Заметив, что Чэнь Вэй слегка нахмурился, Лю Юй тоже задался вопросом, что случилось. В душе у него зашевелилось нехорошее предчувствие.
— Алло? — Чэнь Вэй ответил на звонок, но не успел он ничего спросить, как на том конце провода раздался голос Лао Сюя.
В его тоне сквозила явная паника:
— Чэнь Вэй, у нас ЧП!
— Что стряслось? — поспешно спросил Чэнь Вэй.
Атмосфера в палате мгновенно накалилась.
Даже Ян Сяоми, ухаживавшая за Лю Юем, почувствовала это и невольно навострила уши: что же там произошло?
— Опять труп!
Слово «опять» было явно выделено интонацией, а значит, подобное случалось и раньше. Больше всего на свете любой полицейский боится услышать об убийстве.
В любую эпоху это слово не сулит ничего хорошего.
— Тот квартирный вор... он внезапно скончался в изоляторе!
Играли в прятки?
В жмурки?
Или у мужчин там какие–то свои, особые забавы?
Странные мысли полезли в голову Чэнь Вэя, но он тут же отогнал их прочь: «Я же правильный коп, откуда у меня такие аморальные мысли? Тьфу, какая грязь!»
Лю Юй смутно слышал разговор Лао Сюя и Чэнь Вэя и теперь выжидающе смотрел на коллегу.
Повесив трубку, Чэнь Вэй сказал:
— Преступник внезапно скончался сразу после того, как его передали в изолятор.
Чэнь Вэй подумал, что если бы они привезли его хоть немного позже, то у их группы были бы огромные проблемы.
Лю Юй слегка нахмурился. Он вдруг вспомнил, что Система оценила это дело в 90 баллов. А куда делись еще 10? Неужели...
— В этом деле остались какие–то слепые пятна? — спросил Лю Юй, глядя на Чэнь Вэя.
Чэнь Вэй долго думал, и наконец вспомнил вопрос, на который вор ни в какую не хотел отвечать:
— Вообще–то да. Как именно этот вор раздобыл пароль от замка госпожи Лю Юэ?
Лю Юй вдруг понял, что, возможно, именно в этом и кроется причина оценки в 90 баллов.
Впрочем, сейчас самым важным было то, как ввязаться в следующее дело и получить второй шанс на раскрытие преступления.
Чэнь Вэй посмотрел на умирающего Лю Юя: на его бледное лицо и слабое тело.
— Сяо Юй, уже поздно, а дел у нас еще по горло. Отдыхай... — Чэнь Вэй сделал вид, что собирается встать и уйти.
Этих слов Лю Юй и ждал, брат!
Его глаза тут же загорелись.
Много дел — это же отлично! Я люблю раскрывать дела! Я обожаю это! Если я не буду раскрывать дела, мне физически плохо!
Я просто места себе не нахожу, умоляю, дай мне еще одно дело!
Я же тут с ума сойду!
Как же мне плохо!
Я больше не выдержу!
— Дело? Какое дело? — с едва скрываемым возбуждением спросил Лю Юй.
— Завтра поговорим, тебе нужно больше отдыхать.
Чэнь Вэй боялся, что Лю Юй перенапряжется и его состояние ухудшится, поэтому решил принести дело завтра, чтобы хоть как–то порадовать этого парня, у которого в голове одни расследования.
Эх, мало сейчас таких полицейских.
В таком состоянии, а все равно думает о служении народу!
Лю Юй с тоской смотрел, как утекают его очки жизни. Сердце обливалось кровью.
Впрочем, вскоре он уснул.
...
На следующий день.
Чэнь Вэй пришел в палату интенсивной терапии. Он ступал очень тихо и осторожно приоткрыл дверь. Положив запечатанный пакет с уликами и планшет на тумбочку, он придвинул стул, сел и тихонько спросил:
— Брат Юй, ты не спишь?
Веки Лю Юя дрогнули, и он медленно открыл глаза.
Мое дело пришло! О боже, как же я его ждал!
Взгляд Лю Юя был тусклым, дыхание — слабым, и он ответил кратко:
— Рассказывай.
Казалось, чтобы выдавить из себя это слово, ему пришлось потратить колоссальные усилия.
— В западной части города, на острове, в своей частной вилле покончил с собой некий Линь Чжиюань, — Чэнь Вэй повернулся, взял планшет, разблокировал его прямо перед Лю Юем и показал фотографии с места происшествия.
На фотографиях.
Роскошный кабинет площадью почти сто квадратных метров, книжные шкафы из красного дерева, а перед ними — мужчина в луже крови.
— Убитый — Линь Чжиюань, председатель правления корпорации «Хунъюань». В одиннадцать вечера его жена, Чжао Сюэ, заявила в полицию. Когда мы прибыли на место, он был уже мертв.
Взгляд Лю Юя медленно скользил по фотографиям. Казалось, даже двигать глазами ему было невероятно трудно.
