Глава 86

Глава 86. Чудак— Да отпусти же меня, люди вокруг! — понизив голос, умоляла Сюй Юнь. Её щёки пылали так, словно к ним приложили раскалённые угли, а лицо залил густой пунцовый румянец.— Пусть смотрят! Мы с тобой считай вековые супруги, чего стесняться? — Наглец демонстративно включил дурака и вытянул губы, намереваясь влепить сочный поцелуй прямо в её аленькую щечку.— Отпусти, кому говорю! — Сюй Юнь готова была провалиться сквозь землю.С отъездом Господина Хуа у дверей осталась дежурить группа охранников. Стоя неподалеку, парни вытаращили глаза, с жадностью наблюдая за пикантной сценой. У кого-то из них даже слюнки потекли — каждый мысленно представлял себя на месте Чу Тяньшэна.— Хочешь, чтобы отпустил? Без проблем! Сделай «чмок» своего муженька, и я свободен, — даже у Чу Тяньшэна, чья кожа на лице была толще городской стены, от собственных елейных слов мурашки побежали по спине, что уж говорить о бедной девушке.Сюй Юнь смотрела на него, как на упыря. Будь здесь сейчас глубокая выгребная яма, она не колеблясь прыгнула бы туда, лишь бы сбежать от этого позора.— Скотина... — прошипела она и, безысходно сдавшись, молниеносно ткнулась губами ему в щеку.Чу Тяньшэн даже не успел смаковать момент — почувствовал лишь лёгкий, прохладный ветерок на коже, как она тут же отвернулась. «Чёрт, я же даже приготовиться не успел!» — про себя ругнулся наглец.Оставшись недовольным, Чу Тяньшэн не только не разжал объятий, но и с ещё более подлой ухмылкой выпятил губы:— Щечка не считается! Давай в губки!Он зажмурился, приготовясь вкусить сладость победы.— Да чтоб ты сдох! — Доведённая до каления Сюй Юнь внезапно проявила невероятную сообразительность. Она со всей дури занесла ногу и обрушила её каблук прямо на подъем стопы Чу Тяньшэна.Поскольку она была при исполнении, на ней красовались туфли на острейших шпильках. Говорят, природа наделила женщин абсолютным оружием против ухажёров. И этим смертоносным клинком, наводящим ужас на мужчин, всегда были именно шпильки. Узкая стальная набойка под весом разъярённой девушки превратилась в настоящую пику, способную раздробить кости стопы.Чу Тяньшэн на собственной шкуре познал истинный смысл выражения «за радостью следует кручина». Совершенно не ожидавший удара, он принял весь урон на себя. Его лицо мгновенно скривилось и налилось лилово-багровым цветом. Самое ужасное, что вокруг были люди, и он не мог даже взвыть в голос!Всё его тело забила крупная дрожь, а хватка сама собой ослабла. Пользуясь моментом, Сюй Юнь ловко выскользнула из его объятий и бросилась наутёк.— Ты что творишь, Сюй Юнь?! Это же чистое убийство собственного мужа! — сквозь сжатые зубы прошипел Чу Тяньшэн, корчась от адской боли.— Так тебе и надо! — даже не обернувшись, крикнула девица и дала дёру. Она летела во весь опор, будто за ней гнался сам дьявол, пожалев, что у неё всего две ноги, а не четыре.Влетев в свой кабинет, Сюй Юнь с грохотом захлопнула дверь, прижала руку к бешено колотящейся груди и перевела дух.«Надеюсь, я ничего ему не сломала...» — вдруг пронеслось у неё в голове.Вопреки сочным проклятиям, в душе зашевелилось невольное беспокойство. Чу Тяньшэн корчился слишком натурально, чтобы это было притворством. Раньше она уже применяла этот приём против назойливых кавалеров, и парочка из них отправилась прямо в травматологию. Мысли девушки смешались в сплошной тревожный ком...Тем временем Чу Тяньшэн плюхнулся на ступеньку, сорвал туфлю и сдернул носок. На подъёме стопы уже наливался синяк размером с кулак, мгновенно раздувшийся в синеватую опухоль.«Твою мать... Всю жизнь соколов ловил, а тут мелкая пичуга глаз выклевала!» — досадовал Чу Тяньшэн.— Брат Чу, может, мне льда принести, приложить? — к нему подбежал один из охранников. По его судорожно дергающимся плечам было видно, с каким трудом он сдерживает хохот.— Мать твою, да ржи уже в голос, а то еще грыжу наживёшь, — огрызнулся Чу Тяньшэн, смерив его свирепым взглядом.Парня не пришлось просить дважды — он заходился от хохота. Впрочем, второй охранник оказался проворнее: где-то добыл жмень льда, замотал его в целлофановый пакет и бережно приложил к опухшей ноге. Приятный холодок тут же притупил пульсирующую боль.— Брат Чу, ну ты даёшь! Сам факт, что ты полапал сестрицу Сюй и остался жив — это уже подвиг! — лебезя, промолвил парень, когда лицо начальника немного разгладилось.— Ты на что это намекаешь, сучий потрох? — Чу Тяньшэн состряпал суровую мину.Однако охранник ничуть не испугался. Ещё в бытность простым стражником Чу Тяньшэн держался с парнями на равных, так что подчиненные обожали его за простоту и отнюдь не трепетали перед ним.