Мо Янь опомнился, но обнаружил, что Ди Улан куда-то исчез. Он с удрученным видом уселся на диван и с жалобным выражением посмотрел на Сюань Иче.
— Быстро попроси маленького Ланлана отдать мне противоядие, и заодно спроси, сколько мне еще терпеть запрет?
Как только Мо Янь закончил говорить, сидевший рядом с Сюань Иче Ди Учэнь рассмеялся.
— Чэньчэнь, скажи папочке, что вы дали выпить дяде Яню?
— Это надо спросить у Кункуна. Я не слишком хорошо знаком с его действием.
Ди Учэнь изобразил на лице выражение полного бессилия, и все перевели взгляды на мирно спящего маленького ангелочка. Только Мо Янь, глядя на него, чуть не задохдился от ярости.
Под всеобщими взглядами проспавший два часа Кункун наконец начал подавать признаки пробуждения. Мо Янь так взволновался, что чуть не бросился вперед, чтобы поднять Кункуна и зацеловать до смерти. Однако претворять эту мысль в жизнь он не стал: он до ужаса боялся разозлить этого маленького предка.
Кункун помахал маленькими ручками перед своими большими красивыми глазами, а затем огляделся и заметил, что все на него смотрят.
— Мамочка, я так хочу есть.
— Держи.
Все взгляды мгновенно устремились на большой пакет с закусками. Обнимавший снеки Мо Янь в этот момент походил на маленького домашнего питомца, который пытается угодить хозяину. В его полном надежды взгляде читалось немое «наслаждайтесь, сколько душе угодно».
— Спасибо, дядя Янь!
В нежном детском голоске звучали отчетливые нотки раннего младенчества. Маленькие ручки бесцеремонно забрали большой пакет с закусками, и ребенок принялся уплетать угощение за обе щеки.
Когда Кункун уже почти наелся, Сюань Иче — под умоляющим взглядом Мо Яня — бесстрастно подал голос:
— Кункун, что за лекарство вы дали дяде Яню?
— Папочка тоже хочет попробовать? Тогда мамочке придется несладко.
Ди Уюэ, сидевшая рядом, услышав первую фразу, фыркнула и громко рассмеялась. Однако вторая половина слов Кункуна заставила ее лицо мгновенно покраснеть от сдерживаемого смеха.
— Так на какой срок рассчитано лекарство, которое вы на этот раз дали дяде Яню? — Сюань Иче чувствовал себя крайне неловко, но ради приличия перед верным братом ему пришлось задать вопрос снова.
— Примерно на три месяца, — небрежно бросил Кункун.
— А? Три месяца?! Выходит, я целых три месяца буду соблюдать пост монаха? Иче, спаси меня!
Мо Янь в три ручья залился слезами и вцепился в рукав Сюань Иче, выглядя при этом до предела жалко.
Ди Уюэ тоже остолбенела от вида Мо Яня. Если бы она не видела все своими глазами, ни за что на свете не поверила бы, что такой чарующий и немного страдающий манией чистоты мужчина способен довести себя до подобного состояния.
— Кункун, скажи папе, есть ли противоядие? — лицо Сюань Иче покрылось темными тучами, но ему пришлось временно стерпеть. Подумать только, он сам уже давным-давно не искал женщин, и ничего, живет же. Куда уж этому задире до него.
— Папочка, я не готовил противоядие. Вообще-то, в прошлый раз все должно было закончиться через три дня, но кто же знал, что кое-кто решит выпить препарат во второй раз? Тут уж ничего не поделаешь. Я же спроектировал это средство так, чтобы его эффекты суммировались: если выпить в третий раз, действие, пожалуй, продлится целый год.
Кункун даже не подозревал, насколько ужасно созданное им лекарство. Он знал лишь одно: против мужчин оно работает безотказно.
— О боги, почему все так? Сокровище мое Кункун, неужели ты не можешь немного облегчить проблему твоего дядюшки? Хотя бы сократить срок на месяц?
— Дядя, мне еще нужно над этим поработать. Сам понимаешь, кроме тебя это зелье никто не пробовал, и я толком не знаю, каков будет эффект. Так что мне придется ставить опыты заново — даже не знаю, совпадет ли организм маленького кролика с твоим случаем?
