, когда его госпожа спит в общей комнате... Точнее, сама моя душа воспротивилась подобному предложению. Умом я вроде бы и готов был принять гостеприимство хозяев, но внутренний голос отверг этот вариант быстрее, чем я успел подумать. Похоже, до амнезии я был на редкость преданным слугой. Теперь понятно, почему Тэндо-сан оказывает мне такое безграничное доверие.
— Хм. Раз уж тебя так смущает перспектива занять отдельную гостевую спальню в одиночку, как насчёт того, чтобы переночевать в моей комнате?
— Э? Но ведь я только стесню вас, Рандзан-сан...
— Ничуть. Напротив, мне как раз хотелось ещё о многом с тобой побеседовать. Разумеется, если ты сам не против.
— Что ж... в таком случае с благодарностью приму ваше предложение.
Честно говоря, если уж выбирать между отдельной гостевой спальней и покоями будущего главы рода, куда скромнее было бы согласиться на первый вариант, однако по каким-то неведомым стандартам прошлого меня ночёвка у Рандзана-сана проходила по категории «вполне допустимо». Ну и вдобавок от самого Рандзана-сана исходила такая внушительная аура, что ответить ему отказом было попросту невозможно. Мысленно посмеиваясь над собственной логикой, я в итоге перебрался на ночь в его комнату.
Судя по всему, Рандзан-сан и в обычные дни предпочитал спать не на кровати, а на расстеленном поверх татами традиционном футоне. Мне позволили постелить рядом с ним, и мы улеглись спать.
— ...Ягири Кагэто. Как твоя память? Удалось вспомнить что-нибудь ещё?
— Увы... по правде говоря, почти ничего.
— Вот как. ...Наверняка тебя одолевает тревога, но не падай духом. Личный врач семьи Тэндо заключил, что со временем память восстановится. А раз так, всё непременно вернётся на круги своя. Главное — не торопи события.
— ...Хорошо.
Всё-таки Рандзан-сан — замечательный человек. Если так подумать, он с первой же минуты проявляет ко мне искреннее участие и заботу. Да ещё и обладает весьма своеобразным чувством юмора — чего стоит один только фотоальбом с филигранным фотомонтажом, который он подготовил явно ради того, чтобы немного меня развлечь и поднять настроение. Должно быть, Ёцуин-сан невероятно повезло иметь такого чуткого старшего брата.
— ...Вы ведь с Ёцуин-сан... то есть с вашей младшей сестрой, очень близки, да?
— Если со стороны это выглядит именно так, то в этом целиком твоя заслуга.
— А?
— Ещё совсем недавно нас с Мива едва ли можно было назвать дружными братом и сестрой. Из-за ошибки, которую я совершил в прошлом, я сам малодушно избегал общения с ней... Но благодаря толчку, который дал нам ты, мы наконец-то смогли преодолеть эту пропасть и стать настолько близки, что теперь со стороны кажемся вполне ладящей семьёй.
— Мне в это даже как-то с трудом верится...
— Помнишь ты об этом или нет, факт остаётся фактом. Именно благодаря тебе мы снова смогли стать настоящей семьёй. И я искренне тебе за это признателен.
— Семьёй...
Стоило мне повторить это слово вслух, как в груди внезапно и остро кольнуло.
— Что-то не так?
— ...Интересно, а какой была моя собственная семья?
Я вовсе не собирался задавать этот вопрос Рандзану-сану — слова просто сами собой сорвались с языка.
— Я уже знаю, что работал слугой в доме Тэндо. Но... почему я вообще живу и работаю там совершенно один?.. Я ведь ровным счётом ничего не знаю ни о своём отце, ни о матери, ни о других родственниках.
— ...А ты не спрашивал об этом у Тэндо Хосинэ?
— Пробовал, конечно, но... она ушла от ответа. Сказала, что мне и без того сейчас нелегко из-за внезапной потери памяти, поэтому к этому разговору лучше вернуться позже, когда всё немного уляжется.
— Понятно... Раз уж Тэндо Хосинэ предпочла уклониться от прямого ответа, полагаю, у неё были на то веские основания.
— ...Наверное, вы правы.
Если человек намеренно уходит от ответа, значит, на то есть причина. И нетрудно догадаться, что причина эта отнюдь не радостная. Будь там что-то хорошее, скрывать правду не имело бы никакого смысла.
— ...И тем не менее тебе всё равно не даёт это покоя?
— ...Да.
Потеряв память, я лишился всего своего прошлого без остатка. Пусть какие-то разрозненные обрывки и всплыли в сознании, утраченного всё равно было неизмеримо больше. Из-за этого не покидало зыбкое, тревожное чувство, словно под ногами нет твёрдой опоры. Казалось, будто прямо посреди груди зияет огромная пустая брешь, сквозь которую завывает ледяной ветер... и от этого было невыносимо одиноко.