— Какой же это поклёп, брат Чу? Кабы мне перепало сестрицу Сюй поцеловать, я бы дозволил ей обе мои ноги раздавить!Чу Тяньшэн аж обомлел. Надо же, у Сюй Юнь тут целая армия поклонников-мазохистов!— Ладно, так и быть. Завтра скажу этой пичуге, чтоб она тебе пару раз на ноги наступила, — хмыкнул Чу Тяньшэн.— Да вы благодетель мой! Спасибо, брат Чу! — парень сиял так, будто ему пообещали золотые горы.Окончательно выпав в осадок от такого идиотизма, Чу Тяньшэн отвесил мазохисту волшебный пендель под зад. Тот с довольной рожей отскочил и почесал дальше, а Чу Тяньшэн лишь тяжело вздохнул.Нога всё ещё горела огнём, главная виновница сбежала, и Чу Тяньшэн решил, что пора двигать домой. Но стоило ему подняться, как в кармане зазвонил телефон. На экране высветился номер Старого Паука.«И чего этому дьяволу понадобилось?» — пробормотал Чу Тяньшэн, сдвигая слайдер ответа.— Босс, дело дрянь! Я жду тебя у входа в «Феникс»! — заорал Старый Паук в трубку так, будто за ним гнались все демоны преисподней.Чу Тяньшэн от неожиданности оглох на одно ухо.— Ты совсем из ума выжился, Старый Паук?! У меня чуть перепонки не лопнули!В ответ раздались лишь короткие гудки. Эта скотина просто сбросила звонок!Убрав телефон, Чу Тяньшэн помрачнел. Нынче явно был не его день: хотел полапать девку — остался с разбитой ногой, а теперь даже собственные шестёрки бросают трубки! Натянув с трудом туфлю, он, нелепо хромая и скрипя зубами, поплелся к выходу из «Феникса».У ворот клуба стоял внедорожник «Лэнд Ровер». К его капоту прислонился Старый Паук с дымящейся сигаретой в зубах; лицо его было темнее тучи, с мрачным синеватым отливом. Неподалёку на корточках сидел Шэнь Саньба. Он с такой яростью втыкал бычок в асфальт, будто тот был его заклятым врагом.Завидев босса, Старый Паук щелчком отбросил сигарету и пошел навстречу. Оценив нелепую хромоту Чу Тяньшэна, он расплылся в ядовитой ухмылке:— Босс, какая из баб тебя так покалечила?— С чего ты взял, что баба, ссучье помяло? — с улыбкой ругнулся Чу Тяньшэн, удивленный такой проницательностью.— Да тут и гадать нечего! Мужика, способного тебя ранить, я еще не встречал. А если б и встретил, тут бы всё в руинах лежало. Выходит, только баба и могла! — ухмыльнулся Старый Паук, выдавая очередную порцию своей доморощенной философии.Чу Тяньшэн качнул головой и перевел взгляд на молчаливого Шэнь Саньбу:— Ну, излагайте. Что у вас там горит, раз вы так орали?Угрюмый вид Шэнь Саньбы подсказывал, что дело действительно принимает скверный оборот.— Босс, ты только не влезай! Уходи! — Шэнь Саньба вдруг поднял глаза, и его лицо исказилось в свирепой гримасе. Грудь его тяжело вздымалась, а вокруг разливалась неукротимая ярость. — Я сам всё улажу! В крайнем случае — отдам свою жизнь, и дело с концом!Лицо Чу Тяньшэна мгновенно потемнело. Он без предупреждения круто развернулся и с размаху врезал Шэнь Саньбе ногой прямо в живот.— Ах ты мразь! Героя из себя корчишь?! Жить надоело?! Да я сам тебя сейчас придушу, чтоб ты не позорил меня, дохня в чужих ногах!Удар был молниеносным и жестоким. Шэнь Саньба пролетел по асфальту пару метров, прокатился колесом и остался лежать мешком.Чу Тяньшэн вовсе не был жесток с братьями, но он органически не переносил, когда его люди начинали разыгрывать из себя обречённых мучеников. Ещё ни слова не объяснил, а уже рожу строит, словно на эшафот собрался!Получив поддых, Шэнь Саньба не только не разозлился, но лишь несколько раз судорожно кашлянул. К его щекам прилила кровь, а в глазах этого сурового мужика неожиданно блеснули слезы.— Ладно тебе, полезай в машину, — Старый Паук похлопал Шэнь Саньбу по плечу и впихнул в салон. — Пока босс с нами, даже если небо упадет — удержим.Острый взгляд Чу Тяньшэна зафиксировал, что на заднем сиденье кто-то есть. Это была женщина — Дай Сяоя, сестренка Шэнь Саньбы. Она сидела сама не своя от страха и, как только брат влетел в салон, тут же вцепилась в его рукав.Увидев её, Чу Тяньшэн даже немного смутился: всё-таки он только что при ней отвесил её брату сочный пинок. Он лишь скупо кивнул Дай Сяоя и залез на переднее сиденье, пока Старый Паук усаживался за руль.— Поздоровайся с Боссом, — тихонько подтолкнул девушку Шэнь Саньба.— З-здравствуйте, брат Чу... — робко пролепетала Дай Сяоя.В её памяти слишком свежи были воспоминания о том, с какой невероятной и пугающей жестокостью этот человек умеет расправляться с врагами, поэтому в её взгляде до сих пор сквозил неукротимый трепет.

