Утро в Сяньяне всегда приносило с собой влажную свежесть реки Вэйшуй и едва уловимый запах сырой земли. Однако сегодня перед Сяньянским дворцом царила необычайно тяжелая, гнетущая атмосфера.
Едва успело рассветать, как площадь перед дворцовыми воротами уже заполнилась роскошными экипажами. Из них выходили сановники высших рангов и знатные вельможи. Они сбивались в небольшие кучки, нахмурившись, и с глубоким беспокойством перешептывались, не скрывая гнева.
В самом центре этой толпы стоял Чжао Чэн, главный распорядитель рода императора. Лицо его побледнело, под глазами залегли темные круги после бессонной ночи, однако во взгляде читалось нездоровое возбуждение. Он понимал: его час настал.
─ Почтенные господа, вы ведь уже слышали? ─ произнес Чжао Чэн, щедро нагнав в голос скорби и возмущения. ─ Успехи госпожи Линь, главы наставников, в деле «просвещения» открыли мне глаза! Бритые головы, арестантское рубище, свиное месиво вместо еды и плети! Когда еще отпрыски правящего рода и потомки заслуженных мужей империи Цинь терпели подобный позор?!
─ И не говорите! ─ распылялся один из заслуженных воевод, от возмущения раздувая усы и едва не брызжа слюной. ─ Мой мальчик вернулся вчера домой весь в синяках, ноги распухли, словно бревна! Заставили пробежать пять ли! Разве это учеба?! Это настоящая каторга!
─ Какая там каторга, берите выше! ─ качая головой, подхватил другой сановник. ─ Мой сын рассказал, что эта Линь Ся заставила их есть лепешки из чумизы, заявив, будто это обычный рацион воинов на рубежах. Что за вздор?! Мы верой и правдой служим государству, а наши дети и внуки не заслужили даже чашки отборного риса и чистой муки? Это же прямое умаление всех наших заслуг перед империей!
─ Но хуже всего ─ обритые головы! Настоящее надругательство над устоями! Позор для всего государства!
Толпа мгновенно вспыхнула. Вельможи, между которыми еще вчера вспыхивали рознь и споры, объединились перед лицом общей беды – «защиты собственных сыновей». Институт естественных наук Цинь в их речах превратился из учебного заведения в настоящую преисподнюю, а имя Линь Ся стало синонимом жестокости и безумия.
Глядя на разбушевавшуюся знать, Чжао Чэн про себя торжествовал. «Эх, Линь Ся, Линь Ся... Предусмотрела все, кроме человеческой природы! Думала, если заставишь подчиниться детей, то взяла верх? Забыла, что за их спинами стоит вся знать великой Цинь!»
─ На сегодняшнем утреннем приеме мы обязаны подать совместное прошение! ─ Чжао Чэн вскинул руку, призывая всех к вниманию. ─ Потребуем у Государя сместить Линь Ся и распустить Институт! Иначе будущее Цинь гибнет в руках этой женщины!
─ Верно! Долой Линь Ся!
─ Распустить Институт!
Возгласы поддержки прокатились по всей площади.
В этот самый миг к воротам плавно подъехала карета Ли Сы. Занавесь приподнялась, и на дворцовую площадь сошел первый министр империи. На его лице царило абсолютное спокойствие.
При виде его собравшиеся притихли. Каждый понимал: за успехом Линь Ся незримо стоит фигура этого человека.
Чжао Чэн направился к нему навстречу. Натянув на лицо елейную улыбку, он поприветствовал министра сложенными руками:
─ Господин Ли Сы, вы как раз вовремя. Наверняка вы уже в курсе творящегося в Институте. Мы с вами ─ опора и щит Его Величества. Неужели вы намерены спокойно смотреть, как Линь Ся чинит беспредел и губит цвет нашей империи?
