Дворец Ясности, казармы стражей Звёздного Озера.
— Прошу, адъютант Касо, — Коммодор сидел на койке с перевязанной рукой, всем своим видом выражая беспомощность. — Пощади меня! Я не как они, клянусь, я никогда не прикрывался твоим именем за твоей спиной – это всё другие Виа. Виноват, другие парни...
Виа Касо, держа в руках записную книжку, помрачнел: «Ничего. Всё нормально. Спокойно.»
— Я не об этом спрашиваю, — Виа с трудом выдавил дипломатичную улыбку. — Прошу, офицер защиты Коммодор, вспомни ещё раз внимательно: когда ты сражался с тем Лозанной II, не заметил ли ты у него...
— Нет! — перебил Коммодор.
— Я же ещё не закончил... Тогда не обратил ли ты внимания на какие-то мелкие детали в его движениях...
— Тоже нет!
В этот момент из-за двери раздался лёгкий, беззаботный голос:
— Что случилось?
Глаза Коммодора загорелись, словно он был помилован:
— Эй, ты как раз вовремя! У адъютанта принца к тебе вопросы!
Виа опешил, но старина Комм, не обращая внимания на болтающуюся на перевязи раненую руку, мигом соскочил с койки, вылетел из комнаты и исчез в коридоре, будто в столовой объявили раздачу еды.
Адьютант, потеряв дар речи, покачал головой и повернулся к новоприбывшему: — Да, у меня есть пара вопросов... О, это ты, ДиДи? Тогда забудь.
С этими словами Виа покачал головой и разочарованно вздохнул, проходя мимо Дойла. ДиДи, только что вернувшийся из кондитерской с пакетом миндальных пирожков, и чьё лицо поначалу сияло от радости, застыл в недоумении. Его рука, протягивающая угощение, повисла в воздухе, и сцена стала неловкой. Виа подошёл к столу, за которым сидел крепкий мужчина, весь в бинтах, и тщательно протирал свой меч.
— Эй, офицер авангарда Гловер...
Могучий силуэт замер.
— Один раз, — ешё не оправившийся от ран Гловер повернул голову и принялся водить тряпкой по одному и тому же месту на клинке. — Я, ну... это было один раз.
«Но всего один раз. Честно, только раз.»
— Что? Один раз что? — Виа растерялся.
— Твоё имя.
«Моё имя?» — Виа понадобилась секунда, чтобы осознать: — Что? Ты...ты? Ты тоже... Почему ты? Как это ты? Я не понимаю, другие – ладно, но ты-то зачем...
По мере того, как он говорил, лицо Гловера становилось всё холоднее и жёстче, и Виа, заметив это, поспешно замолчал.
«Нет-нет-нет, Виа Касо, не это ты хотел спросить, не это... И тебе вообще плевать, не должно быть дела, ну, имя, подумаешь, ерунда какая... Да, верно, верно, плевать... Плевать...» — Виа глубоко вздохнул, успокаиваясь, и с записной книжкой в руках вежливо спросил: — Прошу прощения, офицер авангарда Калеб Гловер, могу я занять у тебя несколько секунд, чтобы задать пару вопросов?
Гловер метнул на него острый взгляд: — Если это правда несколько секунд.
— А если, скажем, пару минут?
— Нет, — отрезал Зомби, и лицо Виа исказилось.
— А... ради того, что ты прикрывался моим именем?
Гловер остановил движение тряпкой. Зомби молча, медленно поднял голову и посмотрел на Виа. Его движения были неторопливыми, но давящими, а лицо – неподвижным, с мёртвым взглядом, от которого невольно становилось не по себе.
«Странно. Почему этот громила так на меня смотрит? Он явно неправ, но почему кажется, что это я виноват?» — прошло несколько секунд, и Виа, не выдержав тяжёлого взгляда, неловко улыбнулся: — Ладно, хорошо, э-э, может, в другой раз, да, в другой...
Гловер, сохраняя каменное лицо, проводил Виа взглядом. Незаметно для других, он облегчённо выдохнул и вернулся к натиранию меча.
«Фух, пронесло. Не пришлось извиняться».
