— Сейчас ветер дует в эту сторону, верно? А короткая трава здесь легла против ветра. Видите? И след круглый.
Энри наступил на основание высокой травы. Прижал её ногой, отвёл в сторону и показал землю, где росла трава пониже.
Увидев отпечаток в зарослях, он заговорил легко, будто читал по раскрытой книге.
— И правда.
Энкрид ответил и внимательно всмотрелся в землю.
Когда ему объяснили, стало понятно. Но найди он такое сам... вряд ли вышло бы просто.
Вот оно, высокотравье.
Куда ни посмотри — зелёное пиршество.
Один бард, странствовавший по континенту, как-то в разгар лета увидел здешнюю равнину и дал ей имя Грин-Перл.
Зелёная жемчужина.
А высокая трава среди этой зелени, говорили, казалась темнее всего — будто глубокая морская вода.
Ну, можно понять.
Для человека эти проклятые заросли были не самым приятным местом.
Стоило потерять бдительность, и трава, качаясь на ветру, хлестала по щекам, лезла в глаза, била куда попало.
Со всех сторон на тело цеплялись травяные насекомые.
То и дело из-под ног выскакивали сверчки и кузнечики, а там, где застаивалась вода, попадались лягушки.
При виде лягушки Энкрид вспомнил фрока, который однажды пнул его.
Он, конечно, знал: фроки утверждают, что к лягушкам никакого отношения не имеют и вообще совсем другие существа.
И правда, убей при них лягушку — они глазом не моргнут. А вот скажи, что разорвёшь им сердце, и тут же бросятся с горящими глазами.
«Один удар в бок».
Энкрид среагировал и заблокировал, но всё равно отлетел от одного-единственного удара.
Сколько времени понадобится, чтобы сравняться с фроком в силе?
Сейчас — никак.
Но сможет ли он когда-нибудь сразиться и с тем фроком?
Сомнение поднималось само собой. Ничего не поделаешь. Не сдаваться — не значит не сомневаться.
Только времени на сомнения у него тоже не было.
Лучше уж ещё раз взмахнуть мечом.
Едва в голове шевельнулась дурная мысль, Энкрид тут же отогнал её.
Некогда забивать себе этим голову.
Тратить силы на то, что нельзя решить прямо сейчас, — глупость.
С этой мыслью он снова прислушался к объяснениям Энри.
Этот солдат, бывший степной охотник, смотрел на мир до странности бодро.
Какую бы идиотскую выходку ни выкинул командир отделения, Энри только пожимал плечами.
И ещё Энкриду советовал потерпеть.
Хотя Энкриду с самого начала и терпеть-то было нечего.
Он тоже привык пожимать плечами.
Даже в такой обстановке Энри пользовался охотничьей сноровкой и замечал одно за другим.
Слушать его было занятно.
— Звериного помёта почти нет. Странно. Почему?
Энри склонил голову набок.
— Это проблема?
Энкрид спросил, отталкивая рукой длинные толстые стебли, которые всё норовили склониться ему на голову.
— Для человека это место выглядит бесполезным бурьяном, но на самом деле всё не так. Для зверей, которые кормятся этой травой, здесь настоящий природный клад. Обычно следов бывает много, а сейчас — почти ничего.
Зверей мало. Почему? Энкрид слушал вполуха и пальцами снял с щеки травяное насекомое.
Это была не пиявка, но оно уже высунуло из пасти что-то острое и явно собиралось пить кровь.
Глядя на насекомых и траву, заслонявшую всё вокруг, Энкрид ощутил острый порыв принести сюда серп поострее и выкосить всё к чёртовой матери.
— Тише. Слишком много болтаешь.
Командир разведотделения оглянулся.
Мимо его лица проскочил сверчок; командир нахмурился.
Но жаловаться не стал.
«Вот уж неожиданно».
Энкрид думал, тот сейчас начнёт злиться: сам привёл их сюда, а теперь, мол, что за дрянь кругом.
Зелёное пиршество зелёным пиршеством, но если приглядеться, то здесь и там трава уже выцветала до бледного буро-жёлтого цвета.
Скоро осень.
Зимой это богатое высокотравье уснёт, исчезнет, оставив лишь следы.
А когда снова потеплеет, новая высокая трава поднимется на перегное отмершей.
Так повторяется год за годом.
«Умирает — и вырастает снова».
Таков закон природы?
