— Вспоминая ту историю, Линь Июэ до сих пор не может удержаться от смеха: — Наш шеф тогда так растрогался, что полгода оплачивал завтраки начальнику управления Яню. А через полгода Янь, набрав лишний вес, с метлой в руках гонялся за нашим шефом, требуя прекратить это безобразие.
— Похоже, он очень любит вашего шефа, — улыбнулась Гу Цзи, закатывая рукава и готовясь сесть в машину.
Линь Июэ просияла от гордости: — Да что там Янь! В управлении нет ни одного человека, который бы не любил нашего шефа. Цзи-Цзи, а ты? Ты разве не любишь нашего шефа?
Гу Цзи села в машину и положила руки на руль: — Хм... Да я просто обожаю его.
Линь Июэ расхохоталась и помахала ей на прощание: — Как закончишь с делом, обязательно покатай меня!
Гу Цзи пообещала, завела двигатель и уехала.
На одном из светофоров Гу Цзи получила звонок из Хайчэна. На экране высветилось имя: Чэн Цинчжи.
Как только связь установилась, раздался голос Чэн Цинчжи, пропитанный яростью: — Ну что, желторотик, ты добилась своего? После завершения задания и до перевода на новую должность прошло несколько месяцев, а ты ни разу не вспомнила обо мне. И вот, когда я понадобилась, ты вдруг вспомнила, что я еще жива?
В голосе Гу Цзи зазвучала улыбка: — Ты же знаешь, во время проверки мне было запрещено связываться с кем-либо.
— Ладно, это я понимаю. Но после проверки? Неужели трудно было позвонить? Или это слишком утомительно для ваших благородных пальцев или языка, товарищ желторотик?
Гу Цзи усмехнулась: — Товарищ Колибри, я закончила проверку за день до прибытия в Циньчэн, а в первый же день на новой должности на меня свалилось это дело. Напоминаю тебе: сегодня мой третий рабочий день.
Чэн Цинчжи замолчала на пару секунд, и в ее голосе проступила тревога: — Почему твоя проверка длилась так долго?
— На всякий случай, — ответила Гу Цзи. — Все-таки меня не было пять лет.
Чэн Цинчжи вздохнула: — Как бы то ни было, главное, что ты вернулась живой.
Гу Цзи хмыкнула и спросила: — Ты ведь позвонила не только ради этого?
— Ну надо же, какая догадливая.
Чэн Цинчжи рассмеялась: — Я нашла новые зацепки по делу Ху Сюлань. Не знаю, как там у вас обстоят дела, посмотри, может, пригодится.
Раздался звуковой сигнал — информация пришла. Гу Цзи улыбнулась: — Спасибо.
Чэн Цинчжи фыркнула: — Ладно, у меня задание, отключаюсь. Будет время — созвонимся.
Лицо Гу Цзи слегка изменилось, она ответила: — Береги себя.
— Знаю, — отозвалась Чэн Цинчжи.
Когда звонок прервался, Гу Цзи вздохнула. Если она говорит созвонимся, когда будет время, это значит, что на долгое время связь с ней будет полностью оборвана, пока задание не завершится. Вернулась — все счастливы. Не вернулась — на смену придут другие.
Когда Гу Цзи нашла Сун Яньци в деревне Даян, он был в той же одежде, что и вчера, весь в пыли и грязи, и о чем-то говорил с начальником местного отделения полиции. Заметив ее, Сун Яньци оживился и помахал рукой: — Капитан Гу, сюда!
После того как она представилась и обменялась парой слов, начальник отделения отправился руководить сотрудниками.
Сун Яньци потер лицо: — Жертву зовут Чжу Минкай, местный, но в городе у него квартира, где живут родители, жена и дети. В деревню возвращались только на Новый год. Вчера, когда мы расстались, мой человек, следивший здесь, сообщил об аномалии. Но когда они подоспели, Чжу Минкай был уже мертв.
Гу Цзи спросила: — Выяснили, как часто он наведывался в Даян в последнее время?
— Спрашивал соседей. За последние полгода он стал приезжать очень часто, почти каждую неделю. Говорил всем, что затеял ремонт, привозил материалы и рабочих, так что никто ничего не заподозрил.
Гу Цзи обвела взглядом полицейских во дворе и посмотрела на чумазое лицо Сун Яньци: — Ты нашел место, где держали Сунь Иньди?
— Умница.
Сун Яньци приподнял бровь и повел ее к заднему двору: — У Чжу Минкая есть погреб, который он переоборудовал. Внизу я нашел улики, подтверждающие, что Сунь Иньди держали именно там. И у меня есть подозрение, что она была не единственной жертвой.