Но стоило Виа отойти, как на стол шлёпнулся большой пакет миндальных пирожков.
— Эй, что не так с настоящим Виа? — ДиДи, не смущаясь убийственного взгляда Гловера, откусил пирожок, плюхнулся на стул и тут же вытащил из пакета ещё один.
— Не знаю, — Зомби долго сверлил Дойла взглядом, но в итоге лишь вздохнул и нехотя взял протянутый пирожок. — Уже несколько дней, как только выдаётся свободная минута, хватает всех подряд и допрашивает. И одного раза мало – спрашивает по-всякому, снова и снова.
ДиДи нахмурился, глядя вдаль: Ральф сидел в углу на ящике и, звеня инструментами, чинил свой сильно повреждённый боевой протез правой ноги, когда Виа осторожно подошёл к нему и кашлянул.
Ральф даже не поднял головы и фыркнул: «Ну, и что опять надо этому самоуверенному молодому господину? Пришёл забрать деньги?»
Виа расплылся в дружелюбной улыбке: — Эй, Ральф, старый друг, вчера неплохо показал себя? Как твоя нога?
Как только он закончил говорить, раздался щелчок: изношенный боевой протез Ральфа отломился в месте крепления и рухнул на пол. Из него выскользнул металлический замок, и, звеня, покатился по полу.
Ральф поднял голову и холодно посмотрел на Виа, показав несколько жестов:
[Сам как думаешь?]
Виа неловко смотрел на эту сцену, моргая: — Похоже, тебе, возможно, придётся вернуться к своим старым "холодным ногам"... Кстати, у меня есть вопрос...
Не дав ему договорить, Ральф подхватил протез, хмыкнул и повернулся к стене, оставив Виа свою спину. Адъютант тупо застыл на месте, не успев закрыть рот.
— Пожалуй, сейчас не лучший момент его беспокоить, настоящий Виа, — громко сказал ДиДи, весело помахав пирожком Виа и Ральфу. — Немой вчера, ну, скажем так, столкнулся с кое-какими делами, обзавёлся парой трудноразрешимых привязанностей.
«Трудноразрешимых привязанностей?» — Виа опешил.
В следующую секунду Ральф резко обернулся!
«Что? Как он...»
Призрак Ветра сначала недоверчиво уставился на ДиДи, а затем, что-то сообразив, перевёл взгляд на Гловера и, вне себя от ярости, показал средний палец:
[Иди на хуй, трепло, балабол, не можешь держать язык за зубами, безмозглый, безродный, бездетный, жрёшь с тараканами, срёшь без задницы, сирота, которого все трахают по кругу, дебильный Зомби...]
Гловер опешил, подсознательно качая головой.
— Нет, не я! Это не я! Я не говорил! Я вообще ничего не... Блядь! Иди на хуй, ДиДи! — чувствуя себя несправедливо обвинённым, но не зная, как оправдаться, он лишь яростно уставился на самодовольного и беззаботного Дойла.
— Трудноразрешимые привязанности? Что это значит? — Виа с подозрением смотрел на этот обмен жестами и репликами, ничего не понимая.
Зомби и Немой одновременно замерли. Ральф сглотнул, его дыхание участилось. Гловер свирепо нахмурился, всё сильнее сжимая тряпку.
— Ах, это же очевидно, разве не видишь? — офицер защиты Дойл весело ткнул пальцем в протез Ральфа. — Его протез! Смотри, висит на волоске, ещё не все связи порваны [1] – ну, теперь порвались, ха-ха, разве не трудноразрешимая привязанность?
После его слов раздался глухой удар.
Бум!
Второй протез Ральфа тяжело рухнул на пол. Немой холодно смотрел на ДиДи, его лицо выражало крайнее недовольство. Взгляд Гловера стал ещё более пугающим. Почувствовав, что услышал неудачную шутку, Виа с досадой посмотрел на ДиДи пустым, отсутствующим взглядом.
— Э-э, ну, извините, — ДиДи, поняв, что перегнул, убрал улыбку и отшатнулся, всё ещё жуя пирожок и оглядываясь на остальных, — это... неужели про ноги теперь даже пошутить нельзя? Я ведь не специально сме-ум-м-м-ф, пво-м-м-м-ф, прости...
