— Э-э...
— Цзян Чэ, ты чего...
Гао Юнь с недоверием смотрела в спину уходящему парню. Он даже не оглянулся.
Цзян Чэ же должен был просто молча забрать у них пакеты.
Какого чёрта он ушёл?!
Гао Юнь перевела взгляд на подругу.
Су Жунъинь закусила губу.
— Сами донесём! — процедила она с обидой.
И ускорила шаг. Спина и плечи уже ныли от тяжести сумок, а хрупкая фигура покачивалась под их весом, словно тростинка на ветру.
***
В интернет-кафе Цзян Чэ во второй раз в одиночку убил вражеского Ясуо. Его чемпион изящно заиграл на флейте.
Цзян Чэ повернулся к приятелю.
— Зови меня папочкой.
— Давай ещё катку! — Чэнь Юньсун упрямо вытянул шею. — Не верю, что ты так крут!
— Какую тебе ещё катку? Договаривались до двух побед: первая кровь, первая башня или сто крипов. Ты слил всухую. Давай, зови. — Цзян Чэ был непреклонен.
— Я... — Чэнь Юньсун покраснел и замялся.
Они часто подкалывали друг друга, но вот так вслух признать поражение...
— Одно слово — одна пачка «Сяохуаньсюн»! — Цзян Чэ поднял палец.
Чэнь Юньсун тут же подорвался с места, сгонял к стойке и вернулся с двумя пачками сухой лапши.
Дуэль завершилась: Юньсун откупился закусками.
Они были лучшими друзьями. Но юношескую гордость тоже нужно было как-то спасать.
Разорвав упаковки, они захрустели сухой лапшой. Чистая дружба, ничего лишнего.
На самом деле, годы спустя отношения между ними ничуть не изменятся. Этот парень женится на хорошей девушке, и в самый чёрный для Цзян Чэ период они одолжат ему тридцать тысяч юаней на жизнь. И это при том, что они сами были в долгах из-за лечения тёщи и платили огромную ипотеку.
Цзян Чэ, разбогатев, друга тоже не забыл.
Чэнь Юньсун был из тех людей, кому можно было доверить жизнь, даже не задумываясь.
— Слушай, а дальше-то что делать думаешь? — спросил Юньсун, громко хрустя лапшой.
— Что делать? Учиться, конечно, тянуться к знаниям!
— Да я не про это. Я про Су Жунъинь...
— Что было, то прошло, — Цзян Чэ закинул руки за голову. — Столько лет бегал за ней, получил от ворот поворот. Пора и честь знать.
— Ты это серьёзно? — Чэнь Юньсун подозрительно прищурился. — Говоришь какими-то фразочками из книжек, явно с головой беда.
— Серьёзно, куда уж серьёзнее. И с головой всё в порядке. — Цзян Чэ поднялся из кресла. — Идём!
— Куда? — Юньсун вскочил следом, но тут же рванул обратно. — Твою мать, ты же время не остановил и не расплатился!
Через десять минут, закрыв счёт за оба компа, друзья стояли у парикмахерской.
Глядя на Цзян Чэ, уже усевшегося перед зеркалом, Юньсун в который раз переспросил:
— Ты реально решил подстричься? Ты ж с этим горшком на голове, считай, с пелёнок ходишь! Подумай ещё, не руби сплеча!
В то время мода на неформальные причёски ещё не прошла окончательно. Густая шапка волос Цзян Чэ была своеобразной данью этой эпохе: чёлка лезла в глаза, а когда мешала учиться — он просто расчёсывал её на прямой пробор.
— Я не сгоряча. И налысо не бреюсь. Сменю причёску — сменю настрой. Шеф, не слушайте его, начинайте, — улыбнулся Цзян Чэ мастеру через зеркало.
Парикмахеру обращение понравилось, он воодушевлённо взялся за дело, и вскоре в зеркале появился стильный парень с текстурной рваной стрижкой.
Цзян Чэ снял очки.