***
Как только они спустились в погреб, их окутал смрад гнили, сырости, протухшей еды и экскрементов — смесь запахов, которую невозможно описать.
Во время тренировок в спецназе Гу Цзи приходилось есть рядом с выгребными ямами, ее заставляли есть мясо крыс, иногда — делать и то, и другое одновременно. Однако сейчас, в этом погребе, она почувствовала себя так, будто вернулась к самым первым дням своих тренировок. И все же, благодаря многолетней закалке, как бы ни бунтовало внутри, внешне она оставалась невозмутимой.
Сун Яньци, схватившись за горло, старался дышать медленно. Как и в первый раз, он перебирал в уме все деликатесы, которые ел в прошлом месяце, чтобы подавить приступ тошноты.
В самом низу они увидели ржавую железную дверь. У порога валялась пеньковая веревка — судя по толщине, именно ее волокна были обнаружены ранее. Такая веревка идеально подходила для связывания.
Гу Цзи подняла ее, но Сун Яньци опередил ее: — Внутри есть точно такая же, со следами натяжения, я ее уже изъял. Эта — новая, смысла в ней нет.
Гу Цзи убедилась в его правоте и бросила веревку обратно.
Сун Яньци направил фонарик на прутья двери, где виднелись засохшие пятна крови: — Образцы уже взяли. Капитан Гу, у группы Лао Чжэна совсем не хватает людей, посмотри...
Он не спал всю ночь, голос его охрип. Гу Цзи сразу поняла, о чем он: — Вещдоки уже отправили в управление?
— Да, к тому времени, как ты приехала, они уже должны быть там.
Сун Яньци добавил с ноткой гордости: — Эффективно, правда?
— М-м, — Гу Цзи потерла пятно крови, — заслуживает похвалы.
Сун Яньци просиял так, что сонливость как рукой сняло.
Гу Цзи добавила: — Скоро приедут за образцами волокон, скажи судмедэксперту Чжэну, чтобы передал им и остальные вещдоки. Думаю, к вечеру будут результаты.
— Слушаюсь! — радостно отозвался он.
Внимание Гу Цзи переключилось на содержимое погреба. В дальнем углу лежала прямоугольная доска — судя по состоянию матраса, цвет которого уже невозможно было определить, именно здесь спала Сунь Иньди. Гу Цзи отвела взгляд от доски и посмотрела на тяжелые железные цепи у своих ног. Длиной чуть больше метра, намертво вбитые в пол.
Гу Цзи закрыла глаза. В голове всплыла картина: Сунь Иньди, чьи ноги скованы этими цепями, с трудом добирается до двери и в отчаянии бьется головой о ржавые прутья, день за днем окрашивая их своей кровью.
Может быть, как и подозревал Сун Яньци, она была не одна. Сколько еще таких женщин, чьи души и тела были прикованы цепями в этой могиле площадью в несколько квадратных метров?
При этой мысли Гу Цзи почувствовала тошноту. Казалось, запах гнили исчез, уступив место удушливому аромату крови.
— Капитан Гу, иди сюда.
Голос Сун Яньци вывел ее из оцепенения. Она открыла глаза, на мгновение растерявшись.
— Сюда, — повторил он.
Гу Цзи подошла и увидела, что он присел в углу, направляя свет фонаря на стену. Она присела рядом: — Что там?
У Сун Яньци сжалось сердце. Он указал на стену, исписанную мелкими, переплетающимися буквами: — Посмотри на это.
Гу Цзи навела свой фонарь. Хотя почерк был неровным, буквы накладывались друг на друга, а некоторые слова были написаны с разрывами, она все же разобрала, что они складываются в одну фразу:
Я рождена горной вершиной, а не низиной, я рождена человеком, а не травой.
Гу Цзи не знала, кто это написал — Сунь Иньди или кто-то другой. Но она могла представить, как тонкая фигурка сидела здесь, глядя на эту стену, и снова, и снова царапала ее ногтями. Возможно, к концу она уже не понимала, что делает, но в начале она точно стискивала зубы, внушая себе: Я не трава, я — гора. Даже если я упала в грязь, в бездну, в ад, я сохраняю свое достоинство, вы не сможете меня сломить. Она не должна быть червем, запертым в темноте, она должна стоять на вершине гор, смотреть на мир сверху вниз, двигаться только вверх, жить ярко и свободно на свету.
— Мы оба знаем, откуда эти строки, — голос Сун Яньци стал еще более хриплым. — Она намеренно пропустила две строчки.
— Да.
Гу Цзи ответила тихо: — Я хочу с вершин гор смотреть на посредственные низины, я стою на плечах великих, презирая ничтожных трусов.
