Аппетитно блестящие свиные ушки, темно-коричневая свиная печень, сочная, едва не разваливающаяся рулька, свиные хвостики, свернутые кольцами кишки, свиные копытца...
Все это громоздилось в огромном тазу, наполненном до самых краев!
Две стопки пластиковых пакетов и старый безмен!
Разделочная доска, кухонный нож, ножницы, щипцы...
Трехколесный велосипед был нагружен под завязку!
— Езжай аккуратнее, не расплескай бульон! Вешай честно, с походом! А если все не распродадите — не беда, в крайнем случае раздадите людям! — ворчала бабушка Шэнь, помогая укладывать вещи на трехколесный велосипед.
Шэнь Сяоя с сестрой и братом стояли у дверей, сглатывая слюну и наблюдая за суетой взрослых.
— Бабушка! Неужели мы сегодня все это продадим? Может, оставим немного себе? — набралась смелости Шэнь Сяоя.
Шэнь Сяоя могла поклясться: не она одна об этом думала. Стоявший рядом Дабао исходил слюной так, что она вот-вот залила бы его майку.
Бабушка Шэнь даже не взглянула на внуков.
— Если вечером что-то останется, тогда и поедите!
— А если ничего не останется? — тоже осмелилась спросить Шэнь Чжушу.
— Не останется — будете есть маринованную редьку! — сухо отрезала бабушка.
Сказав это, бабушка Шэнь повернулась к Дабао: — Дабао, как думаешь, останется что-нибудь на вечер?
Дабао во все глаза смотрел на лувэй в тележке. Ему безумно хотелось залезть туда прямо сейчас и облизать каждый кусочек.
— А? Все продадим? Бабушка, если все купят, мне совсем ничего не достанется? — обиженно спросил Дабао.
Увидев обиженный взгляд своего любимого внука, бабушка Шэнь тут же подошла и обняла его.
— Ничего-ничего! Если мой золотой внучок захочет, бабушка завтра приготовит побольше!
Затем она махнула рукой родителям: — Ну, ступайте! Следите за огнем! Не раздувайте слишком сильно, но и затухнуть не давайте! Если лувэй остынет, весь аромат пропадет!
Отец и мать не решились сесть на велосипед и просто покатили его за руль во двор.
Под тазом с лувэй стояла жаровня на угольных брикетах, которая постоянно подогревала еду, поэтому умопомрачительный аромат тянулся за ними по всей улице.
Стоило им выйти за ворота, как тележка отца с лувэй приковала к себе взгляды всех прохожих.
В те времена люди уже не голодали, но сытной и жирной пищи на столах по-прежнему не хватало. Позволить себе такое лакомство, как лувэй, каждый день никто не мог.
— Тетушка Шэнь! Мы сегодня весь день этот запах вдыхали. Так вы, оказывается, лувэй на продажу приготовили! — с улыбкой окликнула ее соседка Ляо из дома напротив.
— И не говорите! Мы тоже с ума сходили от этого запаха! Значит, тетушка Шэнь сегодня решила показать свое мастерство! — подхватила тетя Цао из соседнего дома.
— Как же пахнет! Раньше стряпню тетушки Шэнь можно было только в ресторане попробовать, а сегодня она наконец-то снова взялась за дело!
— Вот-вот! Аромат потрясающий! Теперь, если захочется вкусненького, будем покупать прямо у тетушки Шэнь!
...
Шэнь Сяоя была немало удивлена тем, как соседи наперебой расхваливали ее бабушку.
Бабушка Шэнь лишь улыбнулась, вернулась в дом и вынесла небольшой тазик.
В нем лежали аппетитно лоснящиеся кусочки сушеного тофу, которые томились в том же пряном бульоне.
— Подходите, угощайтесь! Я для всех приготовила. Попробуйте сегодня нашего пряного тофу, сбейте охотку! И не забывайте рассказывать знакомым, что тетушка Шэнь из бывшего государственного ресторана «Сянъян» теперь продает лувэй!
При виде угощения соседи не заставили себя долго ждать и тут же побежали по домам за тарелками и палочками.
Кому три кусочка, кому два...
Очень быстро тазик опустел. Тетя Цао даже забрала остатки ароматного соуса — сказала, польет им рис для младшего сына.
Бабушка Шэнь, довольная тем, что никто не ушел обиженным, с улыбкой вернулась в дом с пустым тазиком.
Начиная с пяти часов вечера бабушка места себе не находила: то выйдет к воротам посмотреть на дорогу, то взглянет на настенные часы.
Шэнь Сяоя понимала ее тревогу. Столько добра наготовили! Если не распродадут, позор — это еще полбеды, но ведь и убытки будут огромными!
— Бабушка, у тебя все такое вкусное! Обязательно все купят! — уверенно подбодрила ее Шэнь Чжушу.
— Да, бабушка! Любой, у кого есть глаза и нос, ни за что не устоит перед твоей стряпней! Точно все купят! — поддакнула Шэнь Сяоя.
Бабушка Шэнь лишь слабо улыбнулась.