Не успел он договорить, как Гловер резко поднялся, схватил два пирожка и с силой затолкал их в рот Дойлу.
— Умф-м-м-ф, Зомби, не-м-м-м-ф, я же не-м-м-м-ф, не про тебя-я...
— Почему он сегодня такой бодрый? — Виа, игнорируя происходящее напротив варварство, придвинул стул, положил записную книжку и потянулся, расправив плечи.
— М-м-м-ф-а, я же, ум-м-м-ф, шути-ил, за что-о, х-у-у, х-у-у ...
[Потому что он дебил], — холодно показал жестами Ральф.
— Потому что он забрал своего прикроватного плюшевого медведя, — Гловер с досадой отпустил ДиДи, оставив того кашлять. — И ещё потому, что лорд Маллос до сих пор прикован к постели.
— О, — Виа, перелистывая записи, кивнул, будто всё понял.
— Что ты там пишешь? — сбоку раздался женский голос.
Все обернулись: к ним приближалась уверенная фигура.
— Мира! — ДиДи, проглотив кусок пирожка, вскочил, распахнув руки с восторгом. — Вот она, моя спасительница, Северный Меч Беззимья, непобедимая железная воительница, отважная и смелая, хорошая девочка Мира!
Миранда, давно привыкшая к атмосфере стражи, не поднимая глаз, прошла мимо разочарованного ДиДи (по пути ловко стащив пирожок) и села рядом с Виа, её взгляд упал на записную книжку на столе.
— Ничего особенного, леди Арунде, — Виа покачал головой, открывая записи. — Просто... кое-какие заметки и выводы.
— Зови меня просто по имени, мы же оба учились у мастера Чартье, — Миранда сняла свои чёрные перчатки, обнажив руки, плотно обмотанные бинтами. — Какие заметки?
«Это ещё хуже, мне что, теперь звать тебя "глава Миранда"?» — мысленно проворчал Виа.
— А мы ещё и боевые товарищи, Мира, помнишь? — ДиДи попытался вклиниться в разговор. — Я ради тебя сражался с этим Лозанной II триста раундов...
— Я записал некоторые странности, — Виа, игнорируя шум от Дойла, перевернул страницу и подвинул книжку к Миранде. — Например, вот это – мастерство Лозанны II.
Гловер, протирающий меч, нахмурился: — Что с его мастерством?
— Вкратце, его сила была нестабильной: иногда он был так силён, что десятки людей не могли с ним справиться, а иногда даже ДиДи мог с ним тягаться.
— Эй, повежливей! — возмутился Дойл.
— Он скрывал свою силу, — уверенно сказала Миранда, внимательно изучая записи. — Я дважды с ним сталкивалась. В первый раз он казался просто сильным мастером высокого класса, но во второй...
Она сжала забинтованную руку, задумавшись.
— Правда? Но зачем? Зачем мастеру высшего класса скрывать силу? — с сомнением спросил Виа.
— Потому что он как Его Высочество.
Все обернулись к Дойлу.
— На уроках боевых искусств у Его Высочества эта его сила искоренения, Гнев Моря, первые пару ударов – да, впечатляет, всё по науке, но стоит пройти времени, и он уже валяется, закатывает глаза и пыхтит, еле дыша, — ДиДи активно жестикулировал. — Этот Лозанна, похоже, такой же – сила с ограничением по времени, вот и кажется то сильным, то слабым, понимаете?
— Лучше не говори этого при Его Высочестве, — Виа нервно огляделся.
— Но тогда должно быть наоборот: сначала силён, потом слаб, — возразил Гловер. — А не как у Лозанны – сначала слаб, потом силён.
— Ну, значит, наоборот, он обычно слаб, — фантазировал ДиДи. — И ему нужно что-то, типа, принять лекарство, чтобы стать сильнее?
Все переглянулись, но ответа не было.
— И ещё вот это, — Виа перевернул следующую страницу. — Судя по вашим воспоминаниям и выводам камандира Маллоса, в Лозанне есть одна странная деталь.