Двое долго молчали, глядя на хаотичные знаки на стене, прежде чем Гу Цзи спросила: — Почему ты решил, что это было сделано намеренно?
— Для нее важно было просто жить на свету. Она не хотела быть марионеткой или инструментом под чьими-то ногами. Она не мечтала покорять вершины или совершать великие подвиги, она просто хотела быть чистым человеком. Обычная жизнь для нее уже была горной вершиной.
Гу Цзи сняла перчатку и провела пальцами по следам на стене: — Ты говоришь о ней, имея в виду кого?
— Сунь Иньди.
Гу Цзи посмотрела на него: — Не факт, что это писала она.
— Она пыталась спастись.
Сун Яньци встал: — Это место похоронило ее надежду. Она знала, что не выберется.
У Гу Цзи перехватило горло, она отвела взгляд от надписи: — Капитан Сун, твои домыслы слишком эмоциональны.
— В эмоциональности нет ничего плохого. Только встав на ее место, я могу понять, что она хотела нам сказать. Мне кажется, она была именно таким человеком.
Гу Цзи взяла себя в руки: — Это из области психологии?
— Да.
Сун Яньци направил свет фонаря в другую сторону: — Капитан Гу, у меня есть степень по криминальной психологии.
Гу Цзи продолжила осмотр: — И что, мне тебя похвалить?
Он ответил: — Учитывая, что настроение у нас обоих паршивое, если похвалишь, нам обоим станет чуточку легче.
Гу Цзи некоторое время молчала. Когда они разошлись по разным углам и их плечи случайно соприкоснулись, она тихо сказала: — М-м, ты молодец.
Сун Яньци осознал смысл сказанного лишь через несколько секунд: — А награда будет?
Это было сказано в шутку, но Гу Цзи задумалась всерьез. Словно что-то вспомнив, она порылась в кармане брюк и достала пачку галет: — Держи.
Сун Яньци посмотрел на пачку, вспомнив их вкус, и в его глазах смешались радость и легкое замешательство, но он все же с благодарностью принял подарок.
Гу Цзи усмехнулась его выражению лица и через некоторое время добавила: — Если невкусно, не обязательно мучить себя.
— Я буду беречь их как зеницу ока.
Сун Яньци спрятал галеты: — Все необходимые улики, включая микробиологические образцы, я собрал. Можем выходить?
— Да.
Гу Цзи сказала: — Судмедэксперт Чжэн подтвердил, что Сунь Иньди долгое время находилась в заточении. Кстати, местом первого преступления был дом Чжу Минкая?
— Да.
Сун Яньци пошел следом за ней: — Как думаешь, где именно?
Выйдя из погреба, Гу Цзи сняла маску и перчатки, огляделась и указала на комнату с западной стороны: — Там?
Сун Яньци удивился: — Как ты догадалась?
Гу Цзи направилась к комнате: — Стены здесь намного толще, чем в других помещениях. Я не архитектор, но здесь что-то не так. И еще...
Она осмотрела внешнюю стену: — Изначально стены были обычными, их утолщили позже. Видишь эту линию раздела?
Сун Яньци подошел ближе: — Стены укрепили как минимум пять лет назад.
— Пять лет? — Гу Цзи нахмурилась. Так давно.
Сун Яньци кивнул и спросил: — Капитан Гу, ты задумывалась, зачем Чжу Минкаю было нужно держать Сунь Иньди в погребе?
В глазах Гу Цзи мелькнул холод: — Зачем мужчина держит взаперти женщину, а то и не одну? Как ты думаешь?
— Но погреб — не лучшее место для подобных мерзостей. Не забывай, судя по нашему расследованию, убийца Сунь Иньди — человек среднего достатка и выше. Ты думаешь, такой станет заниматься подобным в подвале? Это не вяжется с его психологическим портретом.
Гу Цзи повернулась к нему: — Но ты практически уверен, что Чжу Минкай — убийца.
— Да.
Сун Яньци толкнул дверь комнаты: — Ответ внутри.
***
Прежде чем открыть дверь, Гу Цзи думала, что Чжу Минкай как минимум замаскирует комнату под кладовку. Но, увидев происходящее, она усмехнулась сама себе — она явно переоценила моральный облик некоторых людей.
Комната была очень чистой. Первое, что бросилось в глаза — стеклянная душевая кабина, полностью укомплектованная гигиеническими принадлежностями. Гу Цзи, привыкшая к спартанским условиям службы, не разбиралась в таких вещах, зашла внутрь, посмотрела на лейку душа и спросила: — Капитан Сун, это какого уровня вещи?
— Выше среднего.