Ли Сы одарил его равнодушным взглядом и, вместо прямого ответа, спросил:
─ Известно ли господину Чжао, сколько именно учеников в Институте вчера свалилось от болезней или получил увечья?
Чжао Чэн опешил. Об этом он как-то не подумал, сходу решив, что после подобных истязаний изнеженные юноши должны быть полуживы. Он неопределенно бросил:
─ Наверняка немало.
─ Ни один, ─ произнес Ли Сы громко и четко. Голос его звучал спокойно, но эти слова услышал каждый. ─ В полночь лекари из судебного ведомства прибыли в Институт и осмотрели всех учеников. Кроме легкой ломоты в мышцах да пары ссадин от прутьев, никто не заболел и не получил серьезных травм. Они съели втрое больше обычного, а с наступлением часа Свиньи мгновенно уснули и храпели так, что трещали стены.
После этих слов на площади воцарилась звонкая тишина.
«Как... как такое возможно?!»
Эти изнеженные барчуки, гонявшие бездельников всю жизнь, выдержали день каторжного труда ─ и никто не свалился в лихорадке?
Лицо Чжао Чэна перекосило, но он попытался выкрутиться:
─ Это... это не отменяет того факта, что Линь Ся издевается над ними! Душевные увечья куда страшнее телесных ран!
─ Вот как? ─ Губы Ли Сы тронула едва заметная усмешка. ─ Душевные увечья? Насколько мне известно, прошлым вечером воины из проверочного отряда поделились с учениками мясом, выслуженным за ратные подвиги. Хотя юноши и устали, никто из них больше не роптал. Это вы называете увечьем?
Чжао Чэн подавился воздухом. Все заготовленные им красноречивые доводы о «страданиях бедных детей» рассыпались в прах перед сухими фактами, озвученными Ли Сы.
─ Хм! Лесть и пустословие! ─ опомнившись от досады, рябкнул Чжао Чэн. ─ ЧТО бы вы ни говорили, сегодня мы взыщем с нее ответ перед Государем!
Взмахнув широкими рукавами, он отвернулся от Ли Сы и размашистым шагом направился в царские покои.
В дворцовом зале Цилин на возвышении восседал Ин Чжэн. Лицо императора было темнее тучи.
У подножия трона по обе стороны выстроились гражданские сановники и военачальники. Едва начался утренний прием, Чжао Чэн выскочил вперед и со снопом слез грохнулся на колени:
─ Государь! У меня прошение! Я требую отставки главы наставников Линь Ся! Ее бесчинства подрывают устои государства!
Следом за ним на колени рухнула целая толпа сановников.
─ Мы поддерживаем прошение!
─ Просим Государя строго карать Линь Ся, дабы успокоить народ!
Взгляд Ин Чжэна скользнул по стоящим на коленях подданным. По его лицу невозможно было разобрать, гневается он или милует. Не спеша с ответом, он устремил взор на Ли Сы, который молча стоял в первых рядах.
─ Ли Сы, а ты что думаешь?
Первый министр выступил вперед и низко поклонился:
─ Отвечая Государю: полагаю, господин распорядитель сгущает краски.
─ О? ─ В голосе Ин Чжэна послышался ни о чем не говорящий легок. ─ И в чем же он сгущает краски?
─ Господин Чжао утверждает, будто глава наставников Линь губит «опору державы». Позвольте узнать, что именно вкладывается в понятие «опора»? ─ с расстановкой спросил Ли Сы.
Чжао Чэн тут же выкрикнул из положения лежа:
─ Опора ─ это те, кто начитан, знает ритуал, предан Государю и любит Родину!
─ Золотые слова, ─ кивнул Ли Сы. ─ Тогда разрешите спросить: эти юноши, которые не способны пробежать и пяти ли, которые плачут при виде грубой пищи и не терпят ни малейшей невзгоды, ─ они и есть «опора»? Если доверить им управление уездами, пройдут ли они пешком по всей вверенной земле? Если отправить их успокаивать народ, сядут ли они за один стол с простыми людьми? Если отправить их на границы, выдержат ли они лютые ветры и стужу за пределами Великой стены?
