Всё та же знакомая яма, всё та же поза.
Юй Чжимина безжалостно швырнули в нечистоты.
Лошадиная Морда цокнул языком, глядя на него.
— Месяц тренировок, а ты всё так же легко попадаешься. Командир, вот скажи мне, за каким лешим нам в отряд подсунули этот балласт? — Лошадиная Морда с триумфом взирал на Юй Чжимина, который стоял в яме, перепачканный и жалкий.
Янь-ван лишь развел руками: мол, сам не знаю, начальство всучило.
Лошадиная Морда нашел место почище, уселся и заворчал:
— Это же чистой воды помеха. Толку от него ноль, только корми его да пои задарма.
Он загибал пальцы, словно зачитывал список преступлений Юй Чжимина.
Затем он перевел взгляд на мальчика и с любопытством спросил:
— Слышь, мелюзга, ты часом не родственник какого-нибудь большого чина? Приехал к нам погоны позолотить?
Юй Чжимин молча стоял в яме, не сводя глаз с обидчика.
— Ладно, Лошадиная Морда, уймись, — Бычья Голова хлопнул напарника по плечу, призывая прикусить язык.
Но тот и не думал останавливаться. Видя, что Юй Чжимин замер как истукан, он подобрал палку и с силой ткнул его.
Остальные четверо тоже обступили яму.
Они смотрели на Юй Чжимина равнодушно. Для них он был существом лишним – кому нужен ребенок в боевом отряде?
— Слышь, малявка, может, попросишься обратно? — С ухмылкой предложил Лошадиная Морда. — Останешься здесь – мы тебя живьем в землю закопаем.
Юй Чжимин не проронил ни звука. Он лишь крепко стиснул зубы, и его взгляд, устремленный на мужчину, стал пугающе глубоким.
— Ого! Гляньте-ка, он на меня еще и затаил злобу! — Лошадиная Морда снова несколько раз ткнул его палкой.
Но Юй Чжимин по-прежнему молчал, безропотно снося издевательства.
Судья сверился с часами. Было уже около часу дня.
— Ладно, пора возвращаться, — сказал он.
Вся восьмерка запрыгнула в машины и укатила.
Юй Чжимин снова остался один. Он молча выбрался из зловонной ямы.
Посидев немного на земле, чтобы восстановить силы, он привычно дошел до реки и смыл с себя грязь и вонь.
После этого ему предстояло самому добежать до базы.
Так проходил почти каждый его день в течение этого месяца.
Он понимал, что отряд «Преисподняя» не примет его так просто. Как может считаться товарищем ребенок, который не ходит на задания и ничем не может помочь группе?
Даже по позывному было ясно: он здесь чужой.
Юй Чжимин беспрекословно выполнял все их требования. Любое упражнение, любой приказ – он делал всё, не проронив ни слова.
Но сегодня что-то сломалось. Навалилась неимоверная усталость.
Он ведь слышал эти издевки от Лошадиной Морды целый месяц, пора бы уже привыкнуть.
Но ему стало обидно. Он так старался, но не получил ни капли признания. Несмотря на все усилия, для них он оставался лишь скучной игрушкой.
Юй Чжимин и сам не заметил, как по щекам потекли слезы.
Когда он спохватился, всё лицо уже было мокрым.
Он поспешно нырнул в ручей с головой, чтобы скрыть свою слабость.
— Эх...
Тихий вздох заставил Юй Чжимина мгновенно напрячься.
— Кто здесь? — Рефлексы, выработанные за месяц тренировок, заставили его тут же принять боевую стойку.
— Это я, Юный бессмертный отрок, — Бычья Голова подошел к берегу. В руках он держал чистую одежду.
Юй Чжимин прекрасно знал, что этот человек в отряде играет роль «доброго наставника», но всё равно инстинктивно потянулся к нему.
Разум всё понимал, но измученная душа искала опоры.
Эта слабость пугала Юй Чжимина, но рядом с Бычьей Головой ему действительно становилось спокойнее.