Сун Яньци подошел ближе: — Здесь есть средства гигиены для мужчин и женщин. М-м... женские даже лучше.
Пока он говорил, Гу Цзи вышла из душа, осматривая ниши в стене, и позвала его: — Помоги снять это.
— Что-то нашла?
— Догадка.
Гу Цзи спросила: — Ты видел у кого-нибудь в ванной такие огромные ниши?
— У меня дома, — не задумываясь ответил Сун Яньци.
Гу Цзи сунула ему в руки предметы с полок: — А теперь посмотри на размер своей ванной и на это.
Сун Яньци прозрел: — И правда. Выглядит как-то глупо.
Гу Цзи фыркнула, освободив все ниши. Как только ее взгляд упал на небольшой выступ внутри одной из них, рука Сун Яньци потянулась туда же: — О, смотри-ка, какая штука, маленький выключатель.
Гу Цзи закатила глаза и отошла: — Нажимай.
Сун Яньци послушно нажал, раздался щелчок, и ниша медленно сдвинулась вправо. Оказалось, что за ней находится потайной паз. Когда ниша ушла в сторону, перед ними открылась деревянная панель, сплошь увешанная секс-игрушками.
— Черт возьми, — Сун Яньци глубоко вздохнул. — Он обустроил себе настоящее логово разврата.
Гу Цзи безразлично оглядела все это: — Где место первого преступления?
— Здесь.
Сун Яньци прошел к противоположной стене. Там была скрытая дверь, сливающаяся с поверхностью. Он толкнул ее, и в нос сразу ударил едкий запах крови.
Гу Цзи вошла внутрь. Вот где Чжу Минкай обычно насиловал своих жертв.
— Топор, кухонный нож и электропилу, которыми он расчленял тела, нашли в кладовке. Инструменты он отмыл, но кровь так просто не уничтожить. Я уже отправил все на экспертизу.
Гу Цзи подумала, что ему пришлось несладко прошлой ночью — неудивительно, что у него были такие красные глаза.
Сун Яньци посмотрел на Гу Цзи: — Чжу Минкай даже не попытался смыть здесь кровь. Как думаешь, он боялся или ему было просто плевать?
— Ему было плевать.
В помещении не было окон, лишь слабый свет пробивался снаружи. Гу Цзи включила свет и посмотрела на кровать — идеально чистые белые простыни, на которых теперь красовались пятна крови.
Гу Цзи внезапно осознала: — Те, кого запирали в погреб...
Их взгляды встретились. Она озвучила свою догадку: — Это были женщины, от которых уже не было никакой пользы.
У Сун Яньци внутри все похолодело.
Они стояли в тишине посреди кровавого месива. Гу Цзи открыла шкаф и увидела ряды эротического белья, а рядом — несколько одинаковых мужских костюмов одного бренда.
— А Чжу Минкай был не таким уж умным, — Сун Яньци вытащил из-под шкафа две пары кожаных туфель и показал подошвы Гу Цзи. — Но мы должны быть благодарны за его глупость. Он признавал только один бренд и одну модель обуви. Если я правильно помню, отпечатки обуви, восстановленные Лао Ци, совпадают с этими. И размер — 43-й.
— Сун Яньци, звони Ци Фэю, — внезапно сказала Гу Цзи. — В больнице наверняка есть твои люди. Распусти слух, что Чжу Минкай мертв, в каком бы состоянии он ни был.
Сун Яньци сразу понял намек и достал телефон: — Хорошо, понял.
— В доме Чжу наверняка есть еще улики, которые мы упустили, — голос Гу Цзи был серьезен. — Те, кто пришел его убрать, связаны с этим логовом. Хорошо, что твои люди подоспели вовремя, иначе он бы уже испустил дух.
После этих слов они начали тщательный обыск.
Гу Цзи вышла из гостиной Чжу. Солнце сегодня палило нещадно, влажный воздух Циньчэна делал все липким и неприятным.
Сун Яньци вышел из другой комнаты и принес две бутылки воды: — Как у тебя?
— Ничего, — Гу Цзи сделала глоток. — А у тебя?
— То же самое, — он указал на кухню и подсобку. — Я пойду туда, ты — на кухню.
Через полчаса Гу Цзи позвала его: — Сун Яньци, иди сюда.
Он прибежал, вытирая пот со лба: — Нашла что-то?
— Товар, — она указала на найденные на полу маленькие пластиковые пакетики, а затем на кухонную плиту: — Как думаешь, где он прятал остальное?
Сун Яньци осмотрелся и перевел взгляд на большую кастрюлю, которую она уже сняла с плиты: — Там?
— Да.

Комментарии

Загрузка...