Три вопроса Ли Сы прозвучали подобно ударам колокола. В зале воцарилась мертвая тишина.
Стоявшие на коленях сановники густо покраснели. Из слов министра выходило, что их сыновья, которыми они так гордились, на деле оказались совершенно бесполезны.
─ Это... ─ Чжао Чэн замялся, но тут же попытался возразить: ─ Они еще малы, разум их не сформировался, их нужно наставлять постепенно! А Линь Ся пытается ускорить рост, вытягивая стебли за верхушку ─ это лишь погубит их!
─ Ускорить рост? ─ Ли Сы усмехнулся. ─ Государь, я слышал, что первый урок, который наставница Линь дала в Институте, назывался «Выбор». Она предложила ученикам решить: следовать правилам или вернуться домой. В итоге более двадцати человек предпочли вернуться. Среди них был и внучатый племянник господина распорядителя ─ Чжао Янь.
При упоминании имени Чжао Яня лицо Чжао Чэна налилось багровым цветом.
Ли Сы тем временем продолжал:
─ Позже Ваш венценосный указ лишил этих беглецов и их семей титулов, обратив в простолюдинов. Полагаю, это решение продиктовано великой мудростью! Это и был истинный первый урок! Он показал всем: богатство и слава империи Цинь не даются от рождения и не предназначены для праздного мотовства. Они завоевываются верностью и заслугами перед государством. Пользуешься почетом ─ бери на себя и бремя ответственности. А не можешь нести бремя ─ не смей претендовать на почет!
Эти слова отозвались глубоким одобряющим эхом в душе Ин Чжэна. Разве не ради этого он создавал Институт естественных наук Цинь? Разве не хотел он поставить на место заносчивых отпрысков знати и выковать из них настоящих слуг государевых? Метод Линь Ся был суров, но он полностью отвечал замыслу Повелителя.
─ Господин Ли Сы заблуждается! ─ выкрикнул, выходя из ряда, один из цензоров. ─ Наставление должно быть подобно весеннему ветерку и благодатному дождю, мягко взращивающим жизнь! А жестокие меры Линь Ся заставят учеников лишь таить обиду в сердцах. Покорные на словах, они будут вынашивать протест. В конце концов они научатся не преданности, а страху и притворству! Какая польза государству от таких слуг?!
Слова цензора выражали мнение многих. Вся местная знать считала, что Линь Ся действует слишком в духе легизма ─ жестко и бескомпромиссно, забыв о милосердии «правителя-отца».
При дворце вспыхнул жаркий спор, сановники разбились на два лагеря.
Ин Чжэн слушал их пререкания, и его пальцы мерно постукивали по подлокотнику трона.
Лишь спустя долгое время он поднял руку. Голос его звучал негромко, но полнился властью, не допускавшей возражений:
─ Довольно.
Зал моментально затих.
─ В ваших словах есть доля правды. ─ Ин Чжэн окинул взглядом Чжао Чэна и его сторонников, после чего устремил взор в пространство. ─ Я основал Институт, чтобы выковать для Цинь умелых чиновников и полководцев, способных удержать империю. А не стадо бездельников, умеющих только слагать стихи да пугающихся любой работы.
Он поднялся с трона и неспешно сошел по ступеням.
─ Я понимаю, вам жаль собственных сыновей. Но задумывались ли вы, сколько поколений разнеженных барчуков выдержит империя Цинь? Первое поколение проливало кровь в боях вместе со мной. Второе ─ почивает на лаврах отцов. А что же третье? Четвертое? Не решат ли они, будто эта земля по праву принадлежит только им?!
Голос Ин Чжэна стал звенящим и суровым:
─ И тогда государству придет конец! Я лучше заставлю их пролить пот и слезы в Институте сейчас, чем позволю им превратиться в паразитов, подтачивающих древо Цинь!
