Это была настоящая внутренняя борьба.
Это была настоящая внутренняя борьба.
В тот момент, когда ты думаешь, что самая неловкая вершина в твоей жизни — это налететь с упрёками на человека, с которым не виделся десять лет, а он вместо того, чтобы обидеться, подобрал твою сумку и спокойно ждал тебя, — жизнь обычно подбрасывает тебе дорожку к ещё более грандиозному триумфу неловкости.
В тот момент, когда ты думаешь, что самая неловкая вершина в твоей жизни — это налететь с упрёками на человека, с которым не виделся десять лет, а он вместо того, чтобы обидеться, подобрал твою сумку и спокойно ждал тебя, — жизнь обычно подбрасывает тебе дорожку к ещё более грандиозному триумфу неловкости.
Похоже, тебе придётся попросить у него взаймы сорок семь юаней и пять цзяо на такси.
Похоже, тебе придётся попросить у него взаймы сорок семь юаней и пять цзяо на такси.
И что самое паршивое, в юности вы с ним были далеко не в самых тёплых отношениях.
И что самое паршивое, в юности вы с ним были далеко не в самых тёплых отношениях.
Мэн Иннин понятия не имела, насколько глубоко она опустилась, раз во всех карманах наскреблось лишь семьдесят два с мелочью.
Мэн Иннин понятия не имела, насколько глубоко она опустилась, раз во всех карманах наскреблось лишь семьдесят два с мелочью.
Таксист, повидавший на своём веку всякое, мгновенно считал отчаяние с лица девушки и ловким движением извлёк откуда-то карточку с QR-кодом: на лицевой стороне — WeChat, на обороте — Alipay.
Таксист, повидавший на своём веку всякое, мгновенно считал отчаяние с лица девушки и ловким движением извлёк откуда-то карточку с QR-кодом: на лицевой стороне — WeChat, на обороте — Alipay.
— Девушка, принимаем WeChat и Alipay, — мягко, с улыбкой напомнил он.
— Девушка, принимаем WeChat и Alipay, — мягко, с улыбкой напомнил он.
Мэн Иннин подняла телефон, замотанный в салфетку, и выдавила:
Мэн Иннин подняла телефон, замотанный в салфетку, и выдавила:
— Дяденька водитель, он утонул. Вода попала.
— Дяденька водитель, он утонул. Вода попала.
Таксист: «...»
Таксист: «...»
Мэн Иннин готова была разрыдаться:
Мэн Иннин готова была разрыдаться:
— ...Может, вы меня назад отвезёте? Я поднимусь в квартиру за деньгами и расплачусь. По счётчику, всё до монетки отдам, и ещё полтинник сверху накину. Идёт?
— ...Может, вы меня назад отвезёте? Я поднимусь в квартиру за деньгами и расплачусь. По счётчику, всё до монетки отдам, и ещё полтинник сверху накину. Идёт?
Водителю это показалось странным. У неё же приятель стоит прямо за спиной, они только что болтали, он ей сумку подал — взаимодействие естественное, слаженное, видно, что в хороших отношениях.
Водителю это показалось странным. У неё же приятель стоит прямо за спиной, они только что болтали, он ей сумку подал — взаимодействие естественное, слаженное, видно, что в хороших отношениях.
Но вместо того чтобы попросить друга выручить её с оплатой, она готова выкинуть лишние пятьдесят юаней на ветер.
Но вместо того чтобы попросить друга выручить её с оплатой, она готова выкинуть лишние пятьдесят юаней на ветер.
Мужик был с фантазией и уже начал подозревать, не влип ли он в какую-то мудрёную аферу, где конец сюжета уходит в непроглядную тьму криминала.
Мужик был с фантазией и уже начал подозревать, не влип ли он в какую-то мудрёную аферу, где конец сюжета уходит в непроглядную тьму криминала.
Он с подозрением покосился на девушку: с виду послушная, милая, красивая как актриса.
Он с подозрением покосился на девушку: с виду послушная, милая, красивая как актриса.
«Да не может быть, — подумал он. — Сразу видно — хороший ребёнок. Может, причина в чём-то другом».
«Да не может быть, — подумал он. — Сразу видно — хороший ребёнок. Может, причина в чём-то другом».