Глава 86. Чудак

— Да отпусти же меня, люди вокруг! — понизив голос, умоляла Сюй Юнь. Её щёки пылали так, словно к ним приложили раскалённые угли, а лицо залил густой пунцовый румянец.

— Пусть смотрят! Мы с тобой считай вековые супруги, чего стесняться? — Наглец демонстративно включил дурака и вытянул губы, намереваясь влепить сочный поцелуй прямо в её аленькую щечку.

— Отпусти, кому говорю! — Сюй Юнь готова была провалиться сквозь землю.

С отъездом Господина Хуа у дверей осталась дежурить группа охранников. Стоя неподалеку, парни вытаращили глаза, с жадностью наблюдая за пикантной сценой. У кого-то из них даже слюнки потекли — каждый мысленно представлял себя на месте Чу Тяньшэна.

— Хочешь, чтобы отпустил? Без проблем! Сделай «чмок» своего муженька, и я свободен, — даже у Чу Тяньшэна, чья кожа на лице была толще городской стены, от собственных елейных слов мурашки побежали по спине, что уж говорить о бедной девушке.

Сюй Юнь смотрела на него, как на упыря. Будь здесь сейчас глубокая выгребная яма, она не колеблясь прыгнула бы туда, лишь бы сбежать от этого позора.

— Скотина... — прошипела она и, безысходно сдавшись, молниеносно ткнулась губами ему в щеку.

Чу Тяньшэн даже не успел смаковать момент — почувствовал лишь лёгкий, прохладный ветерок на коже, как она тут же отвернулась. «Чёрт, я же даже приготовиться не успел!» — про себя ругнулся наглец.

Оставшись недовольным, Чу Тяньшэн не только не разжал объятий, но и с ещё более подлой ухмылкой выпятил губы:

— Щечка не считается! Давай в губки!

Он зажмурился, приготовясь вкусить сладость победы.

— Да чтоб ты сдох! — Доведённая до каления Сюй Юнь внезапно проявила невероятную сообразительность. Она со всей дури занесла ногу и обрушила её каблук прямо на подъем стопы Чу Тяньшэна.

