Материнская природа и гормоны в какой-то момент взяли верх, заставив ее инстинктивно защищать свое потомство.
Это не было рациональным решением – чистый инстинкт. Повинуясь ему, она схватила Чжимина и бежала.
От базы до самого порта.
Их схватили уже на судне, которое должно было идти в Китай. В сущности, винить ее было не в чем: она проявила предельную осторожность. Просто она не ожидала, что судно, до отказа набитое китайскими туристами, на самом деле принадлежит синдикату и используется для перевозки похищенных людей.
Чэнь Яньфэй, вынужденная защищать ребенка, вступила в схватку с целой командой преступников. В конце концов силы оставили ее, и их доставили обратно на базу. Там Чжимин своими глазами увидел смерть матери. Даже ее плоть была перемолота в чанах и скормлена огромным свиньям, которых держали на базе.
После этого Чжимин три дня пролежал в жесточайшей лихорадке.
Если бы Юй Цзяньхуа не дорожил его сердцем, а братец Чэнь не привлек бы лучших врачей, мальчик бы скончался еще тогда.
Но после болезни прежний пугливый и тихий ребенок исчез. Юй Чжимин словно переродился.
Он начал бесстрашно бродить по всей базе. Даже заглядывал в отделы интернет-мошенничества и помогал выманивать деньги.
Братец Чэнь не препятствовал – пока с «товаром» все было в порядке, ему было плевать на его досуг.
Услышав это, мужчина в палате нахмурился.
— Так кто же передавал нам сведения весь этот год? — Спросил он.
— Я видел, как мама работала, — ответил Чжимин. — Был один номер, на который она писала много раз. Под видом мошенничества она каждый раз получала оттуда переводы на сотни и тысячи юаней.
Смысл был ясен: весь последний год связь с родиной поддерживал шестилетний ребенок.
Специалист посмотрел на мальчика с нескрываемым изумлением. В таком возрасте обладать подобной выдержкой и вниманием к деталям...
Трудно было сказать, чьи гены здесь возобладали – Красной Птицы или Юй Цзяньхуа.
Картина прояснилась. Смерть агента не была результатом провала – она погибла лишь потому, что пыталась спасти сына. Но оставался еще один вопрос.
В комнате наблюдения Ян Юйхуэй нажал кнопку селектора.
Специалист по допросам Хао Ицюй коснулся черной гарнитуры в правом ухе.
— Спроси его, почему Юй Цзяньхуа так дорожит им, — прозвучал голос начальника штаба.
Ицюй перевел взгляд на Чжимина и повторил вопрос.
Мальчик приложил ладонь к правой стороне груди и тихо произнес:
— Из-за него.
Мужчина протянул руку и коснулся грудной клетки ребенка справа.
Под пальцами ощущался ритмичный стук.
Глаза Ицюя расширились.
Он ошеломленно уставился на Чжимина.
— В чем дело? — Офицеры в операторской подались вперед, не понимая, что так поразило допрашивающего.
Ицюй отстранился, нажал на кнопку гарнитуры и севшим голосом произнес:
— Сердце. Его сердце находится с правой стороны.
— Декстрокардия? Справа?
— Я читал об этом. У некоторых людей органы расположены зеркально. Часто из-за нетипичного положения форма сердца бывает несколько деформированной.
Один из офицеров, имевший медицинское образование, вспомнил учебники. Юй Цзяньхуа нуждался в сердце Чжимина – значит, у него самого были серьезные проблемы.
Вероятно, у главаря был врожденный порок или аномалия формы, из-за чего ему не подходило сердце обычного донора. И даже зеркально расположенные сердца чужих людей не давали гарантии приживаемости.
Только Юй Чжимин, его плоть и кровь, обладал органом, идеально подходящим по генетике и анатомическому строению.
С самого рождения Чжимин был для родного отца лишь живым инкубатором.
Правда шокировала всех присутствующих.
Даже имя Чжимин, означавшее «Принять судьбу», было клеймом обреченного.
— Хорошо, Хао Ицюй, возвращайся, — распорядился Ян Юйхуэй. Теперь нужно было решить, что делать с ребенком дальше.
Хао Ицюй посмотрел на мальчика и мягко сказал:
— Спи. Пусть тебе приснятся хорошие сны.
Юй Чжимин медленно закрыл глаза.
Специалист бесшумно собрал инструменты и вышел, тихо притворив за собой дверь.
В операторской разгорелся спор. Было ясно, что Чжимина нельзя возвращать в обычное общество.
И дело не только в Юй Цзяньхуа, который не оставит попыток забрать «сосуд» для своего сердца. Его прошлое в Северной Мьянме сделало его неспособным вписаться в жизнь обычных людей.
К тому же ему не к кому было идти. Родители Чэнь Яньфэй были живы, но они растили Чжоу Аньжаня. Они бы никогда не приняли Чжимина.
Да и как Аньжань смог бы принять сына человека, убившего его отца? Даже если они братья по матери, эта встреча разрушила бы жизни обоих.
Лучшим выходом было не давать им встретиться вовсе.
Чжимин не был виноват в своем происхождении. Он был сыном Красной Птицы и оказал неоценимую помощь в ликвидации Юй Цюмяня. Смерть третьего сына стала тяжелым ударом для синдиката – Юй Цзяньхуа лишился своей «правой руки».
За такие заслуги полагалась награда, а не забвение. Но и оставить его в регулярной армии было невозможно.
Его отец – опаснейший преступник. Кто рискнет допустить сына такого человека к военным секретам?