Она не сомневалась в своем мастерстве, но ведь прошло столько лет. Придется ли прежний вкус по душе нынешним покупателям?
Впервые за долгое время на душе у нее было неспокойно.
Время пролетело незаметно, и вот уже пробило семь. Бабушка окончательно потеряла покой. Она как раз собиралась отправить Шэнь Чжушу на торговую улицу разузнать, как идут дела, когда у ворот раздался голос отца.
— Мама, мы вернулись!
Бабушка Шэнь так и подпрыгнула на месте и вместе с внуками поспешила во двор.
Шэнь Сяоя увидела, как взмыленные, уставшие родители закатывают трехколесный велосипед во двор.
И первым делом она заметила огромный таз — он был абсолютно пуст!
Вылизан до блеска, даже капли соуса не осталось!
Зато на шее у мамы висела туго набитая сумка.
— Ну как? Все распродали? Без происшествий? — поспешила к ним бабушка.
— Все отлично, мама! Все дочиста смели! Вы не представляете, даже не хватило! За последние кусочки чуть драка не началась, люди даже весь соус до капли забрали! — радостно рассмеялся отец.
Сияющая от счастья мама подошла к бабушке, сняла с шеи сумку и протянула ей:
— Мама, вот вся выручка за лувэй!
Но бабушка Шэнь даже не прикоснулась к деньгам, а просто развернулась и пошла на кухню.
— Живо умываться и мыть руки! Садитесь за стол, дети уже проголодались. — И она принялась выставлять на стол горячую еду, которую все это время томила на плите.
Шэнь Сяоя перевела взгляд с мамы на бабушку, и ее мнение о главе семейства снова изменилось.
Поскольку все мысли взрослых и детей были заняты только одним, ужин пролетел незаметно.
Едва посуду убрали, бабушка Шэнь начисто вытерла квадратный столик и выжидающе посмотрела на маму.
Когда мама вытряхнула из набитой сумки целую гору разноцветных купюр, у всех присутствующих перехватило дыхание.
Шэнь Сяоя в своей прошлой жизни повидала немало денег, но в этом времени самой крупной купюрой, которую она держала в руках, были данные мамой пятьдесят фэней.
— Как много! Ну-ка, считайте скорее! — приказала бабушка Шэнь, поглаживая пеструю кучу банкнот.
Отец с матерью принялись усердно разбирать и пересчитывать бумажки.
По одному юаню, по два, по пять, по десять...
Спустя добрых двадцать минут отец дрожащим от волнения голосом объявил:
— Всего пятьсот сорок восемь юаней и шестьдесят фэней!
— Так много? — бабушка Шэнь опешила.
— На продукты ушло двести юаней. Мама, мы за один день заработали почти триста пятьдесят юаней! — ликовал отец.
— Неправильно ты считаешь! — тут же осадила его бабушка. — Продукты — двести. Специи и приправы — еще двадцать. А уголь, а вода? Их что, бесплатно дают? И про амортизацию трехколесного велосипеда забыл!
— Но все равно ведь чистыми выходит прилично! — поспешно возразил отец.
Больше трехсот юаней за день! Да это же месячная зарплата сотрудника какого-нибудь государственного ведомства!
Все знали, что торговля приносит доход, но никто и представить не мог, что настолько огромный!
— Точно! А еще нужно учесть бабушкин труд! Бабушка ведь все это мыла, чистила, мариновала и варила. Это же сколько сил ушло! — тут же вставила Шэнь Сяоя.
... Бабушка Шэнь удивленно замерла и с интересом посмотрела на внучку.
— И еще: старшая сестра помогала бабушке по дому, я приглядывала за Дабао, а сам Дабао вел себя хорошо и не капризничал! — серьезно перечисляла девочка, загибая пальцы.
— Верно. Да и вам двоим за прилавком стоять нелегко пришлось. Это тоже наш общий труд, и его надо ценить! Сяоя права, каждый внес свой вклад! — подвела итог бабушка.
Родители переглянулись. Бабушка была абсолютно права.
Торговать на улице оказалось делом изнурительным. Всего за два часа они так вымотались, что руки едва поднимались.
Взвесить, нарезать, посчитать сдачу — ни секунды передышки!
— Да, все это тоже расходы! — поспешно согласился отец.
Мама согласно закивала и пододвинула всю стопку денег к бабушке:
— Мама, забирайте. Вы и будете хранить кассу!
Бабушка Шэнь посмотрела на сноху, затем на сына, немного подумала и вытянула одну купюру в десять юаней из стопки.
А затем достала еще три бумажки по одному юаню.
— Эти десять юаней — моя плата за труды. А эти три юаня — доля детей. Остальное забирайте себе! Отныне все закупки и прочие расходы оплачиваете сами из этих денег.
А мне каждый день будете отдавать по тринадцать юаней, и все!
С этими словами она припрятала свою десятку, а детям раздала по новенькому юаню.
— А?..
Все, включая Шэнь Сяоя, просто лишились дара речи!

Комментарии

Загрузка...