— Не плачь. На улице холодно, простудишься еще. Вылезай давай, переодевайся, — Бычья Голова ласково погладил мальчика по голове.
— У-у-у... — Юй Чжимин закусил губу. Он мог бы сдержаться, но добрые слова наставника окончательно разрушили его плотину.
Сначала это было тихое всхлипывание, но вскоре он разрыдался в голос. Лес наполнился горьким детским плачем.
Бычья Голова терпеливо ждал. Он давал Юй Чжимину выплакать всё то, что тот так долго копил в себе.
А неподалеку, на шоссе, стояли еще семеро. Кто-то сидел на капоте внедорожника, кто-то прислонился к дверце.
У каждого была своя поза, но все они в гробовой тишине слушали плач, доносившийся из долины.
— Малец слишком долго это в себе держал, — Судья смотрел на экран ноутбука.
Там транслировалась картинка с микрокамеры, спрятанной в пуговице Бычьей Головы.
Дав волю чувствам, Юй Чжимин наконец-то стал похож на обычного ребенка.
Янь-ван молча вертел в руках зажигалку.
Еще при первой встрече он заметил, что Юй Чжимину не хватает жизненной силы. В нем было слишком много тайн, которые давили на него, не давая вздохнуть.
Его психика выстроила глухую стену, отсекая всех вокруг. Он наблюдал за миром из-за этой преграды – без эмоций, как холодная программа.
Таких людей на поле боя превращают либо в пушечное мясо – ведь им не за кого цепляться и они не ценят собственную жизнь.
Либо в бездушные машины для убийства, которые презирают чужую жизнь так же, как и свою.
Возможно, на родине именно такого эффекта и добивались. Но отряду «Преисподняя» это не подходило.
Кому нужен напарник, лишенный элементарной человечности? Кто доверит такому свою спину?
Поэтому Янь-ван решил «выправить» Юй Чжимина, пока тот еще мал.
Рыдания не стихали долго. Этот надрывный, разрывающий сердце плач заставлял барабанные перепонки вибрировать.
Отчаяние было настолько густым, что оно невольно передавалось окружающим.
— Командир, не заставляй меня больше играть подонка, — Лошадиная Морда сам был готов вот-вот разрыдаться.
Эта мелодия истерзанной души выбила из него скупую мужскую слезу.
Перед глазами Лошадиной Морды появилась сигарета.
Он повернул голову – это был Чжун Куй.
У того была табачная зависимость, он всегда носил сигареты с собой, но никогда не курил на заданиях: курильщика легко выдать по запаху.
Он сдерживал себя даже просто имея пачку в кармане, но сегодня всё было иначе. Он сунул сигарету в зубы и явно собирался ее поджечь.
Лошадиная Морда взял сигарету.
Он не умел курить, но сегодня ему это было необходимо.
— Чжун Куй, и мне одну, — Белый Непостоянный протянул руку.
Кшитигарбха просто выхватил сигарету из пачки сам.
Огня ни у кого не было, и все разом посмотрели на командира.
Курение в отряде было под строгим запретом, но в этот раз Янь-ван не стал никого останавливать.
Он и сам взял сигарету.
Семеро мужчин стояли и курили, глядя в сторону долины.
Спустя какое-то время плач затих.
Бычья Голова медленно вышел из леса, неся на спине спящего Юй Чжимина.
Увидев семь дымящихся фигур, он сначала опешил, но затем покачал головой и продолжил путь.
— Выплакался и заснул? — Лошадиная Морда посмотрел на ребенка, который даже во сне продолжал беззвучно ронять слезы. На душе у него стало паршиво.
— Угу, — Бычья Голова прошел мимо него к машине.
— По коням! — Скомандовал Янь-ван. Смеркалось, пора было возвращаться домой.
Юй Чжимин лежал в кровати. Несмотря на зимнюю стужу, он весь взмок.
Пот катился по щекам, впитываясь в подушку. Пятно под его головой продолжало расти – холодный пот лил градом.
Во сне он снова видел ту знакомую базу.
Видел трупы, которые выносили один за другим.
