Сюй Дафу, завершив дела, поспешил обратно во дворец.
Е Юньтин приказал ему выяснить, кто из нерадивых евнухов проболтался о том, что Фу Цинъюнь прибыла во дворец.
Сюй Дафу на мгновение замер, но тут же принял приказ и отправился исполнять. Прослужив при Е Юньтине долгие годы, он прекрасно понимал, что к чему.
Не прошло и полчаса, как Сюй Дафу выяснил: виноват оказался младший евнух, прислуживавший снаружи. Сюй Дафу лично отвел его на дворцовую экзекуцию, после чего вернулся в кабинет императора с докладом.
Хотя виновный был наказан, лицо Е Юньтина оставалось мрачным. Если об этом узнает императрица, слухи разлетятся мгновенно.
— Как идут дела за пределами дворца? — спросил Е Юньтин.
— Ваше Величество, не извольте беспокоиться. Я уже подкупил уличных сказителей и нескольких нищих, чтобы они быстро распространили нужные вести. Полагаю, уже завтра это даст плоды, — Сюй Дафу опустил голову.
В столице именно сказители лучше всех умели раздуть историю, а нищие, снующие по всем переулкам, могли разнести её в каждый уголок города.
Император так старается ради госпожи Фу — это поистине великая милость. Сюй Дафу украдкой взглянул на своего господина и осторожно спросил:
— Ваше Величество, вы так помогаете госпоже Фу... неужели вы... питаете к ней чувства?
— А? — Е Юньтин вздрогнул, перевел на него взгляд и приподнял бровь. — А ты как думаешь?
Сердце Сюй Дафу сжалось, он поспешно опустился на колени:
— Раб не смеет...!
— Ха-ха-ха!
Е Юньтин громко рассмеялся, поднялся с трона, подошел к нему и, тяжело похлопав по плечу, тихо произнес:
— Девчонка А-Юнь сама называет меня стариком, неужели я стану старым быком, который жует молодую траву?
В этой жизни он любил лишь одну женщину. И этого было достаточно. Если уж кто и подходит этой девчонке, так это его младший брат Е Цзюньлань.
Е Юньтин широким шагом вышел из кабинета, и Сюй Дафу поспешил следом. Он мысленно выдохнул с облегчением. К счастью, у императора нет никаких иных помыслов. Его отношение к госпоже Фу — лишь чистое покровительство.
Осенний дворец был прохладен, каждое дерево и цветок выглядели необычайно ярко. Возможно, в преддверии зимы цветы старались расцвести как можно пышнее, чтобы не зря прийти в этот мир.
Матушка Жун намеренно повела Фу Цинъюнь к залу Сяннин обходными путями, где было поменьше людей. Императрица велела по возможности не афишировать визит Фу Цинъюнь. Слуги во дворце были языкастыми, и весть легко могла дойти до ушей императора, а императрица не желала его гневить.
Путь через безлюдные места оказался куда длиннее, пришлось сделать изрядный крюк, прежде чем они добрались до зала Сяннин. Матушка Жун была уже немолода, и от долгой ходьбы утомилась. Оглянувшись, она увидела, что Фу Цинъюнь по-прежнему выглядит невозмутимой, а вот идущая следом Цянвэй тяжело дышит.
Матушка Жун удивилась: девчонка даже не покраснела, сердце у неё бьется ровно, да еще и улыбается. Не став ломать над этим голову, она попросила Фу Цинъюнь подождать, а сама вошла внутрь доложить о прибытии.
Фу Цинъюнь слегка кивнула. На самом деле она прекрасно понимала, что матушка Жун намеренно вела их глухими тропами. Только вот не знала, что на уме у императрицы. Кажется, она ничем не прогневала её?
— Госпожа, как вы думаете, что на уме у этой матушки? Зачем было тащить нас такой дорогой? — Цянвэй обмахивалась рукой, она окончательно выбилась из сил.
— Когда на сердце покой, и жара не страшна, — ответила Фу Цинъюнь. — Императрица просто решила нас испытать.
Цянвэй помрачнела. Испытать, как же! У госпожи есть навыки боевых искусств, ей не привыкать, а вот она — другое дело. Знала бы заранее, тоже поучилась бы вместе с госпожой.
Матушка Жун вышла, проводила Фу Цинъюнь внутрь, а Цянвэй оставила ждать снаружи.
В зале Сяннин императрица Су Цин, облаченная в фениксовое платье, величественно восседала на троне. Фу Цинъюнь сложила руки и опустилась на колени, совершая чинный поклон в знак почтения.
Су Цин наблюдала за её движениями, внимательно разглядывая гостью.
Абрикосовое платье, поверх которого была накинута тонкая вышитая накидка того же тона, подол, мягко расстилающийся по полу — просто и со вкусом. Черные, как смоль, волосы собраны белой лентой и украшены лишь одной серебряной заколкой.
Облик её был изящен и прекрасен, черты лица — тонки, а в выражении бровей читалась скрытая сила.
Это была её дочь. Фу Цинъюнь.

Комментарии

Загрузка...