После долгих обсуждений, не найдя однозначного ответа, офицеры решили передать отчет на самый верх. Пусть решение принимает высшее руководство.
Чжимин провел в больнице десять дней.
Будь он обычным ребенком, он бы изнывал от скуки, но его природная тяга к тишине позволяла ему переносить заточение спокойно.
Раны зажили быстро, а задержка была вызвана лишь тем, что наверху никак не могли определить его дальнейшую судьбу.
Мальчик ни о чем не спрашивал. Когда медсестры приходили на обход, он просто молча смотрел телевизор.
Чертами лица он удивительно походил на Чэнь Яньфэй. Она была красавицей – иначе бы не привлекла внимание босса. С детской пухлостью щек Чжимин напоминал прелестного ребенка с храмовых картин.
Всего за несколько дней он стал любимцем почти всех медсестер. Они тайком приносили ему сладости и угощения.
Чжимин принимал подарки и вежливо благодарил.
Он никогда не выглядел по-настоящему счастливым. Но если медсестры просили его улыбнуться, он послушно исполнял просьбу. Его улыбка казалась искренней, но стоило женщинам уйти, как лицо мальчика принимало прежнее безучастное выражение.
На десятый день распоряжение наконец поступило.
Его определили в тренировочный лагерь новобранцев «Пятнадцатка».
Там готовили элиту спецназа. Чжимин должен был провести там три года.
А когда ему исполнится девять, его переведут в спецорганизацию N135, действующую за пределами Китая.
У этой структуры было и другое название – внештатное формирование. Формально они не входили в состав регулярной армии и считались наемниками. Через них государство решало задачи, в которых не могло участвовать напрямую.
Такого, как Чжимин, нельзя было выпускать из поля зрения. Перевод в N135 позволял одновременно защищать его, держать под надзором и отсечь от государственных тайн. Статус ребенка был засекречен по первому разряду, чтобы Юй Цзяньхуа не смог его выследить.
В день выписки за ним пришел Жадный Волк.
Сейчас он временно исполнял обязанности инструктора в «Пятнадцатке».
Постоянных инструкторов там было немного: обычно группы вели действующие офицеры спецназа «Пятнадцатки», у которых выдавалось окно между миссиями.
Группа Жадного Волка как раз завершила задание и получила время на отдых, которое они тратили на муштру молодежи.
Конечно, в лагере были и штатные наставники – в основном ветераны, ушедшие со службы по ранению. Они занимались теорией, а «полевики» брали на себя самые жесткие этапы подготовки.
Жадный Волк до сих пор помнил тот взгляд Чжимина в туннеле. В тот миг он словно увидел в ребенке своего сородича.
Поэтому он сам вызвался забрать его из госпиталя.
Оформив все документы, он вошел в палату.
Чжимин все еще смотрел телевизор.
Он с таким неподдельным интересом поглощал все подряд, что мог завороженно досмотреть до конца даже рекламный блок.
— Юй Чжимин! — Голос спецназовца был негромким, но в нем чувствовалась привычная армейская четкость.
Мальчик повернул голову, но взгляд отвел от экрана не сразу. Он тихо отозвался, и наступила тишина.
Жадный Волк, глядя на этого забавного малыша, невольно улыбнулся.
Вот теперь он выглядел как обычный шестилетка. Трудно было поверить, что этот же ребенок хладнокровно застрелил Юй Цюмяня.
Спецназовец подошел ближе и заслонил собой экран.
Чжимин наконец посмотрел на него.
— Здравствуй. Я Жадный Волк, твой временный инструктор, — он открыл сумку, которую принес с собой.
Внутри лежала детская военная форма. Абсолютно новая, еще в упаковке.
Жадный Волк никогда не одевал детей. Развернув одежду, он на мгновение растерялся, раздумывая, не позвать ли медсестру на помощь.
Но Чжимин сам потянулся и забрал форму из его рук.
Он молча и быстро стянул больничную пижаму и облачился в камуфляж. Штанины оказались длинноваты, и он привычно их подвернул.
Год самостоятельной жизни на базе научил его многому. Если не считать походов в столовую, он полностью обслуживал себя сам.
Увидев, что мальчик готов, Жадный Волк подхватил его на руки и понес к машине.
Всю дорогу Чжимин молчал. У него не было того бесконечного «почему», свойственного детям его возраста. Он вообще не открывал рта.
Жадный Волк хотел было завязать разговор, чтобы разрядить обстановку, но быстро сдался. Он не умел общаться с детьми.
В лагере все было просто: если щенок не слушается – вкатываешь ему дополнительную нагрузку, пока тот не выдохнется настолько, что на слезы и капризы не останется сил.
Там инструкторы не сюсюкали.
Учебный год в «Пятнадцатке» начался еще полгода назад. Чжимин стал «новичком в середине срока» – случай беспрецедентный.
Жадный Волк показал ему жилой корпус, помог получить паек и необходимые вещи, после чего отвел в класс на теоретические занятия.
Поскольку большинство воспитанников были совсем юными – старшим двенадцать, младшим восемь – Чжимин мгновенно стал самым маленьким в группе.
В тренировочный лагерь попадали в основном дети из семей потомственных военных или по рекомендации высшего офицерского состава.
Отбор был жесточайшим: на тридцать мест каждые четыре года претендовали тысячи кандидатов. Лагерь был кузницей кадров для спецназа «Пятнадцатка», готовящей бойцов для передовой. Им нужны были только лучшие из лучших.

Комментарии

Загрузка...