Вокруг меня вьются Тэндо-сан и остальные девушки, с ними всегда светло, шумно и весело, но внутри меня не утихает этот холодный сквозняк. Эта внутренняя пустота, этот изъян просто не позволяют мне почувствовать себя полноценным человеком.
То, что не способны заполнить ни верные друзья, ни самая любимая девушка, ни даже госпожа. Бездонная пропасть в самой глубине души, которую не засыпать ничем другим. Нечто куда более фундаментальное, первородное.
— После того как я потерял память, все вокруг относятся ко мне с невероятной добротой и заботой. Но почему-то... внутри меня всё равно гуляет ледяной ветер, не покидает чувство, будто от меня оторвали какой-то жизненно важный кусок... И если этот недостающий фрагмент — моя „семья“, я хочу знать о ней правду. Даже если... эти воспоминания окажутся тяжёлыми и неприятными.
— ...Ты не говорил об этих чувствах самой Тэндо Хосинэ?
— Я ведь понимаю, что она ушла от ответа исключительно ради моего же блага. Поэтому мне не хотелось давить на неё и открыто идти наперекор её заботе...
— И всё же, на мой взгляд, тебе стоит поговорить с ней начистоту.
Рандзан-сан произнёс это твёрдо и безапелляционно, с какой-то удивительной внутренней убеждённостью.
— Лучше сделать шаг вперёд и настоять на своём, чем потом мучиться от сожалений. Уверен, Тэндо Хосинэ не станет отмахиваться, если увидит, насколько серьёзны твои намерения. Ну а если она и после этого попытается утаить правду...
— ...То что тогда?
— ...Тогда я лично помогу тебе докопаться до истины.
— Спасибо, ваши слова... очень обнадёживают. Но почему вы вообще готовы зайти так далеко ради меня?
— Я ведь уже говорил: только благодаря тебе мы с Мива снова смогли стать настоящей семьёй. Считай, что я просто возвращаю долг за твоё тогдашнее участие в нашей судьбе. Тем более когда речь идёт о делах семейных.
— Аха-ха... Правда, сам я об этом совсем ничего не помню.
— Достаточно и того, что об этом твёрдо помнит тот, кому помогли.
— Думаете, так это и работает?
— Именно так. Тот, кто чтит долг и человеческую благодарность, наживает себе куда меньше врагов. Хотя, разумеется, в нашем мире нельзя полагаться только на это.
Как-никак, Рандзан-сан уже активно участвует в делах корпорации и готовится возглавить род. За его плечами явно немалый опыт взрослой жизни, оттого и каждое его слово звучит так весомо и зрело.
— ...Я вас понял. Завтра же попробую ещё раз поговорить с Тэндо-сан.
— Мудрое решение.
От этого разговора камень, давивший на грудь, словно стал чуточку легче. Стоило мне об этом подумать, как веки сами собой налились свинцом... и я даже не заметил, как провалился в глубокий сон.
☆
Следующим утром мы поднялись ни свет ни заря, быстро привели себя в порядок и после вкусного завтрака расселись по машинам семьи Ёцуин, которые развезли меня с Тэндо-сан и Хабаку-сан по домам.
Переодевшись в школьную форму и собрав сумки, мы сразу же выехали в академию.
В салоне автомобиля, если не считать сидящего за рулём водителя, мы с Тэндо-сан находились совершенно одни.
Если и заводить этот разговор, то лучшего момента не найти...
Конечно, поговорить в спокойной обстановке можно было бы и вечером после возвращения в особняк. Но в самой академии уединиться нам вряд ли удастся, да и тема эта совсем не для школьных коридоров... по крайней мере, так мне казалось.
— ...Кх.
Стоило мне решиться, как слова тут же застряли поперёк горла. Я лишь беспомощно приоткрыл рот, беззвучно хватая губами воздух.
— ...Что-то случилось?
— А?
— Ты уже довольно давно сидишь с таким видом, словно хочешь что-то сказать.
— А, нет, просто...
Никак не получается выдавить из себя простой вопрос. Да что же это со мной? Ведь ещё вчера ночью, разговаривая с Рандзаном-саном, я окончательно разложил всё по полочкам и принял твёрдое решение. Но сейчас моё собственное тело, само моё сердце словно отчаянно сопротивлялись тому, чтобы услышать правду. Однако унять тревогу я уже не мог. Зияющая пустота в груди не давала мне покоя. А потому...
— Пожалуйста, расскажите мне о моей семье.
Подавив ноющую боль внутри, я буквально клещами вытянул из себя эту фразу.
— Я очень хочу знать, какими людьми были мои родные.
Стоило прорвать плотину и произнести первые слова, как дальше речь полилась сама собой.
— Почему я вообще разлучен с семьёй и живу в вашем особняке?
Губы были целы, но с каждым новым словом мне казалось, будто я отхаркиваю собственную кровь. Словно вместе со звуками наружу выплёскивалась липкая, тёплая боль.