— Разве Клинок Ужаса всё ещё не в постели? Ты и у него спросить успел? — удивился ДиДи.
— Да, я задал ему вопросы, когда навещал.
— Круто, ты даже его осмелился потревожить, — ДиДи показал большой палец. — Я тоже навещал Клинок Ужаса, даже с подарком, но его реакция была...
— Лорд велел ему убираться, — вставил Гловер, ожидаемо вызвав у Дойла недовольный взгляд.
— Ты имеешь в виду, — Миранда, сосредоточившись на аккуратных записях Виа, вернула разговор в русло, — раны Лозанны II?
Виа кивнул: — В особняке Диопа он получил стрелу от молодого господина Боздорфа и поспешно сбежал. Но на следующий день на складе у причала, сражаясь с Немым и офицером авангарда Гловером, он выглядел так, будто и не был ранен вовсе.
Гловер и Ральф одновременно нахмурились.
Миранда прищурилась: — А всего несколько часов спустя он выдерживал осаду стражи и всё ещё был ловок, без признаков ран, и вынослив до невероятного. Он сражался долго и яростно, не теряя сил.
Виа кивнул: — Итак, либо я ошибся, собирая сведения из ваших рассказов, либо...
— Возможно, какое-то лекарство временно заглушало его боль, — предположил Гловер. — Я знаю одну странную лекарственную траву Саэль, включая её родственные виды. Незаконные аптекари делали из неё наркотик, который снимает боль, не влияя на движение, успокаивает и вызывает эйфорию...
— Откуда ты знаешь? — удивился Виа.
— Видел, как люди принимали эту дрянь, — Гловер неохотно ответил, отвернувшись в другую сторону. — Немой, когда тот убийца вылез из канализации, его состояние и правда было странным, слишком возбуждённым. Он нёс какую-то чушь, верно?
Ральф в углу не ответил, только его лицо стало ещё мрачнее.
— Или у него была особая сила искоренения, позволяющая за считанные мгновения залечивать раны, — задумчиво сказала Миранда. — В Башне Искоренения я слышала о прецедентах в субфракции «Чудо».
— Не исключено, — Виа тут же начал записывать.
В этот момент раздался встревоженный голос:
— Аномальное нисхождение.
Все замерли и обернулись.
ДиДи выглядел обеспокоенным: — Это аномальное нисхождение.
— Что за нисхождение? — Виа переглянулся с остальными, неуверенно переспросив.
— Аномальное нисхождение, вы что, не слышали? — придя в себя, ДиДи недоверчиво посмотрел на всех.
Все дружно покачали головами.
— Мне рассказал Толедо, ну, точнее, я его разболтал, и он проговорился, но вы никому, ладно? — Дойл, что для него редкость, стал серьёзным и жестом подозвал всех ближе. — Короче, по его словам, когда вы загоняли Лозанну II, тот проводил ритуал аномального нисхождения злого бога. В радиусе десяти миль всё живое высохло, ни травинки, ни зверя – ничего не выжило!
Тон Дойла был таинственным и зловещим, вызывая тревогу. Все, сбившись в кружок, переглядывались.
Но Виа, поразмыслив, не выдержал: — Ничего не выжило... Тогда как выжили командир Маллос, Его Высочество и остальные?
ДиДи раздражённо махнул рукой, будто упрекая за вмешательство: — Да послушай ты! Это же аномальное нисхождение, Аномальное Нисхождение! Фанатичные еретики проводят запретные кровавые жертвоприношения, черпают силы из тёмных путей, жутких и жестоких. Воскрешать мёртвых, исцелять раны – для них раз плюнуть, но цена невообразима. Может, каждый раз нужно принести в жертву живого человека, выпить его кровь, съесть плоть, содрать кожу, обглодать кости...
Все молчали, а затем дружно отстранились.
— Бред, — пренебрежительно бросил Гловер.
— Суеверия, — Виа покачал головой, скривившись.
— Хм, — Ральф с презрением скорчил гримасу.
— Дальше, — Миранда даже не стала продолжать слушать.