Но его внимание было предельно сконцентрировано, и он почти сразу заметил, что дверь кабинета заперта изнутри. Это был старый замок, который нужно было запирать изнутри ключом.
Окна тоже были заблокированы изнутри, и на них не было никаких следов взлома.
Весь кабинет представлял собой герметично закрытую железную банку.
Линь Чжиюань лежал перед письменным столом в неестественной позе. Чэнь Вэй вспомнил, что, когда они только вошли, им показалось, что Линь Чжиюань просто спит.
Но когда они подошли к столу, то увидели лужу крови на полу и нож, торчащий в груди Линь Чжиюаня.
По видеозаписи с места преступления Лю Юй также заметил, что следов борьбы нет, стулья вокруг не перевернуты, ковер идеально чистый, на нем нет даже случайно упавшей книги — все гладко, как новое.
Единственным беспорядком был сам письменный стол: на нем в хаосе валялось множество документов, как будто... кто–то в спешке пытался что–то в них найти.
— По предварительному заключению судмедэксперта, время смерти — между десятью и половиной одиннадцатого вечера, — негромко, но очень обстоятельно рассказывал Чэнь Вэй своему коллеге, дни которого были сочтены. Он считал, что таким образом исполняет последнее желание Лю Юя.
Тем более, дело было довольно сложным, по крайней мере, так казалось Чэнь Вэю. Так что Лю Юй сможет отвести душу.
Поэтому он продолжил:
— Причина смерти — удар ножом прямо в сердце. Смерть наступила мгновенно.
Взгляд Лю Юя остановился на крупном плане лица жертвы.
Лицо Линь Чжиюаня исказила гримаса невыносимой боли, глаза были широко открыты, а рот слегка приоткрыт, словно он хотел что–то сказать, но так и застыл навсегда.
Его правая рука была крепко сжата.
— Увеличь... его правую руку, — все так же хрипло попросил Лю Юй.
Чэнь Вэй немедленно выполнил просьбу.
На увеличенной фотографии стала видна скомканная записка.
— О, а ты и правда внимателен. Это записка, на ней написано: «Прости, я был неправ», — сказал Чэнь Вэй. — Почерк неразборчивый, похоже, писал сам убитый.
Лю Юй промолчал и перевел взгляд на другую фотографию — крупный план орудия убийства.
Это был невероятно изящный кинжал с рукоятью из отполированной кости какого–то животного, на которой стилизованным шрифтом было выгравировано: «Память».
— Мы проверили этот кинжал: это из собственной коллекции Линь Чжиюаня, он лежал на полке с антиквариатом в его кабинете, — добавил Чэнь Вэй. — На нем только отпечатки пальцев самого убитого.
— А подозреваемые? — спросил Лю Юй, не отрывая взгляда от экрана.
— В том–то и главная проблема, — Чэнь Вэй поправил слегка накренившийся планшет, а затем смахнул экран, открывая несколько протоколов и скриншотов с камер видеонаблюдения.
— Чжан Мин, партнер убитого. В девять вечера покинул виллу, это четко зафиксировала камера у ворот.
— Ли На, любовница и секретарь убитого. В десять вечера работала сверхурочно в офисе, весь отдел может это подтвердить.
— Ван Цзяньго, личный водитель убитого. В половине десятого привез Линь Чжиюаня домой и уехал. Видеорегистратор в его машине записал весь маршрут: он не делал крюков и нигде не останавливался.
— И еще один — Лю Цян, деловой конкурент убитого. В десять вечера он выпивал в баре «Ночь» в центре города, это могут подтвердить менеджер бара и камеры наблюдения.
Выпалив все это на одном дыхании, Чэнь Вэй не удержался и вздохнул:
— Брат Юй, как будто они все сговорились. Во время предполагаемого убийства у всех есть идеальное алиби. Я уже начинаю думать, не скинулись ли они все вместе, чтобы убрать этого Линь Чжиюаня.
Лю Юй посмотрел на записку со словами «Прости, я был неправ», затем на кинжал с гравировкой «Память» и, наконец, на искаженное болью лицо жертвы.
Его мозг, словно суперкомпьютер, начал безумно работать, сопоставляя, комбинируя и сталкивая между собой все эти, казалось бы, разрозненные кусочки информации.
Дверь заперта изнутри.
Окна плотно закрыты.
Орудие убийства принадлежит жертве.
Записка похожа на предсмертную.
У всех идеальное алиби.
Один тупик за другим складывались в лабиринт под названием «Невозможно».
Спустя долгое время губы Лю Юя дрогнули.
— Дай мне телефон Линь Чжиюаня.
Его голос был очень тихим, но Чэнь Вэй отреагировал с энтузиазмом:
— Смотри, какой я предусмотрительный: он тоже в пакете! Сейчас достану.

Комментарии

Загрузка...