Грязный, вонючий подвал и бесконечные истошные крики.
Полные отчаяния вопли женщин и надрывные проклятия мужчин.
Мясо! Гниющее, сочащееся гноем мясо, над которым кружили полчища мух.
Звук их крыльев походил на предсмертный стон.
Лицо какой-то женщины внезапно приблизилось к Юй Чжимину.
Она смотрела на него с отвращением, ее руки раз за разом тянулись к его горлу.
— Мама! — Тихо прошептал он.
Затем черты ее лица смягчились. Она просто смотрела на него.
По ее телу поползли трещины.
Внутренности начали вываливаться наружу, тело рассыпалось на куски, исчезая во тьме, и в ушах остался только звук чавканья свиней.
Юй Чжимин изо всех сил зажал уши. Он не хотел этого слышать, но звук был повсюду, он ввинчивался прямо в мозг.
Голова раскалывалась от боли! Но ему некому было довериться, некому было сопереживать его страданию. Он мог лишь в одиночку тонуть в этой бескрайней тьме.
— Юный бессмертный отрок, проснись! — Вдруг прорезался чей-то голос.
Юй Чжимин не хотел слушать. Он пытался забиться в самый темный угол, чтобы его не нашли.
— Просыпайся! Тебе снится кошмар, — голос не унимался.
Юй Чжимина охватило раздражение. Его словно силой вытаскивали из темноты на солнечный свет, выставляя на всеобщее обозрение всё то мрачное, что он так отчаянно пытался забыть и скрыть.
— Ха! Кх! — Юй Чжимин резко открыл глаза, жадно хватая ртом воздух.
Перед собой он увидел Бычью Голову.
— Ты как? — Наставник начал поглаживать его по спине, помогая восстановить дыхание.
Юй Чжимин внезапно обхватил его за шею, цепляясь за это тепло, пусть даже оно было притворным.
Бычья Голова не отстранился и не сказал ни слова.
Юй Чжимин уткнулся лицом ему в шею, полностью обнажая свою уязвимость.
— Не бойся. Тебя больше никто не обидит, — Бычья Голова продолжал гладить его, успокаивая взвинченные нервы.
— Угу... — донеслось глухое бормотание изгиба плеча.
— Пойдем. Все тебя ждут, — Бычья Голова поднял Юй Чжимина на руки, не дожидаясь, пока тот отстранится.
— А? — Юй Чжимин не понял. «Все ждут» – это как? Очередная порка? Или командир придумал новый изощренный способ издевательства?
От этой мысли ему стало тошно. Он даже головы не поднял, лишь тихо спросил:
— А можно я не пойду?
Этот капризный тон заставил сердце Бычьей Головы дрогнуть.
Вот теперь он вел себя как нормальный ребенок!
— Сегодня тренировок не будет. Пойдем на обряд посвящения, — Бычья Голова погладил мальчика по голове, давая ему чувство защищенности.
— Посвящения? — Юй Чжимин опешил. Кто-то захотел взять его в ученики? Но он не хотел никаких учителей, не хотел связей с людьми. Ему привычнее было в одиночестве – он просто никому не доверял, даже Хо Тунгую, который был ему ближе всех.
Стена, которую он возводил так долго, не могла рухнуть в один миг.
Но Бычья Голова не обратил внимания на его сопротивление.
Он принес Юй Чжимина прямо в зал совещаний.
Семеро мужчин расступились, пропуская их.
Все смотрели на Бычью Голову, а точнее – на ребенка у него на руках.
Лицо Юй Чжимина снова начало каменеть, принимая привычное холодное выражение.
Он начал было поднимать голову, чтобы встретить их взгляды.
Однако в следующую секунду Бычья Голова мягко прижал его голову обратно к своему плечу.
Его рука ласково поглаживала мальчика по спине, унимая волнение.
— Не волнуйся, — прошептал Бычья Голова ему на ухо. — Они просто массовка, пришли на церемонию поглазеть.
Лошадиная Морда хмыкнул и первым уселся на свое место.

Комментарии

Загрузка...