— Да ладно, на Южном побережье куча народу верит в эти тёмные штуки... Не отмахивайтесь, как вы тогда объясните этого Лозанну II? — запротестовал Дойл.
Но Виа уже перевернул страницу:
— Ещё вот что: его способность. Хоть мы и победили Лозанну II, но мы так и не поняли, как она работает. Немой говорил, что способности, влияющие на разум, крайне редки...
— Чувство времени, — вдруг сказала Миранда.
— Что? — Виа посмотрел на неё.
— В Холодном Замке был старый садовник, совсем старый, путал людей, принимал меня за мою бабушку, — вспоминала Миранда. — Жаловался на моих дядей, будто они всё ещё дети.
— Знаю, моя двоюродная бабушка перед смертью тоже была такой, — вставил Дойл. — Думала, что она молодая, путала меня с моим дедом, плакала, просила жениться на ней, а не на её сестре.
— Ого, — недоверчиво протянул Виа. — Твой дедушка и правда... э-э, счастливчик?
— Это ты его ещё не знал, — вздохнул Дойл. — Поверь, не выйти за него замуж – настоящее счастье для моей двоюродной бабушки.
— Многие люди в старости впадают в маразм, думают, что ещё молоды, — сказала Миранда.
— О, это я умею, даже стареть не надо, — весело заявил ДиДи. — Каждое утро, открывая глаза, я чувствую себя восемнадцатилетним...
— Восьмилетним, — пренебрежительно фыркнул Гловер. — Не зря же ты засыпаешь с плюшевым медведем.
Дойл смущённо замолчал, протянув пирожок.
— Короче, у этих стариков проблемы с восприятием памяти, они не отличают прошлое от настоящего, — продолжила Миранда.
— То есть... — начал Виа, что-то осознавая.
Миранда кивнула и продолжила: — Способность Лозанны II не создаёт иллюзии, а на короткое время путает память, нарушая чувство времени – наше восприятие хронологии. Мы забываем, что происходит сейчас, и думаем, что живём в прошлом.
— Как во сне? — спросил ДиДи.
— Во сне человек подсознательно понимает, что это нереально, что это сон, — покачала головой Миранда. — Но в его способности ты не можешь отличить наверняка, потому что это наши воспоминания, реальные события, абсолютно достоверные. Они безупречны, и мы верим им безоговорочно. Мы не в силах вырваться.
Все замолчали, переваривая услышанное. Воспоминания... Реальные события... Безоговорочная вера, из которой не вырваться...
— Блядь! — Гловер с силой ударил кулаком по столу.
— Незачем обзываться, он уже мёртв, — выдохнул Дойл, угрюмо.
— Леди Арунде, как Вы это поняли? — спросил Виа с недоумением.
— Это Его Высочество сказал. Не знаю почему, но он назвал эту способность «Зловещий Шёпот» и был уверен, что она связана со временем, — Миранда покачала головой. — Остальное – мои выводы. Моя сила искоренения даёт мне особое понимание человеческого восприятия.
— «Зловещий Шёпот»... Действительно, это Его Высочество, — вздохнул Виа с восхищением и лёгкой беспомощностью. — И Вы, леди, не зря глава семян.
— Не зря это принц, — важно скрестил руки Дойл. — И ты, Мира, действительно глава среди семян.
Ральф в углу презрительно скривился.
Гловер странно посмотрел на обоих, сдержался и тихо буркнул: — Э-э, ну, да.
«Пожалуйста, "глава" тут вообще ни при чём», — Миранда приподняла бровь, подавив желание съязвить или закатить глаза, и перевернула следующую страницу записей.
— Итак, основываясь на воспоминаниях лорда Маллоса, офицера авангарда Гловера и других, — Виа вернулся к теме, — «Зловещий Шёпот», способность Лозанны II, будь то момент активации или продолжительность эффекта, кажется хаотичной, беспорядочной, почти неуправляемой. Это совершенно не вяжется с его утончённым, безупречным и непревзойдённым мастерством фехтования. А по словам Его Высочества, Лозанна не мог одновременно использовать меч и способность: как только он вступал в бой, его внимание рассеивалось, и способность слабела...