Чэнь Юньсун оторопел. Стоило избавиться от нелепого «горшка» и массивной чёрной оправы, как Цзян Чэ на глазах превратился в красавца.
Только теперь Цзян Чэ заметил, что кое-что в нём изменилось.
Во-первых, зрение. Близорукость в минус два с лишним просто исчезла.
Кожа очистилась.
Но главное — тело. Фигура стала идеальной, словно с картинки: от широких плеч и до самого низа, без единого изъяна.
Видимо, это и был бонус за возвращение в прошлое.
Парикмахер застыл, неверяще разглядывая собственные руки.
Это он так постриг?
— Цзян Чэ, ты... — Чэнь Юньсун вообще потерял дар речи.
Если бы он не просидел всё это время рядом на диване, точно бы решил, что друг сделал пластическую операцию!
Хотя, если присмотреться... Да нет, лицо всё то же. Цзян Чэ всегда был симпатичным, просто толстенные чёрные очки делали его похожим на ботаника. А длинная чёлка-горшок усиливала эффект ровно вдвое.
Теперь же парень словно сбросил маскировку.
Когда они вышли на улицу, Юньсун, искренне радуясь за друга, чуть ли не приплясывал на ходу:
— Лао Цзян, слушай, если ты сейчас снова к Су Жунъинь подкатишь — стопудово прокатит!
— Какое ещё «подкатишь», — Цзян Чэ закинул руки за голову. — Я же сказал, тема закрыта. Свет на ней клином не сошёлся, тем более впереди универ. Зачем вешаться на одном дереве, когда перед тобой целый лес?
— А?
— Чего «а»? Давай, дуй домой. Мои, наверное, уже вернулись.
Глядя вслед Цзян Чэ, Юньсун в замешательстве почесал затылок: «Чего такого классного в этом универе, что он вдруг забил на Су Жунъинь, за которой столько лет бегал?..»
По пути домой Цзян Чэ подставил лицо тёплому ветру.
На душе было на редкость легко.
«Если б только юность мне вернули, я б за миг отдал всё золото мира».
В прошлой жизни эта фраза из какого-то романа врезалась ему в память намертво.
Сколько раз он стоял у панорамного окна своего офиса на верхнем этаже и мечтал отмотать время назад.
И вот — свершилось.
Тогда, завалив гаокао и бросив учёбу, он потащился за Су Жунъинь в Нанкин. К тому времени они уже жили в совершенно разных мирах. Как бы он ни выслуживался, пропасть между ними только росла. В конце концов они стали просто чужими людьми.
Только расставшись с ней окончательно, Цзян Чэ пришёл в себя. Начал с нуля, стиснул зубы и выстроил неплохой бизнес.
А теперь всё это — десятилетия каторжного труда — исчезло в одночасье. Он снова никто.
Но он не жалел ни капли.
Вернуть молодость — такого ни за какие деньги не купишь!
К тому же, опыт у него никуда не делся. Он знает, куда дует ветер эпохи, помнит, как строил компании, и умеет договариваться с кем угодно.
Сделать деньги — вообще не проблема!
Он стоял перед знакомой до боли дверью. Из-за неё доносились голоса: мать, Чэнь Фэйжун, велела отцу позвонить и узнать, где черти носят этого бездельника.
Цзян Чэ вставил ключ в замок и шагнул внутрь.
Увидев родителей — живых и молодых, — он едва сдержал нахлынувшие чувства.
— Мам, пап! Я дома! — голос слегка дрогнул от волнения.
Из кухни вышла Чэнь Фэйжун. В свои годы она выглядела от силы на тридцать с небольшим. В руке она держала кулинарную лопатку. Мать улыбалась, но от её взгляда Цзян Чэ стало не по себе.
— Отец говорит, тут на всю квартиру перегаром несёт. Не хочешь рассказать, чем ты тут занимался, пока нас не было?
— ?
Цзян Чэ перевёл взгляд на отца.
Цзян Лиюнь стратегически отхлебнул чай, даже не повернув головы в сторону сына.

Комментарии

Загрузка...