Эти слова тяжелым молотом обрушились на присутствующих.
Чжао Чэна и его соратников прошиб холодный пот. Они только сейчас осознали, насколько непреклонна воля Государя. Выступая против Линь Ся, они по сути пошли против самого императора.
─ Мудрость Государя безгранична! ─ первым пал ниц Ли Сы.
Остальные министры спешно подхватили, оглашая зал славословиями.
Чжао Чэн стоял ни жив ни мертв. Он понял, что снова проиграл. Проиграл разгромно. Ему не только не удалось сместить Линь Ся ─ он лишь заставил Государя еще больше опасаться заносчивой старой знати.
─ Однако... ─ неожиданно сменил тон Ин Чжэн. ─ Способы главы наставников Линь действительно... весьма необычны. Мне и самому любопытно посмотреть, кем же она сможет сделать ваших сыновей.
Он сделал паузу, и на его лице проступила загадочная улыбка.
─ Поступим так. Через месяц я лично отправлюсь в Институт естественных наук Цинь, чтобы проверить успехи учеников. Если они окажутся все той же негодной глиной, из которой ничего не слепить, ─ можете не просить, я лично сдвину Линь Ся с должности. Но если они смогут меня удивить и переродиться...
Он не закончил мысль, но смысл был понятен каждому.
─ Повеление Государя будет исполнено!
Присутствующие перевели дух. Месяц срока ─ это и испытание для Линь Ся, и отсрочка для них. По мнению знати, сделать из этих избалованных барчуков настоящих мужей всего за тридцать дней ─ задача из области сказок. Линь Ся сама затянула петлю на своей шее.
В душе Чжао Чэна снова вспыхнула надежда. Месяц ─ длинный срок. За тридцать дней может случиться всякое. Он твердо решил сделать так, чтобы этот месяц стал для Линь Ся настоящим адом.
Известие мгновенно долетело до Института естественных наук.
Го Кай с обеспокоенным видом разыскал Линь Ся, которая в этот момент чертила на поле план оросительных канав.
─ Госпожа! Сам Государь прибывает с проверкой через месяц! Это... это слишком мало! Эти зайчата до сих пор строем ходить не умеют, каких изменений от них ждать за один месяц?!
Линь Ся выводила палочкой чертеж на влажной земле и даже не подняла головы:
─ Месяц? Вполне достаточно. ─ Ее тон был настолько беззаботен, будто речь шла о погоде. ─ Иногда, чтобы человек полностью переродился, нужен лишь один удачный случай.
Глядя на ее уверенность, Го Кай немного успокоился. Он не знал, откуда у нее эта убежденность, но верил: эта женщина способна творить чудеса.
Линь Ся поднялась, отряхнула грязь с ладоней и посмотрела вдаль, где маршировал отряд. Шаги юношей все еще сбивались, но никто больше не смел остановиться. В самом конце отряда, таща на плече мотыгу, с недовольной миной плелся юноша ─ Чжан Сань, тот самый, кого вчера заставили чистить отхожие места. Сегодня в наказание его заставили бежать вместе со всеми, нагрузив тяжелым инвентарем.
На губах Линь Ся промелькнула едва заметная улыбка.
─ Го Кай, передай мой приказ. С сегодняшнего дня удвоить нагрузку по всем предметам.
─ А? ─ опешил тот. ─ Удвоить?! Да они же помрут!
─ Не помрут, ─ Линь Ся устремила взгляд в сторону Сяньянского дворца. ─ Государь дал мне месяц, но этот же месяц он дал и моим врагам. Они не позволят нам спокойно учиться. Посему надо спешить. Прежде чем они нанесут следующий удар, я должна сделать из этих овечек хотя бы подобие волков.
Она знала: настоящая буря только начинается.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Руководство по межпространственным продажам лавки румян — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.