Прежде чем охваченный ужасом Квон Тхэхёк успел остановить это, цепи устремились к женщине.
Атака была настолько беспощадной, что ее трудно было даже представить его биологической матерью. Нет — если уж на то пошло, по сравнению с тем, как Ын Уджон обычно никогда не терял самообладания, сейчас он был еще холоднее и грубее.
— Погоди, Ын Уджон — кхм!
Прежде чем Ча Соху успел закончить, Ча Сахён оттолкнулся от земли с Ча Соху на руках и взмыл вверх. В то же время волосы, трепетавшие у потолка, рухнули вниз, словно змеи, и с грохотом врезались в пол.
Ш-ш-ш...!
От места, где они только что стояли, поднялся дым, и поверхность начала плавиться.
«Яд...!»
Даже после того, как волосы отпрянули, начавший плавиться пол продолжал пузыриться, пениться и растворяться.
Видя это, Ча Соху вспомнил о ловушке, с которой они столкнулись в коридоре перед входом в эту комнату, —
Эти невероятно тонкие нити тянулись по коридору паутиной, их было трудно разглядеть невооруженным глазом.
Те нити оказались волосами женщины.
Эта нить, достаточно прочная, чтобы в мгновение ока расплавить перчатку, брошенную Ын Уджоном, теперь была массу волос, хлыщущую во все стороны.
— Мы должны усмирить ее! Усмирить ее!
— Да как черт возьми мы должны это усмирить?!
Квон Тхэхёк закричал, отбивая клинком бросившиеся на него волосы, а Юн Чэха, уворачиваясь с ужасом на лице, раздраженно огрызнулась:
— Просто убейте ее! Даже ее собственный сын говорит, что она должна умереть!
— Ты вообще слышишь себя сейчас...?!
Квон Тхэхёк исказил лицо, собираясь ответить тем же, а затем снова увернулся от хлестнувших по нему волос.
Юн Чэха стиснула зубы и взмахнула окутанным пламенем мечом, но на этом все и закончилось. Огонь, поползший вверх по волосам, на половине пути погас, заблокированный ядом, распространявшимся по земле, так что пламя не могло перекинуться дальше.
— Ха. Какая же заноза в заднице, серьезно!
Цокнув языком, Юн Чэха лавировала между рвущимися к ней прядями и помчалась прямо туда, где находилась женщина.
Если они продолжат сражаться на расстоянии, это будет слишком выгодно для женщины. Им нужно было сражаться на дистанции, где меч действительно мог бы достать цель, если они хотели получить хоть какой-то шанс.
Наблюдая за тем, как приближаются красные волосы Юн Чэха, женщина криво усмехнулась, приподняв уголки рта.
Она подняла обе руки — две высохшие, словно сухой валежник, руки.
Ладони обращены друг к другу и удерживаются на фиксированном расстоянии.
В эту долю секунды жест заставил Юн Чэха засомневаться. Чуткие инстинкты S-ранга мгновенно уловили дурное предзнаменование.
Когда расстояние сократилось еще немного, между руками женщины стали видны спутавшиеся волосы.
Словно в детской игре с веревочкой, длинные пряди были обвиты вокруг каждого пальца, а затем устремились к Юн Чэха.
Юн Чэха резко отпрянула назад и подняла меч.
Но с такими тонкими и быстрыми волосами было нелегко справиться. Она заблокировала и рассекла четыре пряди, однако пятая оцарапала ее плечо.
— Кх!
Невольно вырвался стон боли.
Ш-ш-ш...!
Вместе со звуком горящей ткани и плоти от ее плеча распространилась ужасная боль.
— Госпожа Юн Чэха!
Когда раздался крик Ча Соху, чья-то крепкая рука схватила Юн Чэха за невредимую руку сзади и резко оттащила назад.
В тот самый миг, когда Квон Тхэхёк оттащил ее, на пол, где она только что стояла, рухнула копна волос. Она чуть не оказалась заперта внутри этих волос — словно в коконе гигантского насекомого — и расплавлена целиком.
Ча Соху выскользнул из объятий Ча Сахёна и в панике бросился к Юн Чэха. Но Ын Уджон встал перед ними троими.
Отрезки белых волос продолжали сыпаться вниз, и десятки цепей Ын Уджона спутывались и завязывались узлами вместе с ними. Яд плавил цепи, а цепи рубили волосы — снова и снова по кругу.
Скрип...
Позади Ча Соху, пока тот помогал Юн Чэха, разнесся резкий, скрежещущий звук.
Из губной гармошки, в которую дул Квон Союль, лилась не мягкая мелодия, а режущий слух звук, превратившийся в дебафф, который вверг присутствие женщины в смятение.
— Т-ты, мерзкая...
Женщина попыталась хоть как-то выстоять, но ее истощенное тело не подчинялось ее воле.
В тот момент, когда Ын Уджон увидел, как она пошатнулась, прижав одну руку ко лбу, он двинулся с места.
Крюк вонзился в стену рядом с ней, и в мгновение ока Ын Уджон взлетел к ней. Рука в перчатке метнулась вперед, пытаясь сломать ее тонкую шею.
Прямо перед тем, как его пальцы успели коснуться горла его биологической матери...
Комната погрузилась в кромешную тьму, словно кто-то выключил свет.