Он кивнул и уже хотел согласиться:
Он кивнул и уже хотел согласиться:
— Лад...
— Лад...
Но взгляд его скользнул дальше и упёрся в того самого приятеля, который подошёл ближе.
Но взгляд его скользнул дальше и упёрся в того самого приятеля, который подошёл ближе.
Чэнь Ван приблизился, опустил глаза на готовую заплакать девчонку, заприметил в её руке жалкие скомканные купюры и сразу всё понял.
Чэнь Ван приблизился, опустил глаза на готовую заплакать девчонку, заприметил в её руке жалкие скомканные купюры и сразу всё понял.
Опершись одной рукой о дверную раму, он наклонился и заглянул в салон. Тонкая чёрная футболка при этом движении чётко обрисовала рельеф спины — линия от лопаток к плечам натянулась плавной дугой, полной грубой, диковатой силы.
Опершись одной рукой о дверную раму, он наклонился и заглянул в салон. Тонкая чёрная футболка при этом движении чётко обрисовала рельеф спины — линия от лопаток к плечам натянулась плавной дугой, полной грубой, диковатой силы.
— Командир, сколько там вышло? — спросил он прямо, голос его звучал холодно и чуть хрипловато.
— Командир, сколько там вышло? — спросил он прямо, голос его звучал холодно и чуть хрипловато.
— Сто двадцать, — ответил таксист.
— Сто двадцать, — ответил таксист.
Чэнь Ван вынул из кармана бумажник, вытянул две сотенные купюры и протянул в окно.
Чэнь Ван вынул из кармана бумажник, вытянул две сотенные купюры и протянул в окно.
Водитель, отсчитывая сдачу, высунулся наружу и с ноткой странного любопытства в голосе уточнил:
Водитель, отсчитывая сдачу, высунулся наружу и с ноткой странного любопытства в голосе уточнил:
— Ну что, тогда везти её назад?
— Ну что, тогда везти её назад?
Чэнь Ван выпрямился, усмехнулся:
Чэнь Ван выпрямился, усмехнулся:
— Не надо. Извините за беспокойство на ночь глядя.
— Не надо. Извините за беспокойство на ночь глядя.
— Служу народу! — круто махнул рукой таксист и снова рванул с места, исчезнув так же стремительно и бесследно, как и появился.
— Служу народу! — круто махнул рукой таксист и снова рванул с места, исчезнув так же стремительно и бесследно, как и появился.
За всё это время Мэн Иннин не успела издать ни звука и заговорила только сейчас:
За всё это время Мэн Иннин не успела издать ни звука и заговорила только сейчас:
— Дай номер телефона, я как починю мобильник — сразу переведу.
— Дай номер телефона, я как починю мобильник — сразу переведу.
Чэнь Ван уже разворачивался, чтобы уйти:
Чэнь Ван уже разворачивался, чтобы уйти:
— Не надо.
— Не надо.
— ...Да просто скажи номер, я запомню, — Мэн Иннин семенила следом за ним и настаивала.
— ...Да просто скажи номер, я запомню, — Мэн Иннин семенила следом за ним и настаивала.
Чэнь Ван остановился, обернулся и молча скользнул по ней взглядом.
Чэнь Ван остановился, обернулся и молча скользнул по ней взглядом.
Она стояла, поджав губы, и смотрела на него снизу вверх.
Она стояла, поджав губы, и смотрела на него снизу вверх.
В изменчивом синеватом свете, заливавшем всё вокруг, кожа девушки казалась фарфорово-белой, и на этом фоне густой румянец, волной затопивший лицо до самых ушей, проступал особенно ярко.
В изменчивом синеватом свете, заливавшем всё вокруг, кожа девушки казалась фарфорово-белой, и на этом фоне густой румянец, волной затопивший лицо до самых ушей, проступал особенно ярко.
«Неужели стесняется? До чего же тонкая кожа».
«Неужели стесняется? До чего же тонкая кожа».
Чэнь Ван приподнял бровь, неторопливо продиктовал цифры и снова зашагал вперёд.
Чэнь Ван приподнял бровь, неторопливо продиктовал цифры и снова зашагал вперёд.
Мэн Иннин опустила голову и, едва слышно бормоча номер, машинально брела за ним, пока боковым зрением не заметила, что фигура впереди остановилась. Она подняла глаза.
