Хотя у них уже было определенное представление о Се Фанчэне, в этот момент Ци Чанъян всё же не удержался:
— Эй!
Видя, что тот снова собирается приняться за нравоучения, Се Фанчэн поспешно подхватил свою дубинку:
— Пойду присмотрю за Лю Ханьси поблизости.
С этими словами он крутанулся на каблуках и зашагал прочь.
— Эй!... Ай, — Ци Чанъян испытал досадное чувство, когда ждешь от человека многого, а он не оправдывает надежд.
Стоявшая рядом Гу Шаньшань попыталась его утешить:
— Раз брат Се так силен, у него наверняка свой собственный стиль прохождения данжа, так что ты, Ци-гэ, не переживай.
Ци Чанъян и сам прекрасно понимал: с такой силой, как у Се Фанчэня, ему вместо того, чтобы беспокоиться за этого парня, стоило бы побеспокоиться о себе.
Но от этого человека исходило какое-то необъяснимое ощущение — одновременно до крайности надежное и до крайности нелепое, из-за чего Ци Чанъян невольно продолжал за него переживать.
Обладавший уникальным стилем прохождения Се Фанчэн, оказавшись в бадминтонном зале, буквально растворился в нем, словно капля воды в море, и быстро смешался с толпой пациентов-NPC.
Впрочем, он и впрямь присматривал за Лю Ханьси.
Причем не только следил сам, но и привлек дармовую рабочую силу.
— Девятый, будь добр, последи за Третьим, вечером велю повару добавить тебе порцию! — это предназначалось послушному и кроткому Девятому.
— Первый, последи за Третьим. Не хочешь? — Се Фанчэн взмахнул дубинкой в руке.
Первый втянул голову в плечи и тут же поинтересовался:
— Почему Третий?
Лицо Се Фанчэня осталось невозмутимым:
— Разве хорошо называть его Маленьким Санем?
Первый:
— ......
Распорядившись своими правым и левым стражами, Се Фанчэн уселся в самом углу площадки, неторопливо извлек из-за пазухи книгу и принялся увлеченно читать.
Тем временем Лю Ханьси играл в бадминтон, причем воланом по-прежнему служил его правый глаз. Волан со свистом и грохотом летал туда-сюда, а когда взмывал особенно высоко, едва не задевал потолок; глазное яблоко непрерывно вращалось напротив стеклянной перегородки между читальным залом и бадминтонным злом.
Раз... Два...
Вдруг, словно совершив ошибочный удар при подаче, глазное яблоко издало легкий щелчок и прилипло к оконному стеклу, уставившись черным зрачком прямо в читальный зал.
Внутри читального зала Ци Чанъян и остальные еще раз сопоставили и закрепили уже имеющуюся информацию, после чего вновь погрузились в поиски, напоминавшие иголку в стоге сена.
Книги на полках были пересмотрены еще даже наполовину, и теперь все продолжали выискивать полезные зацепки, усердно готовясь к выживанию в последний день и успешному прохождению данжа.
Глазное яблоко бегло оглядело эту компанию, после чего с явной потерей интереса отвело взгляд.
Оно чуть повернулось: несмотря на то, что это был безжизненный орган зрения, сейчас в нем проступили фанатичное трепетание и бережная нежность.
Черный зрачок уставился строго на самую верхушку третьего книжного шкафа...
Лю Ханьси стоял на полу, резко запрокинув голову; оставшийся левый глаз и прилипший к стеклу правый синхронно и неотрывно смотрели на груду костей.
Исчезли.
— ...Мама, — с разбитым сердцем и растерянностью во взгляде, бессознательно пробормотал Лю Ханьси.
В этот самый момент до его слуха донесся голос:
— Мама? Кто? Гэ Цзюань?
Шея Лю Ханьси оцепенела, и он медленно, по сантиметру, повернул голову.
Рядом с ним знакомое лицо созерцало стеклянную перегородку.
Се Фанчэн приложил руку ко лбу козырьком и прищурился:
— Твои глаза вообще нормально видят? Только что так лупил им по волану, разве не грязно?
Лю Ханьси молча смотрел на него, а затем вдруг резко развернулся и попытался сбежать.
Но у него за спиной Первый и Девятый, словно духи стражи Хэн и Ха, преградили путь: каждый подхватил его под руку и приподнял над землей.
Лю Ханьси бешено засучил ногами и завопил на всю округу:
— Сюй Гао! Дай Мэнгуэй! Вы двое предателей, а-а-а-а-а-а!
Остальные пациенты в бадминтонном зале тоже по очереди повернули головы. Кто-то заколебался, сделал пару шагов вперед, словно намереваясь разнять драку, но тут же был схвачен стоявшим рядом пациентом.
— Не ходи...
Пациенты-NPC обычно разговаривали очень медленно, и Се Фанчэн со своими стражами успел подойти вплотную к тому, кто хотел вмешаться, прежде чем расслышал продолжение фразы:
— Это... очень страшно.
Се Фанчэн оглянулся и увидел, как рослый, почти двухметровый Шестой пациент, договорив, неторопливо втянул голову в плечи с видом крайнего ужаса.
Се Фанчэн изумленно хмыкнул:
— Я человек крайне рассудительный, когда это я без всякой причины бил людей? Правда, Первый, Девятый?
Глаза Девятого излучали предвкушение мясных фрикаделек, и он тут же четко кивнул:
— Угу!
Первый демонстративно отвернулся в сторону.
Троица вместе с пленным именно так и покинула бадминтонный зал. Вернувшись в соседний читальный зал, Се Фанчэн постучал в дверь и высунул голову:
— Всё еще ищете подсказки?