А что тогда происходит с ним самим?
Повторяющийся день.
Он старался не думать об этом, но мысль всё равно кружила в голове. Иначе и быть не могло.
Нельзя просто отмахнуться от того, что один и тот же день повторяется снова и снова.
Просто Энкрид давно решил, как будет действовать.
«Использовать всё, что можно использовать».
Значит, и это — тоже.
Благословением он это не считал.
А если это проклятие, какая разница? Ничего ведь не меняется.
Они уже довольно долго продирались через заросли, когда кто-то легонько тронул Энкрида за плечо.
Не Энри.
Солдат, который всё время держался вплотную к командиру разведотделения.
— Наш командир может казаться совсем несмышлёным мальчишкой, но ты уж пойми. У него причины есть. Ему бы заслуги добывать, а его всё в разведотряд да в разведотряд. Вот он и ходит неудовлетворённый.
И что это вдруг?
— Ты ведь тоже командир отделения. Буду благодарен, если забудешь историю с жопой.
Ну и момент выбрал.
Так подумал Энкрид, но извинение кое-как принял.
Им вместе выполнять задание; какой смысл сейчас ссориться?
Да и повода ссориться не было.
Энкрид по-прежнему считал так же: тратить силы на подобное — лучше уж вложить ещё немного времени в тренировку.
— Забуду.
— Широкая душа, командир отделения.
Солдат улыбнулся. Выцветшие светлые волосы, бойцовское лицо.
То есть полная противоположность Глазастику.
Проще говоря — уродливый.
Энкрид кивнул, снова отвернулся и по привычке сосредоточился на слухе.
И ровно в этот миг в уши врезался чужой звук.
Шурх. Ха-а! Хруст.
Тренировки, которые он продолжал после уроков Саксена, дали результат.
«Звук другой».
Десять человек разведотряда шли не плечом к плечу, но достаточно близко, чтобы видеть спины друг друга.
Энкрид уже привык к тому, как они раздвигают высокую траву.
Но сейчас прозвучало иначе.
Дальше.
Там явно человек продирался сквозь траву.
А среди шелеста смешались звериное «ха-а» и хруст примятых стеблей.
Человек.
И союзником он быть не мог.
Само по себе высокотравье не имело большой ценности.
Ценность была в том, что за этими проклятыми зарослями лежала вражеская земля.
Но выйдешь из высокотравья — и сразу равнина, прятаться негде.
Поэтому идти через него было не самым умным решением.
Так что, выходит, у противника тоже нашёлся командир отделения не глупее их собственного и тоже отправил разведотряд?
— Здесь есть ещё кто-то. Не мы одни.
Когда Энкрид сказал это, шедший впереди бойцовский на вид солдат моргнул.
— Что?
На его лице читалось: о чём ты вообще? Он нахмурился и склонил голову набок.
— Мне тоже показалось, что я слышал, — добавил Энри справа.
— Что там?
Энкрид остановился совсем, и командир разведотделения, шедший впереди, отступил назад и подошёл к нему.
— Враг.
Он сказал сразу, как только понял. Но понять самому и заставить других понять — разные вещи.
Дзинь! Тхак!
Прежде чем они успели осознать, что это враг, вражеская атака уже достигла цели.
— А-а-а!
Командир разведотделения отступил, и солдат, оказавшийся первым в строю, получил короткую стрелу в голову.
По звуку Энкрид уловил направление выстрела.
Глазами отметил форму стрелы.
«Арбалетный болт».
Короткая стрела, удобная на ближней дистанции. Не то, что кладут на тетиву длинного лука.
«Арбалет».
Вывод пришёл сразу. Едва в голове переднего солдата появилась дыра, Энкрид крикнул:
— Ложись!
И одновременно схватил командира разведотделения за ворот и дёрнул вниз.
— Ух!
Командир издал короткий стон.
Они распластались по земле, и тут же со всех сторон послышались обрывки предсмертных хрипов: «ух», «кх».
«Спереди, справа, слева».
Даже если пригнуться и пережить первый залп, смерть почти неизбежна.
Что тогда делать?
Рваться вперёд. Выбрать направление и пробиваться. И ни в коем случае не останавливаться.
Энкрид, почти касаясь животом земли, метнулся в сторону.
Ш-ш-шурх!
Заросли разошлись, выдавая врагу его движение.
Разумеется, следом посыпались арбалетные болты.