Поскольку она была при исполнении, на ней красовались туфли на острейших шпильках. Говорят, природа наделила женщин абсолютным оружием против ухажёров. И этим смертоносным клинком, наводящим ужас на мужчин, всегда были именно шпильки. Узкая стальная набойка под весом разъярённой девушки превратилась в настоящую пику, способную раздробить кости стопы.

Чу Тяньшэн на собственной шкуре познал истинный смысл выражения «за радостью следует кручина». Совершенно не ожидавший удара, он принял весь урон на себя. Его лицо мгновенно скривилось и налилось лилово-багровым цветом. Самое ужасное, что вокруг были люди, и он не мог даже взвыть в голос!

Всё его тело забила крупная дрожь, а хватка сама собой ослабла. Пользуясь моментом, Сюй Юнь ловко выскользнула из его объятий и бросилась наутёк.

— Ты что творишь, Сюй Юнь?! Это же чистое убийство собственного мужа! — сквозь сжатые зубы прошипел Чу Тяньшэн, корчась от адской боли.

— Так тебе и надо! — даже не обернувшись, крикнула девица и дала дёру. Она летела во весь опор, будто за ней гнался сам дьявол, пожалев, что у неё всего две ноги, а не четыре.

Влетев в свой кабинет, Сюй Юнь с грохотом захлопнула дверь, прижала руку к бешено колотящейся груди и перевела дух.

«Надеюсь, я ничего ему не сломала...» — вдруг пронеслось у неё в голове.

Вопреки сочным проклятиям, в душе зашевелилось невольное беспокойство. Чу Тяньшэн корчился слишком натурально, чтобы это было притворством. Раньше она уже применяла этот приём против назойливых кавалеров, и парочка из них отправилась прямо в травматологию. Мысли девушки смешались в сплошной тревожный ком...

Тем временем Чу Тяньшэн плюхнулся на ступеньку, сорвал туфлю и сдернул носок. На подъёме стопы уже наливался синяк размером с кулак, мгновенно раздувшийся в синеватую опухоль.

«Твою мать... Всю жизнь соколов ловил, а тут мелкая пичуга глаз выклевала!» — досадовал Чу Тяньшэн.

— Брат Чу, может, мне льда принести, приложить? — к нему подбежал один из охранников. По его судорожно дергающимся плечам было видно, с каким трудом он сдерживает хохот.

— Мать твою, да ржи уже в голос, а то еще грыжу наживёшь, — огрызнулся Чу Тяньшэн, смерив его свирепым взглядом.

Парня не пришлось просить дважды — он заходился от хохота. Впрочем, второй охранник оказался проворнее: где-то добыл жмень льда, замотал его в целлофановый пакет и бережно приложил к опухшей ноге. Приятный холодок тут же притупил пульсирующую боль.

— Брат Чу, ну ты даёшь! Сам факт, что ты полапал сестрицу Сюй и остался жив — это уже подвиг! — лебезя, промолвил парень, когда лицо начальника немного разгладилось.

— Ты на что это намекаешь, сучий потрох? — Чу Тяньшэн состряпал суровую мину.

Однако охранник ничуть не испугался. Ещё в бытность простым стражником Чу Тяньшэн держался с парнями на равных, так что подчиненные обожали его за простоту и отнюдь не трепетали перед ним.

— Какой же это поклёп, брат Чу? Кабы мне перепало сестрицу Сюй поцеловать, я бы дозволил ей обе мои ноги раздавить!

Чу Тяньшэн аж обомлел. Надо же, у Сюй Юнь тут целая армия поклонников-мазохистов!

— Ладно, так и быть. Завтра скажу этой пичуге, чтоб она тебе пару раз на ноги наступила, — хмыкнул Чу Тяньшэн.

— Да вы благодетель мой! Спасибо, брат Чу! — парень сиял так, будто ему пообещали золотые горы.

Окончательно выпав в осадок от такого идиотизма, Чу Тяньшэн отвесил мазохисту волшебный пендель под зад. Тот с довольной рожей отскочил и почесал дальше, а Чу Тяньшэн лишь тяжело вздохнул.

Нога всё ещё горела огнём, главная виновница сбежала, и Чу Тяньшэн решил, что пора двигать домой. Но стоило ему подняться, как в кармане зазвонил телефон. На экране высветился номер Старого Паука.

«И чего этому дьяволу понадобилось?» — пробормотал Чу Тяньшэн, сдвигая слайдер ответа.