— Верно, изысканное фехтование и хаотичная, неуправляемая способность, которые несовместимы. В нём это выглядит полным противоречием, — задумчиво сказала Миранда.
— Что это значит? — растерялся Дойл.
— Ты бы пошёл в бой с двумя взаимоисключающими видами оружия, особенно если можешь использовать только одно за раз? — холодно спросил Гловер.
— А что, это нормально. Фехтование он натренировал, а псионическая способность – врождённая, — ДиДи жевал пирожок. — Вот как я: харизматичный красавчик, а родители дали самое заурядное имя.
Все дружно закатили глаза и испустили беспомощный вздох.
— Мастер Чартье говорила, что метод ведения боя воина, стиль, его сила искоренения, оружие, псионические способности, даже характер – всё должно быть гармонично, сердце меча неотделимо от его сути, — размышлял Виа. — Чем выше уровень мастерства, тем важнее эта гармония, иначе не создать сильного воина.
— Старик Хоакин говорил иначе, — смущённо вставил ДиДи. — Мол, надо учиться у многих школ мысли, брать разное, смотреть на противников, чтобы в итоге увидеть себя.
— Это не противоречит друг другу, — сказал Виа. — Кстати, раз тот парень выпускник той же школы, что и ты, есть какие-нибудь свежие сведения?
— Есть, — без стыда ответил ДиДи. — Он мёртв.
Все вздохнули.
— Кстати, вот ещё что странно: зачем Лозанне II скрывать личность? — Виа взял карандаш [2].
— Это-то понятно, кто ж творит гадости в открытую... — начал Дойл.
— Нет, не только, — Виа перевернул страницу. — По моим данным, когда он догнал вас в канализации, из-за той женщины-босса его личность уже раскрыли, опознали как бывшего убийцу Банды Кровавого Вина...
— Но он всё равно тщательно прятал лицо, даже когда маска порвалась, надевал её заново, будто боялся, что его узнают на людях, — вспомнил Гловер. — Почему?
— А вдруг он вовсе не Лозанна? — предположила Миранда. — Может, он лишь прикрывался его именем, а под маской был кто-то другой?
— Не думаю, что Кэтрин могла ошибиться, она всё-таки босс, — покачал головой Гловер.
— Короче, в этом парне слишком много загадок, снимаешь один слой – под ним другой, — Виа нахмурился. — Столько всего, что я до сих пор не могу разобраться.
— В любом случае, он мёртв, — беспечно заметил ДиДи. — После такого мощного взрыва на близком расстоянии, даже если ему посчастливится выжить, то поджаренный, без рук-ног, он долго не протянет.
Все, ещё оправившись от пережитого, молча кивнули.
— А это что за страница? Карта?
— Да, я раздобыл её через полицейский участок – карта районов Нефритового города, — Виа вытащил из записей карту и развернул перед всеми: — Вот здесь, здесь и здесь – районы, где за последние недели нападали на Банду Кровавого Вина. Я сопоставил разведданные, что офицер авангарда Гловер добыл под прикрытием, с документами из участка, отметил места нападений, добавил даты и попытался вычислить примерное число нападавших – скорее всего, Лозанны II и его сообщников, – и даже их возможные укрытия, но...
— Но что?
Виа помедлил, указав на несколько красных точек на карте:
— Нападения на Банду Кровавого Вина, если их соединить, образуют круг, охватывающий добрую часть Нефритового города, но распределены неравномерно. Вот, например, казино «Обильного Урожая» атаковали несколько раз, погибло минимум шесть бандитов, и этот подпольный боксёрский ринг – там каждую неделю пропадали бойцы-одиночки...
— Это бизнес Гамандии и Гутьерреса, двух отморозков, — скрипнул зубами Гловер.
Виа продолжил: — Но в том же радиусе вот здесь, на Театральной улице, где процветает проституция, мирно поют и танцуют – не было ни одного нападения. И здесь тоже – бумажная фабрика и ткацкая мастерская под защитой Банды Кровавого Вина – полная тишина.
— Это территории Франко и Джаги, о них не беспокойся, они уже мертвы, — фыркнул Гловер.
