Цинхуа не обратила на это внимания и лишь спросила: — Ты скорбишь о смерти Цин Цишу?
— Он мне не нравился, но по нему я и вправду скорблю, — нахмурился Цин Бачжи. — К чему ты клонишь? Сегодня ты сама не своя.
— Ты даже не понимаешь, в чём дело, — Цинхуа покачала головой и странно рассмеялась. — Знаешь ли ты, из-за чего всё это случилось? Почему Цишу погиб безо всякой причины? Почему поколения воинов умирали понапрасну, так ничего и не изменив в нашей участи? Жрица истолковывает божественное пророчество, чтобы указывать нам путь! Почему же она ведет нас во всё большие трудности?! Как ты думаешь, кто в этом виноват, Бачжи?
Цин Бачжи крепче сжал копье и сказал: — Мы все выросли на глазах Жрицы, тут явно какое-то недоразумение... Сначала опусти свой кинжал.
— Ты любишь меня? — спросила Цинхуа.
Цин Бачжи с трудом выдавил из себя ответ: — Тебе всегда были известны мои чувства, зачем спрашивать, если ты и так знаешь ответ?
Боль в его сердце рождалась не от того, что Цинхуа сомневалась в его чувствах, а от того, что она использовала их как оружие.
— Если ты любишь меня, помоги мне убить ее! — сказала Цинхуа. — Разве ты не считаешь, что она слишком засиделась в Жрицах? Прошло столько лет, а наше положение ни капли не изменилось. Великое Священное Племя все так же прячется в Земле Божественной Тени... Она отступила от божественной воли, и однажды Божество отвергнет ее. Можешь ли ты вообразить такое? Пора что-то менять!
Она посмотрела на Цин Бачжи: — Я стану Жрицей, а ты — Вождем Клана. Мы будем почитать Божество и следовать его велениям, вместе мы сделаем Священное Племя сильнее! Что скажешь?
Глядя на прекрасное лицо, которое бесчисленное количество раз было ему в снах, Цин Бачжи испытывал страшную бурю в душе.
Но рука его не дрогнула. — Цинхуа, лучше успокойся, сейчас ты мыслишь неясно. Я — воин Священного Племени, на мне лежит огромная ответственность, и я не позволю тебе навредить Жрице.
— В моей голове всё предельно ясно, это ты всё еще заблуждаешься.
Цинхуа продолжила: — Когда Цишу уходил, он говорил, что вернется. Когда погиб Янь Сяо, я думала, что кошмар наконец закончился... Но разве что-нибудь изменилось? Мы по-прежнему заперты здесь, словно свиньи и собаки, и понятия не имеем, что ждет нас на краю света. Мы всё так же можем лишь наблюдать, как гибнут наши близкие, не имея возможности это остановить... Зачем мы терпим это? Если всё бессмысленно, к чему упорствовать? Куда лучше ступить на другой путь и следовать истинной воле Драконьего Бога. Божество озарит нас своим светом!
Цин Бачжи покачал головой: — Нет, ты не можешь навредить Жрице. На что угодно другое я бы согласился, но только не на это.
Цинхуа холодно посмотрела на него, и ее взгляд стал острым, как нож: — Ты и в подметки не годишься Цишу, он был готов пойти ради меня на всё!
Цин Бачжи крепко сжал древко копья и ничего не ответил.
В тот же миг раздался резкий свист рассекаемого воздуха, и Цинхуа стремглав отпрыгнула назад, крепко сжав кинжал, чтобы отбить летящую стрелу!
Стрела глубоко вонзилась в землю, и ее оперение еще долго подрагивало.
Было очевидно, что стрелок вложил в выстрел огромную силу и непреклонную решимость.
Натянув лук до отказа, грациозно опустилась Цин Цзююэ. Посмотрев на Цинхуа, он произнесл: — Ты совсем не понимала Цишу. Увидев тебя сегодня, он бы горько пожалел, что любил тебя. Еще хоть шаг... И ты умрешь!
Цинхуа сжала кинжал, ее глаза слегка покраснели. Глядя на Цин Цзююэ, она прекрасно, но вместе с тем трагично улыбнулась: — Я знаю, что ты не убьешь меня, потому что у тебя есть чувства ко мне.
Вух!
Ответом ей стала стрела, пущенная прямо в горло!
Цинхуа пришлось сделать еще два шага назад, чтобы увернуться от стрелы, из-за чего она оказалась еще дальше от старухи в кресле-качалке.
Голос Цин Цзююэ звучал холодно: — То, что у меня есть к тебе чувства, вовсе не значит, что тебе дозволено вредить Жрице. Я знаю, кто по-настоящему защищает это место. Сотни лет кропотливого труда нельзя перечеркнуть какими-то твоими словами! Священный Клан Сэньхай может обойтись без меня и без тебя, но он совсем не может жить без Жрицы!
— Ха-ха... — рассмеялась Цинхуа. — Перечеркнуть?
Она перевела взгляд с Цин Цзююэ на Цин Бачжи: — Как Святая рода Цин, я выслушиваю божественное пророчество. Знаете ли вы, что говорит Драконий Бог?
Цин Цзююэ ответила: — Не тебе решать, что говорит Драконий Бог. Истолковывать божественное пророчество — дело Жрицы.
Цинхуа посмотрела на нее: — Ты мне не веришь?
Затем она перевела взгляд на Цин Бачжи: — Ты тоже мне не веришь?
— Я не верю той, в которую ты превратилась, — прямо ответила Цин Цзююэ.
Цин Бачжи сказал: — Сколько лет прошло, и кем бы ни была Святая, божественное пророчество всегда толковала Жрица...
— А что, если всё это время ее толкования шли вразрез с божественным пророчеством?! — с горечью воскликнула Цинхуа. — Что, если я смогу это доказать? Что же вы тогда выберете, воины Священного Племени, годами получавшие благословение божественной силы?

Комментарии

Загрузка...