У всех нервы были на пределе, глаза от бесконечного перелистывания книг слезились, но расслабиться никто не смел. Увидев его, все разом прочувствовали, почему Ци Чанъян испытывал такой гнев.
Все они были офисным планктоном одного отдела: некоторые на работе отсиживались в тисках халтуры и уходили ровно в пять, а иные трудились в поте лица и при этом вечно оставались на сверхурочные.
Ци Чанъян, сидевший у газетной стойки возле входа, бросил на него взгляд, полный разочарования в чужих способностях.
Се Фанчэн сделал вид, что ничего не заметил:
— Кхе, я тоже нашел зацепку.
— Какую?
Се Фанчэн махнул рукой, и Первый с Девятым внесли пленника внутрь.
Лю Ханьси больше не брыкался, лишь злобно уставился на Се Фанчэня.
Се Фанчэн указал на стеклянное окно:
— Этот парень только что подглядывал там и звал маму.
Ци Чанъян замер и переглянулся с Гу Шаньшань.
Похоже, их догадка подтвердилась: скелет на верхней полке третьего книжного шкафа действительно принадлежал Гэ Цзюань.
Ци Чанъян извлек из системного инвентаря леденец и протянул его Лю Ханьси.
[Предмет: Нет никого, кто не любил бы леденцы.]
— Малыш, братец может задать тебе пару вопросов?
Лю Ханьси взглянул на него:
— Нет.
Тут же чья-то тяжелая рука опустилась на плечо Лю Ханьси:
— Мелкий, разговаривай вежливо!
Лю Ханьси:
— ......
Ци Чанъян подумал про себя, что это уж слишком свирепый подход.
Но зато исключительно действенный.
Он достал кольцо с выгравированными буквами CXY, и взгляд Лю Ханьси мгновенно изменился.
— Верни мне!!
Ци Чанъян тут же поднял кольцо высоко над головой. Лю Ханьси пару раз подпрыгнул, но даже близко не смог дотянуться.
По сравнению с остальными пациентами-NPC, этот единственный нормальный человек казался пугающе слабым.
— Это твое? Я нашел его на самой макушке третьего книжного шкафа. Если оно твое, то как ты ухитрился засунуть его так высоко?
Вчера Се Фанчэн и Гу Шаньшань ходили на кухню и только после получения стремянки смогли достать кольцо.
Но кухонный NPC четко говорил, что вещи из кухни выносить нельзя.
Обладающий столь заурядной силой Лю Ханьси — как он вообще мог забраться так высоко и оставить там кольцо?
Лю Ханьси молчал.
Ци Чанъян сделал вид, что собирается убрать кольцо обратно, и тогда Лю Ханьси испуганно выпалил:
— Это Ван Хэ! Это он помог мне положить его туда!
Ван Хэ — это Шестой, пациент ростом почти два метра.
С его длинными руками он вполне мог дотянуться и спрятать кольцо в куче костей.
Ци Чанъян снова спросил:
— Зачем ты вообще засунул кольцо наверх?
Лю Ханьси поджал губы:
— Не твое дело, захотел и засунул.
Се Фанчэн:
— Ого, какой невоспитанный паренек.
Лю Ханьси посмотрел на него:
— Ты еще более невоспитанный!
— И то верно, — кивнул Се Фанчэн. — Могу быть еще в сто раз невоспитаннее, хочешь проверить?
Лю Ханьси покосился на дубинку в его руке и перевел взгляд на Ци Чанъяна.
— Вернешь мне кольцо — тогда расскажу.
Кольцо было ключевым предметом, чтобы пережить ночь и справиться с директором, так что Ци Чанъян мог лишь покачать головой:
— Завтра отдам.
— Завтра? — Лю Ханьси странно усмехнулся. — Завтра оно уже не понадобится...
Ци Чанъян нахмурился:
— В смысле?
На этот раз Лю Ханьси лишь холодно хохотнул.
— Завтра сами узнаете.
Брови Ци Чанъяна сошлись на переносице.
Обычно в таких ситуациях продолжать расспросы не имело смысла: если NPC не хочет говорить, игроку крайне сложно вытянуть из него правду.
Вглядываясь в выражение лица Лю Ханьси, он вдруг произнес:
— А ты знаешь, что нынешняя Гэ Цзюань — вовсе тебе не мать?
Лю Ханьси бросил на него короткий взгляд:
— Знаю.
— Тогда... кем приходятся друг другу директор и твоя мать?
Лю Ханьси окинул его ледяным, полным мрачной злобы взглядом.
Гу Шаньшань тут же сменила тему:
— Сяо Си, у тебя были плохие отношения со старшей сестрой?
Вчера, когда зашла речь о том, что директор «сожрал» Лю Ханьюэ, Лю Ханьси отреагировал с явным возбуждением.
Но почему?
Если они не ошибались, один из глаз Лю Ханьси принадлежал Лю Ханьюэ. При таком раскладе младший брат в любом случае должен был испытывать хоть какое-то чувство вины перед сестрой.
Стоило упомянуть Лю Ханьюэ, как выражение лица мальчика мгновенно изменилось.
— Это она до смерти довела маму!!
Сунь Мяо не выдержал в стороне:
— Разве дело не в том, что Гэ Цзюань отдала тебе глаза твоей сестры, а Лю Ханьюэ приняла лекарство этой больницы, из-за чего ее характер кардинально изменился...
— Да кому нужны ее глаза! — выкрикнул Лю Ханьси и собственными пальцами вырвал левый глаз, который теперь резво крутился у него на ладони. — Мне даром не сдалась эта паршивая гляделка!
Присутствующие переглянулись.
Если Лю Ханьси он был не нужен, неужели это Гэ Цзюань насильно заставила Лю Ханьюэ отдать глаз?

Комментарии

Загрузка...