— В общем, этот большой круг, зона нападений, он неравномерный, будто, будто... — Виа указал на нарисованный круг, и заколебался.
— Будто кто-то невнимательно ел пирог, — внезапно озарило ДиДи. — То тут ложку ткнёт, то там вилкой, и наковырял ямок?
— Э-э, верно? — неуверенно согласился Виа.
Все нахмурились.
— Потому что Лозанна II не нападал наугад, у него был план и направление: подчинённые Кэтрин, вроде Гамандии и Гутьерреса, подвергались целенаправленным атакам, чтобы разжечь их недовольство, тогда как другие боссы, вроде Франко и Джаги, намеренно оставались нетронутыми. Эта игра на контрастах разжигала противоречия между ними, — Гловер холодно продолжил. — Итог мы видели: бандиты, понёсшие большие потери, затаили обиду, и под подстрекательством Красной Гадюки и Странника они устроили резню против тех, кто наслаждался спокойствием и наживался, пока другие страдали. А Кэтрин свергли, лишив её власти.
Эта тема была слишком специфичной, и остальным нечего было добавить.
Виа кивнул: — Возможно.
Вспомнив что-то, он перевернул страницу:
— Но раз уж речь зашла о «Призрачном Клинке» Кэтрин, офицер авангарда Гловер и Немой сказали, что вы вместе сбежали в какой-то заброшенный канализационный ход – место, о котором не знали даже чиновники Нефритового города, и куда не дотягивалась власть Банды Кровавого Вина. Тёмное, узкое, как лабиринт... Но, если даже банда не знала о нём, как Лозанна II вас нашёл? Неужели был предатель, который выдал ему ваше местоположение?
— Кэтрин говорила, что в Банде Кровавого Вина есть человек, специально дрессирующий ищеек, мастер слежки, — Гловер задумался. — А мы тогда только выбрались из бойни на складе, все в грязи, которую невозможно было отмыть.
— Это всё равно не сходится. Если он и правда использовал ищеек банды, чтобы выследить вас, почему в итоге явился один Лозанна, без других бандитов?
— Потому что его способность, «Зловещий Шёпот», не различает врагов и союзников, — предположила Миранда. — К тому же, с его мастерством лишние люди были бы только обузой.
— Или потому, что он не хотел, чтобы о его делах узнали другие? Он не доверял своим людям, или, точнее, бывшим людям? — Дойл, к удивлению, сказал нечто, не вызвавшее у всех стонов и гримас.
Виа задумался: — Это подводит к следующему вопросу: если Лозанна II вернулся в Нефритовый город, чтобы отомстить за прошлое, то...
— Что именно произошло в Банде Кровавого Вина тогда? — подхватила Миранда. — И как это связано с Кэтрин? Почему Лозанна был так зол и так терпелив, ждал годы, чтобы вернуться и отомстить?
— А куда делась эта Кэтрин? — Виа слегка замешкался: — Мне нужно с ней встретиться, прояснить некоторые вопросы.
— Его Высочество её отпустил, — ответила Миранда. — Она не могла вернуться с нами во Дворец Ясности. Куда она ушла – знает, наверное, только Его Высочество.
— А с характером этой женщины, — фыркнул Гловер, глядя на Ральфа, — думаю, она не смирится и не успокоится.
Виа помолчал.
— А что с тем адвокатом? Если бы я мог его допросить...
— Нельзя, — отрезал Гловер. — Он спятил, потерял рассудок, орёт про жену при виде любого. Хотя Его Высочество велел всем говорить, что он мёртв.
— Серьёзно, вы уверены? Неужели совсем разума не осталось? Даже капли?
Ральф покачал головой.
Виа не сдавался: — А его жена? Может, какие-то зацепки...
— Мы проверяли. У его жены психическое расстройство, не в своём уме, живёт в деревне. Говорят, из-за многолетнего бесплодия, она находилась под слишком большим давлением, — покачала головой Миранда. — Все эти годы его уговаривали развестись и жениться снова, но он отказывался.
Дойл нахмурился: — Похоже на преданного, хорошего мужа.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...