В темноте, где не было видно ни зги. Идеальная тьма, поглотившая свет, звук, ощущения и даже само течение времени.
Погружаясь в эту тьму, пока сознание угасало, Ын Уджон понял, чья это способность.
Спустя мгновение, показавшееся бесконечной вечностью, тень, заполнившая комнату, влилась обратно под ноги Ча Сахёна.
Ын Уджон моргнул. Холодный пот катился по его челюсти.
Он ведь точно тянулся к горлу женщины — она была достаточно близко, чтобы схватить ее в любую секунду.
Но каким-то образом Ын Уджон теперь стоял рядом с Юн Чэха, а его рука была вытянута вперед в пустой воздух и ничего не сжимала.
Медленно сжав руку в кулак, Ын Уджон поднял голову.
Женщина прислонилась к стене, обхватив голову руками. Ее волосы, лишенные воли к нападению, безвольно поникли на пол.
— Успокойся.
Глядя на женщину с бесстрастным лицом, Ын Уджон услышал, как рядом со вздохом заговорил Ча Соху.
Поскольку он использовал навык, когда комнату покрыла тень, Ча Соху был в своем обличье «прикрытия». Под яркими светлыми волосами вместо спокойных черных его сложный взгляд был прикован к Ын Уджону.
— ...Я не понимаю, зачем ты вмешался.
Ын Уджон медленно опустил сжатый кулак и заговорил ровным голосом:
— Эта женщина — глава Паутины, та, что отдавала приказы членам организации. И только что она атаковала нас с намерением уничтожить всех до единого.
Он склонил голову набок, словно действительно ничего не понимал.
— Мы ведь спустились сюда именно затем, чтобы найти главу и убить ее, верно? Ведь только ее смерть способна остановить членов организации. Так почему ты меня останавливаешь? Ча Соху — если бы твой брат не вмешался, эта женщина сейчас была бы уже мертва. Быстро. Без боли. Так всем нам было бы гораздо проще.
Ча Соху пристально посмотрел на него, ничего не отвечая, а затем снова вздохнул.
— Я же сказал: успокойся. Я не говорил, что мы обязательно должны ее спасти.
— Тогда зачем ты меня остановил? Я не понимаю. Она напала на нас — она цель, которую мы обязаны убить. Неужели мы действительно в том положении, чтобы «размышлять», убивать ее или нет?
— Почему бы нам и не поразмышлять?
Ча Соху перевел взгляд с Ын Уджона на женщину и сказал:
— Ты кое в чем заблуждаешься. Мы спустились сюда не для того, чтобы убить главу — мы пришли, потому что она источник приказов, и нам нужно было найти ее. Если ее усмирение может всё решить, совсем не нужно ее убивать.
— Ха...
Ын Уджон издал короткий, выдохнутый смешок, а затем снова посмотрел на свою биологическую мать.
Женщина, казавшаяся всё еще неутомимой, продолжала с ненавистью смотреть на Ын Уджона, даже беспомощно осев на пол.
Он видел этот взгляд бесчисленное количество раз и ничего не чувствовал.
Но сейчас, почему-то, это действовало ему на нервы.
Внутри поднялось отвращение, вонзаясь в него, словно иглы.
Ын Уджон отвернулся, встретился взглядом с Ча Соху и скривил рот.
— Так и скажи прямо. Тебе кажется странным убивать ее только потому, что она та, кто меня родила.
Ча Соху не стал этого отрицать. Он кивнул.
— Да. Я не буду притворяться, что это не так. Это действительно кажется странным.
— Разве я просил тебя ее спасать?
Ын Уджон коротко усмехнулся и развел обе руки.
— Я и сам убью ее своими руками, так что не переживай. Если бы ты не преградил мне путь раньше, она уже была бы мертва от моей руки.
— Тогда мы все прямо сейчас уйдем — чтобы вы двое могли подраться снова? Хватит нести чушь.
Лицо Ча Соху исказилось, он шагнул вперед и сказал низким голосом:
— С какой стати нам быть пешками в твоих личных делах и мести? Только потому, что ты хочешь ее убить, мы обязаны тебе помогать? Почему? Может, после ее убийства ты и почувствуешь облегчение, а что насчет нас, которые невольно помогали тебе в этом?
— Ты, видимо, забыл. Это мы те, кого втянули во всё это, те, кто бежал сюда изо всех сил, чтобы спасти тебя, когда ты едва не погиб. И теперь мы еще должны помогать тебе с местью? Ты изначально знал, что глава — твоя мать. Ты скрыл это и притащил нас сюда. Только чтобы было проще ее убить.
Ын Уджон умолк.
Ему нечего было возразить. Потому что это была правда.
Всё шло именно так, как он и планировал. С того самого момента, как Ча Соху привел команду на его спасение, и вплоть до их прибытия в эту комнату.
Честно говоря, он думал, что финал тоже окажется чистым.
Он знал, что женщина ослеплена ненавистью и безрассудно бросится на него. Завяжется драка, люди перемешаются, и он полагал, что никто не помешает ему прикончить ее.
Но он никак не ожидал, что всё обернется вот так.
Если бы только Ча Соху не решил, что должен его остановить.
И если бы его верный брат не вмешался из-за этого.
Глаза Ын Уджона, погружавшиеся в мрачную тоску, уставились на Ча Соху.

Комментарии

Загрузка...