Мэн Иннин опустила голову и, едва слышно бормоча номер, машинально брела за ним, пока боковым зрением не заметила, что фигура впереди остановилась. Она подняла глаза.
Они стояли у чёрного внедорожника. Мэн Иннин не водила машину и в марках не разбиралась совершенно.
Они стояли у чёрного внедорожника. Мэн Иннин не водила машину и в марках не разбиралась совершенно.
Чэнь Ван вытащил ключи и распахнул водительскую дверь:
Чэнь Ван вытащил ключи и распахнул водительскую дверь:
— Садись.
— Садись.
Мэн Иннин не стала жеманиться, проворно открыла заднюю дверцу, забралась в салон и назвала адрес.
Мэн Иннин не стала жеманиться, проворно открыла заднюю дверцу, забралась в салон и назвала адрес.
После всех передряг время перевалило за два часа ночи. Машина летела по ночным улицам, выруливая на эстакаду.
После всех передряг время перевалило за два часа ночи. Машина летела по ночным улицам, выруливая на эстакаду.
Внутри стояла тишина — густая, до удушья неловкая.
Внутри стояла тишина — густая, до удушья неловкая.
Десять лет пустоты разрезали время надвое, и, если верить теории, что организм человека полностью обновляется каждые семь лет, сейчас они были абсолютно чужими друг другу людьми.
Десять лет пустоты разрезали время надвое, и, если верить теории, что организм человека полностью обновляется каждые семь лет, сейчас они были абсолютно чужими друг другу людьми.
Тем для разговора не находилось, они ничего не знали друг о друге, и сказать было решительно нечего.
Тем для разговора не находилось, они ничего не знали друг о друге, и сказать было решительно нечего.
К тому же Мэн Иннин только что пережила локальный апокалипсис в такси и сейчас мечтала лишь о том, чтобы перед ней прямо в воздухе открылся портал, переносящий её мгновенно домой и прекращающий это вынужденное уединение с Чэнь Ваном.
К тому же Мэн Иннин только что пережила локальный апокалипсис в такси и сейчас мечтала лишь о том, чтобы перед ней прямо в воздухе открылся портал, переносящий её мгновенно домой и прекращающий это вынужденное уединение с Чэнь Ваном.
***
***
Дом Мэн Иннин находился в новом элитном жилом комплексе. Место считалось немного отдалённым, до центра пришлось бы добираться какое-то время, поэтому цены на квартиры здесь были чуть ниже, чем у аналогов того же класса.
Дом Мэн Иннин находился в новом элитном жилом комплексе. Место считалось немного отдалённым, до центра пришлось бы добираться какое-то время, поэтому цены на квартиры здесь были чуть ниже, чем у аналогов того же класса.
Зато рядом имелись супермаркет, продуктовый рынок, а в десяти минутах пешком — станция метро. Удобно и для жизни, и для транспорта.
Зато рядом имелись супермаркет, продуктовый рынок, а в десяти минутах пешком — станция метро. Удобно и для жизни, и для транспорта.
Машина плавно въехала во двор.
Машина плавно въехала во двор.
За всю дорогу они не обмолвились ни единым лишним словом.
За всю дорогу они не обмолвились ни единым лишним словом.
Мэн Иннин почти задремала и, когда машина остановилась у её подъезда, через силу стряхнула с себя сонливость, вышла из машины, поблагодарила и попрощалась.
Мэн Иннин почти задремала и, когда машина остановилась у её подъезда, через силу стряхнула с себя сонливость, вышла из машины, поблагодарила и попрощалась.
Чэнь Ван не успел и рта раскрыть.
Чэнь Ван не успел и рта раскрыть.
Девушка развернулась и зашагала прочь; её тоненькая, маленькая фигурка растворялась в ночи, и было в этой удаляющейся спине что-то намекающее на позорное бегство.
Девушка развернулась и зашагала прочь; её тоненькая, маленькая фигурка растворялась в ночи, и было в этой удаляющейся спине что-то намекающее на позорное бегство.
Хм.
Хм.
Чэнь Ван смотрел сквозь лобовое стекло, как девушка почти бегом скрылась в подъезде. Уезжать он не спешил — лениво откинулся в водительском кресле, выудил пачку, выбил сигарету и чиркнул зажигалкой.