— ...
Выслушав меня, Тэндо-сан нехарактерно для себя погрузилась в тяжёлое молчание. Поскольку в прошлый раз она сама перевела тему, сейчас ей явно было непросто подобрать слова. Понимая это, я не стал торопить её и молча ждал ответа.
— ...Знаешь, ведь я и сама почти ничего не знаю о твоей семье. Мне известно лишь то немногое, о чём ты сам вскользь упоминал раньше. Но даже из тех крупиц понятно, что для тебя это... далеко не самые светлые и приятные воспоминания.
— Значит, вы просто хотели уберечь меня. Спасибо вам за заботу.
— ...Никакая это не забота, а обыкновенное малодушие с моей стороны. Раз ты сам хочешь всё вспомнить, я обязана тебе рассказать. Просто ты, Кагэто... до того как потерять память, ты никогда не любил говорить о своих родных.
От обычной бойкости Тэндо-сан не осталось и следа — она говорила тихо, с огромным трудом взвешивая каждое слово. Её прекрасные сапфировые глаза едва заметно дрожали, полные тревоги и внутренней борьбы. Глядя на неё, я почувствовал острый укол вины. Сердце сжалось от боли. Мне стало невыносимо стыдно за собственную слабость, из-за которой ей приходилось испытывать такие мучения.
— И я просто не решалась своими устами ворошить прошлое, о котором ты сам предпочитал молчать. Ведь прежний Кагэто наверняка бы этого не хотел...
Порой Тэндо-сан ведёт себя взбалмошно и совершенно непредсказуемо. Но вот эта удивительная чуткость и глубокая искренность, которые нет-нет да и проглядывают в подобные минуты...
...Это ведь одна из самых очаровательных черт Госпожи.
...Хм?
...Постойте-ка. Я ведь сейчас мысленно назвал Тэндо-сан... Госпожой?
— Кагэто?
— ...Кх! А?! Ч-что такое?!
— Ты вдруг так странно замер, вот я и забеспокоилась...
— В-всё в полном порядке. Просто на секунду задумался.
— ...Вот как. Прости меня, пожалуйста, за то, что не могу прямо сейчас ответить на твой вопрос о семье.
— Ну что вы, не берите в голову. Я ведь прекрасно понимаю, что вы молчите исключительно ради моего же блага, Тэндо-сан.
Опасно. Когда Тэндо-сан с тревогой наклонилась ко мне, заглядывая прямо в глаза, её лицо оказалось так близко, что у меня на миг перехватило дыхание. ...Я и раньше смутно об этом догадывался, но разве Тэндо-сан не ведёт себя рядом со мной чересчур беззащитно? Она ведь юная наследница великого рода, ей бы следовало держать ухо востро и соблюдать дистанцию. Впрочем... если позволить себе капельку самомнения, наверное, это лишь доказывает, насколько сильно она мне доверяет. Точнее, доверяет тому мне, каким я был до потери памяти.
И всё-таки, чем больше я об этом думаю, тем сильнее поражаюсь выдержке прошлого себя. Тэндо-сан, Хабаку-сан, Ёцуин-сан — неужели, находясь в окружении таких ослепительных красавиц, я оставался абсолютно хладнокровным и ничего к ним не испытывал? Лично у меня сейчас от одного только присутствия любой из них сердце колотится как сумасшедшее.
Не стану скрывать: когда выяснилось, что ни с одной из них я на самом деле не встречался, я испытал лёгкое... ладно, кого я обманываю, весьма сильное разочарование. Но ведь вполне возможно, что в глубине души прежний я всё-таки был неровно дышал к кому-то из них — а то и ко всем троим сразу.
Может, я просто железной волей подавлял эти чувства, постоянно напоминая себе о своём скромном положении? Твердил себе, что простому слуге не дозволено даже мечтать о подобном. Если до потери памяти я действительно обладал столь несокрушимым самоконтролем, тогда неудивительно, что Тэндо-сан чувствует себя рядом со мной в полной безопасности.
Нет, серьёзно, до амнезии я был просто каким-то сверхчеловеком... Ведь на моём нынешнем месте любой бы уже давно начал строить иллюзии в духе: „А вдруг я и правда нравлюсь этим девушкам?“
Настолько уж короткую дистанцию они со мной держат — тут немудрено снова напридумывать себе лишнего. Впрочем, пока ко мне не вернулась память, я и сам не собираюсь заводить ни с кем из них романтических отношений. В моём нынешнем состоянии они наверняка будут чувствовать себя скованно из вежливости и сострадания.
Да и к тому же... сперва мне нужно разобраться в самом себе.
Попытайся я ответить на чьи-то чувства сейчас, с этой зияющей чёрной дырой в груди, — и я наверняка принесу выбранной девушке лишь боль и несчастье.

Комментарии

Загрузка...