— Босс, дело дрянь! Я жду тебя у входа в «Феникс»! — заорал Старый Паук в трубку так, будто за ним гнались все демоны преисподней.

Чу Тяньшэн от неожиданности оглох на одно ухо.

— Ты совсем из ума выжился, Старый Паук?! У меня чуть перепонки не лопнули!

В ответ раздались лишь короткие гудки. Эта скотина просто сбросила звонок!

Убрав телефон, Чу Тяньшэн помрачнел. Нынче явно был не его день: хотел полапать девку — остался с разбитой ногой, а теперь даже собственные шестёрки бросают трубки! Натянув с трудом туфлю, он, нелепо хромая и скрипя зубами, поплелся к выходу из «Феникса».

У ворот клуба стоял внедорожник «Лэнд Ровер». К его капоту прислонился Старый Паук с дымящейся сигаретой в зубах; лицо его было темнее тучи, с мрачным синеватым отливом. Неподалёку на корточках сидел Шэнь Саньба. Он с такой яростью втыкал бычок в асфальт, будто тот был его заклятым врагом.

Завидев босса, Старый Паук щелчком отбросил сигарету и пошел навстречу. Оценив нелепую хромоту Чу Тяньшэна, он расплылся в ядовитой ухмылке:

— Босс, какая из баб тебя так покалечила?

— С чего ты взял, что баба, ссучье помяло? — с улыбкой ругнулся Чу Тяньшэн, удивленный такой проницательностью.

— Да тут и гадать нечего! Мужика, способного тебя ранить, я еще не встречал. А если б и встретил, тут бы всё в руинах лежало. Выходит, только баба и могла! — ухмыльнулся Старый Паук, выдавая очередную порцию своей доморощенной философии.

Чу Тяньшэн качнул головой и перевел взгляд на молчаливого Шэнь Саньбу:

— Ну, излагайте. Что у вас там горит, раз вы так орали?

Угрюмый вид Шэнь Саньбы подсказывал, что дело действительно принимает скверный оборот.

— Босс, ты только не влезай! Уходи! — Шэнь Саньба вдруг поднял глаза, и его лицо исказилось в свирепой гримасе. Грудь его тяжело вздымалась, а вокруг разливалась неукротимая ярость. — Я сам всё улажу! В крайнем случае — отдам свою жизнь, и дело с концом!

Лицо Чу Тяньшэна мгновенно потемнело. Он без предупреждения круто развернулся и с размаху врезал Шэнь Саньбе ногой прямо в живот.

— Ах ты мразь! Героя из себя корчишь?! Жить надоело?! Да я сам тебя сейчас придушу, чтоб ты не позорил меня, дохня в чужих ногах!

Удар был молниеносным и жестоким. Шэнь Саньба пролетел по асфальту пару метров, прокатился колесом и остался лежать мешком.

Чу Тяньшэн вовсе не был жесток с братьями, но он органически не переносил, когда его люди начинали разыгрывать из себя обречённых мучеников. Ещё ни слова не объяснил, а уже рожу строит, словно на эшафот собрался!

Получив поддых, Шэнь Саньба не только не разозлился, но лишь несколько раз судорожно кашлянул. К его щекам прилила кровь, а в глазах этого сурового мужика неожиданно блеснули слезы.

— Ладно тебе, полезай в машину, — Старый Паук похлопал Шэнь Саньбу по плечу и впихнул в салон. — Пока босс с нами, даже если небо упадет — удержим.

Острый взгляд Чу Тяньшэна зафиксировал, что на заднем сиденье кто-то есть. Это была женщина — Дай Сяоя, сестренка Шэнь Саньбы. Она сидела сама не своя от страха и, как только брат влетел в салон, тут же вцепилась в его рукав.

Увидев её, Чу Тяньшэн даже немного смутился: всё-таки он только что при ней отвесил её брату сочный пинок. Он лишь скупо кивнул Дай Сяоя и залез на переднее сиденье, пока Старый Паук усаживался за руль.

— Поздоровайся с Боссом, — тихонько подтолкнул девушку Шэнь Саньба.

— З-здравствуйте, брат Чу... — робко пролепетала Дай Сяоя.

В её памяти слишком свежи были воспоминания о том, с какой невероятной и пугающей жестокостью этот человек умеет расправляться с врагами, поэтому в её взгляде до сих пор сквозил неукротимый трепет.