Чэнь Ван смотрел сквозь лобовое стекло, как девушка почти бегом скрылась в подъезде. Уезжать он не спешил — лениво откинулся в водительском кресле, выудил пачку, выбил сигарету и чиркнул зажигалкой.
В кармане завибрировал телефон. Чэнь Ван, зажав сигарету зубами, освободил руку и ответил:
В кармане завибрировал телефон. Чэнь Ван, зажав сигарету зубами, освободил руку и ответил:
— Алло.
— Алло.
— Моего брата нашёл?
— Моего брата нашёл?
Чэнь Ван раздражённо выдохнул:
Чэнь Ван раздражённо выдохнул:
— Ты, блин, до конца жизни с братиком своим нянчиться собрался? Мужику двадцать пять лет, пошёл в бар — велика беда, искать его ещё. Может, мне его тебе к ремню пристегнуть?
— Ты, блин, до конца жизни с братиком своим нянчиться собрался? Мужику двадцать пять лет, пошёл в бар — велика беда, искать его ещё. Может, мне его тебе к ремню пристегнуть?
Лу Чжичжоу невозмутимо ответил:
Лу Чжичжоу невозмутимо ответил:
— Да пусть бы гулял, кто за ним следит. Он же Лису с собой потащил. А пацан этот ненадёжный, как разойдётся — вообще берегов не видит. Вдруг девчонку где бросил.
— Да пусть бы гулял, кто за ним следит. Он же Лису с собой потащил. А пацан этот ненадёжный, как разойдётся — вообще берегов не видит. Вдруг девчонку где бросил.
Чэнь Ван усмехнулся и негромко заметил:
Чэнь Ван усмехнулся и негромко заметил:
— А ты думаешь, эта девица — подарок?
— А ты думаешь, эта девица — подарок?
Лу Чжичжоу не расслышал:
Лу Чжичжоу не расслышал:
— Чего?
— Чего?
Краем глаза Чэнь Ван уловил вспышку света впереди. Он поднял голову и увидел, как на третьем этаже зажглось окно.
Краем глаза Чэнь Ван уловил вспышку света впереди. Он поднял голову и увидел, как на третьем этаже зажглось окно.
Сначала дрогнули занавески у балконной двери. Потом из-за них медленно, украдкой высунулась маленькая головка — глянула наружу, словно тайком, и тут же с резким звуком задёрнула шторы.
Сначала дрогнули занавески у балконной двери. Потом из-за них медленно, украдкой высунулась маленькая головка — глянула наружу, словно тайком, и тут же с резким звуком задёрнула шторы.
Человеческий силуэт размытым пятном проступил на светлой ткани, а затем постепенно сошёл на нет и исчез из виду.
Человеческий силуэт размытым пятном проступил на светлой ткани, а затем постепенно сошёл на нет и исчез из виду.
— Ничего, — он затушил сигарету. — Мэн Иннин дома.
— Ничего, — он затушил сигарету. — Мэн Иннин дома.
— Ты её видел?
— Ты её видел?
— Угу.
— Угу.
Лу Чжичжоу выдохнул с облегчением:
Лу Чжичжоу выдохнул с облегчением:
— Ну и ладно.
— Ну и ладно.
— Нашёл о ком переживать, — Чэнь Ван опустил взгляд и сухо, с насмешкой добавил. — Без тебя столько лет жила, и ничего.
— Нашёл о ком переживать, — Чэнь Ван опустил взгляд и сухо, с насмешкой добавил. — Без тебя столько лет жила, и ничего.
Лу Чжичжоу с детства отличался невозмутимостью. Они выросли вместе и давно привыкли к скверному характеру Чэнь Вана, будто тот по сточным канавам валялся, поэтому на колкость внимания не обратил и перевёл разговор:
Лу Чжичжоу с детства отличался невозмутимостью. Они выросли вместе и давно привыкли к скверному характеру Чэнь Вана, будто тот по сточным канавам валялся, поэтому на колкость внимания не обратил и перевёл разговор:
— А рапорт твой, кстати, быстро подписали. Лао Ли неужто так легко тебя отпустил?
— А рапорт твой, кстати, быстро подписали. Лао Ли неужто так легко тебя отпустил?

Комментарии

Загрузка...