Хань Ци сидел за столом, не сводя глаз с вошедшего человека.
Лу Сяоцинь встретилась с ним взглядом, но тут же опустила голову. Она застыла у порога, не в силах сдвинуться с места.
Хань Ци прищурился, пребывая в отличном расположении духа.
Рты, покрывавшие его тело, медленно растягивались в улыбках, словно голодные волки, почуявшие добычу.
— Госпожа Лу, — произнес Хань Ци, — время вашего приема начинается. Прошу, присаживайтесь.
Лу Сяоцинь до боли закусила нижнюю губу, пытаясь приободрить себя.
Ци-гэ говорил, что пока не нарушишь правило убийства, Доктор не посмеет напасть, он лишь пытается запугать!
Вчера Ци-гэ и остальные прошли через настоящий ад, рискуя жизнями ради этих крупиц информации. Гу Шаньшань, такая же новичок, как и она, смогла выжить, лавируя между двумя опасными монстрами. Ци-гэ сделал для них уже слишком много, она не должна быть обузой.
Лу Сяоцинь глубоко вдохнула и, собравшись с духом, подняла взгляд.
На лице и руках Хань Ци один за другим беззвучно скалились рты.
Девушку передернуло, она прижала ладони к губам, чтобы не закричать.
Хань Ци с притворной заботой поинтересовался:
— Что случилось, госпожа Лу? Вы увидели что-то странное?
Лу Сяоцинь, дрожа, плотно сжала губы и, не смея пошевелиться, отрицательно качнула головой.
Рты на теле Хань Ци заулыбались еще шире — им нравилось видеть страх жертвы.
Подгоняемая нетерпеливым взглядом Доктора, Лу Сяоцинь на ватных ногах подошла к столу и присела на самый край стула.
— Госпожа Лу, вы выглядите неважно. Вас что-то напугало?
Она молчала, лишь отрицательно мотала головой, зажмурившись, чтобы не видеть его.
Хань Ци пристально смотрел на нее, и в его взгляде искаженное удовольствие начало сменяться жестокостью и гневом.
— Ты ведь видела, не так ли? — он подался вперед, но голос прозвучал не из его горла — это заговорил один из ртов на его теле.
Слезы, смешиваясь с потом, катились по лицу Лу Сяоцинь. Она отчаянно затрясла головой:
— Я ничего не видела... ничего...
Рты на теле Хань Ци заговорили наперебой:
— Она видела, она притворяется! Доктор, нужно увеличить ей дозу!
— Непослушные пациенты должны отправляться в карцер! Госпожа Лу, лучше говори правду!
— Таблетки... дайте ей таблетки! Я хочу откусить первый кусочек!
— Отстань! Это моя очередь!
— Хи-хи...
— Она закрыла уши! Она все слышит!
— Я... я ничего не слышу! — выпалила Лу Сяоцинь и тут же осеклась, распахнув глаза.
Улыбка Хань Ци стала еще шире.
— Что? Госпожа Лу, почему вы так сказали? У вас слуховые галлюцинации? Это плохой знак! Похоже, дозу придется увеличить...
Лицо Лу Сяоцинь стало белее мела.
Дрожащими руками она вытерла слезы и пролепетала:
— У меня нет галлюцинаций... я... я ничего не слышу...
— В самом деле? — Хань Ци широко улыбнулся, и рты на его теле издали гортанный смех, эхом разнесшийся по пустому кабинету.
Лу Сяоцинь была на грани срыва. Она умоляюще смотрела на жестокого монстра:
— Я правда ничего не слышу, вокруг... вокруг все как обычно...
— Правда?
Хань Ци склонил голову набок, обнажая рот, занимавший добрую половину его шеи.
Рот открывался и закрывался, с него, казалось, капала слюна.
— И действительно все как обычно? — с издевкой переспросил он.
— У-у-у... да... все... все как обычно...
В кабинете снова раздался леденящий душу смех.
Хань Ци усмехнулся:
— Тогда, госпожа Лу, докажите мне это.
Он медленно приближался. Лу Сяоцинь вжалась в стену, но не смогла остановить его, когда он поднес рот на своей шее прямо к ее лицу.
Это был женский рот с идеально ровными зубами, который сейчас приоткрылся, показывая кончик языка.
Хань Ци уставился на нее огромными глазами:
— Госпожа Лу, что вы видите?
Девушка чувствовала, что теряет сознание. В голове была пустота, тело била крупная дрожь, но в глубине души пульсировала мысль: нельзя говорить, что видишь нечто странное, иначе умрешь!
— ...Шею. Я... я вижу... шею...
— Только шею? — уточнил Хань Ци.
Лу Сяоцинь заплакала:
— Только шею...
Рот на шее первым выдвинул требование:
— Тогда протяни палец и потрогай!
Лу Сяоцинь стиснула зубы и промолчала.
Хань Ци пришел в еще больший восторг.
Именно такой страх и должны излучать эти пациенты!
Он подался еще ближе:
— Если ты видишь только шею, протяни руку и потрогай ее, проверь, правда ли там только шея?
— У-у... — всхлипнула Лу Сяоцинь, чувствуя, что больше не выдержит. Рот на шее Хань Ци распахнулся, готовясь сделать первый укус.
Помогите...
Внезапно вокруг стало темно, словно что-то стремительно пронеслось мимо.
А следом раздался грохот — звук удара, сопровождаемый хрустом чего-то ломающегося.
На ее глазах Хань Ци, еще секунду назад злорадно ухмылявшийся, отлетел назад, пронзенный насквозь какой-то палкой, и с грохотом повалился на пол вместе со стулом.
Со всех сторон его тела донеслись вопли:
— А-а-а-а!
— Больно, больно, очень больно!
— Опять он! Бежим!
Следом за этим Лу Сяоцинь услышала голос за спиной:
— Чего разорались? Еще раз вякнете — зубы повыбиваю!
Она обернулась.
Позади стоял тот самый господин Се, который заступился за нее в столовой. Он выглядел так, будто только что проснулся: волосы торчали в разные стороны, он зевнул, едва открыв глаза.
Заметив Лу Сяоцинь, он махнул рукой:
— Привет!
Девушка открыла рот, пытаясь что-то сказать, но вместо этого разрыдалась.
Се Фанчэн мгновенно растерялся:
— Эй! Ну чего ты ревешь на пустом месте?
Лу Сяоцинь продолжала плакать, смешивая слезы с улыбкой. Ее когда-то милое личико было перепачкано пылью, и выглядела она до того жалко, что у Се Фанчэна по спине пробежали мурашки.
Он поспешно перевел взгляд на лежащего на полу Хань Ци.
Се Фанчэн постучал по столу:
— Не притворяйся мертвым. Ты ведь хотел провести прием? Я пришел лечиться.
Рты на теле Хань Ци плотно сжались. Он медленно поднялся, его глаза бешено вращались — он явно прикидывал, как бы сбежать.
Се Фанчэн закатил глаза:
— Да чего ты так перепугался? Я же не сказал, что убью тебя прямо сейчас.
Хань Ци промолчал.
Собравшись с духом, он прижался к стене:
— Сейчас время приема госпожи Лу, ваша очередь еще не подошла.
— Ой, а я невоспитанный, лезу без очереди. Ну и что?
С этими словами Се Фанчэн бесцеремонно придвинул свободный стул и развалился на нем.
— Давай, показывай, как ты ее лечил. Повтори для меня.
Он улыбнулся, обнажив ослепительно белые зубы:
— Лечи давай как следует. Если не вылечишь — прирежу!

Комментарии

Загрузка...