— Глупец!
Энри вскрикнул от ужаса. Со стороны это выглядело самоубийством.
Тпак-тпак-тпак.
Половина была удачей, но Энкрид ушёл почти от всех болтов.
Один вошёл в левое плечо, однако враг уже попал в поле зрения.
Противник заранее подрезал высокую траву и расчистил себе место для движения.
Среди зарослей виднелся человек в зелёной одежде с арбалетом в руках.
Энкрид выхватил меч, едва увидел его.
«В любой миг, из любого положения».
Нанести лучший удар.
Он действовал так, как его учили.
Оттолкнулся от земли и сократил дистанцию. Враг попытался перезарядить арбалет.
Ошибка.
Едва расстояние стало достаточно коротким для меча, Энкрид впечатал левую ногу в землю и нанёс выпад одной рукой.
Острие армингового меча в его руке пронзило воздух и чиркнуло врага по загривку.
Острое лезвие рассекло тонкую кожу у шеи.
Из разреза брызнула кровь, а затем хлынула густая алая струя.
Солдат с перерезанной шеей схватился за горло и повалился набок.
Энкрид не остановился.
Он тут же рванул влево.
С такого расстояния болтом уже не стреляют. К груди метнулся наконечник копья.
Энкрид сделал вид, что бросается вперёд, но резко застыл на месте и позволил вражескому копью ткнуть пустоту.
Он увидел пехотное короткое копьё и глаза солдата, который его держал.
В этих глазах смешались странное возбуждение и изумление.
Глаза солдата на поле боя.
Арбалет, короткое копьё, одежда, выкрашенная зелёным.
Снаряжение тех, кто готовился к засаде.
Энкрид за миг сложил увиденное в голове, шагнул вперёд и рубанул горизонтальным взмахом.
Вражеский солдат с коротким копьём отступил, ушёл от дуги меча и снова резко выбросил вперёд подтянутое назад копьё.
Энкрид смотрел на летящее острие и вместо уклонения развернулся вокруг правой ноги.
Пол-оборота на месте — и новый укол мечом.
Уклониться и ударить: нападение и защита в одном движении.
Меч вошёл врагу в туловище. В рукоять глухо отдалась тяжёлая отдача.
На противнике был толстый тканевый доспех.
Если хватало силы, сноровки и остроты лезвия, такой доспех пробивался без труда.
— Кх-р-р-р...
Солдат с мечом в животе выронил короткое копьё и обеими руками вцепился в клинок Энкрида.
Ладони врага разрезало, потекла кровь.
«Сразу не вытащить».
Думать коротко, действовать быстро.
Железное правило для тех, кто хочет выжить на поле боя.
Энкрид отпустил меч, зажатый противником, и подхватил с земли короткое копьё.
Свист.
В этот миг другой вражеский солдат замахнулся арбалетом как дубиной.
Энкрид был пригнут, и арбалет просвистел над его головой.
Подшлемник, который он надел вместо шлема, зацепился за край арбалета и слетел.
Холодный воздух коснулся кожи головы. Стало свежо.
Энкрид всадил подобранное короткое копьё в показавшийся подъём стопы. Отличное украшение для ноги врага, размахивавшего арбалетом.
Тхак!
— Кха-а-а-а!
Боль рождает крик. Крик привлекает внимание.
А значит, крик как способ уронить боевой дух противника вполне годился.
Энкрид тут же кинулся вперёд, схватил врага за другое колено — то, в которое не вошло копьё, — и вывернул в обратную сторону.
Хруст!
— Кх-о-о-о!
Приём, которому его научил боец-религиозник.
Получилось чудовищно коряво, но сейчас было не до красоты.
Энкрид выдернул короткий меч из-за пояса упавшего врага.
Потом выпрямился, занял стойку и приставил короткий меч к горлу того, у кого в подъёме стопы торчало короткое копьё.
— Кх-гх!
Прежде чем тот успел сопротивляться, Энкрид мягко вдавил лезвие и потянул в сторону.
Шкр-рэк.
В руку отдалось сопротивление плоти, и кожа разошлась под клинком.
Послышалось бульканье кровавой пены.
Солдат с перерезанным горлом схватился за шею и тяжело рухнул на колени.
Дыхание уже жгло горло. Энкрид присел за умирающим врагом, неловко согнулся, прикрываясь его телом как щитом, и перевёл дух.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...