Кункун захлопал большими глазами, глядя на Мо Яня с невинным видом милого ангелочка.
Мо Янь внутренне содрогнулся от ужаса. Какой же злобный этот малыш! Захотел использовать меня для экспериментов, так и сказал бы прямо, зачем столько кругов нарезать? Но ради собственного счастья придется рискнуть.
— Тогда используй в качестве подопытного дядю, так ведь будет намного быстрее?
Вид Мо Яня, готового к самопожертвованию, заставил Кункуна тихонько хихикать про себя. Впрочем, внешне мальчик по-прежнему изображал глубокую задумчивость и лишь спустя долгое время протянул:
— Ладно, тогда побеспокою дядю Яня.
Когда они вслед за Кункуном вошли в его маленькую базу, все четверо окончательно лишились дар речи. Вся комната была заставлена бутылками и баночками, повсюду виднелось множество высокотехнологичных приборов. Шагавший впереди Мо Янь внезапно понял, что идущий впереди ребенок — никакой не ангел, он страшнее любого демона. Похоже, именно он, Мо Янь, и есть тот самый пугливый белый кролик, которого в любой момент могут утащить и сожрать.
Наньгун Инь сидел в гостиной, глядя на одинокую женскую силуэт-фигуру спиной к нему на балконе. Все, что требовалось объяснять, он уже давно объяснил — почему же она до сих пор не может его простить?
— Бин? — нерешительно позвал Наньгун Инь девушку на балконе.
— Инь, прошло столько лет. Даже если все недомолвки между нами давно разъяснены, в моем сердце это шрам, который невозможно стереть. Раз мы столько лет шли врозь и столько лет заблуждались, давай просто продолжим жить вот так, тихо и размеренно.
В холодном голосе Бай Бин не чувствовалось ни капли тепла — в нем звучала непреклонная решимость.
— Я люблю тебя.
— Инь, не надо так. У нас с тобой не может быть будущего.
— Почему? Неужели в твоем сердце появился кто-то другой?
— Инь, неужели ты не понимаешь? Я не могу находиться рядом с человеком, которого столько лет ненавидела! — Бай Бин резко повернулась и отчаянно закричала на Наньгун Иня, словно надеялась выплеснуть всю накопившуюся на душе тоску, чтобы ей наконец стало легче.
Всю ту боль, что она терпела все эти годы, ей причинили лишь грязные мелкие интрижки его отца и той женщины. Как она могла смириться и просто отпустить прошлое?
Глядя на ее мучения, он и сам чувствовал себя не лучше. Если бы только было можно, он действительно хотел подарить ей счастье. Но теперь он, похоже, утратил даже такое право и мог лишь беспомощно смотреть на ее страдания.
Наньгун Инь в одиночестве сидел в углу бара и непрерывно пил. Всегда изысканный и утонченный на людях мужчина внезапно выглядел совершенно павшим духом, что, впрочем, лишь сильнее привлекало женские взгляды. К тому же Наньгун Инь обладал внешностью писаного красавца: в нем не было суровой холодности Сюань Иче или чарующей притягательности Мо Яня, а его отрешенный от мирской суеты аристократический темперамент заставлял окружающих ощущать небывалое умиротворение.
— Проваливайте! — рявкнул Наньгун Инь на крутившихся рядом с ним женщин, в гневе обрывая их попытки подойти ближе.
Сейчас ему хотелось лишь побыть одному, а вовсе не отвлекаться на жаждущих легких безумств девиц. В его сердце Бай Бин занимала место чистой, непорочной богини. Раньше он хотя бы мог оставаться рядом с ней, слушая ее сокровенные мысли. Теперь же у него не осталось даже права смотреть на нее издалека.
Когда Мо Янь примчался в бар, Наньгун Инь был уже в стельку пьян: пьяный вдрызг, он уткнулся лицом в стол и снова и снова выкрикивал имя Бай Бин — точь-в-точь так же, как в тот день, когда они впервые встретили его много лет назад. Тогда его, отбивавшегося от уличных хулиганов в темном переулке, подобрали и привели с собой, а он все бредил в беспамятстве, повторяя лишь одно женское имя.

Комментарии

Загрузка...