Пока мы с Цзы Етун растерянно смотрели друг на друга, Лу Цзинхуэй уставился на меня полным безысходности взглядом и процедил сквозь зубы два слова:
— Блудник.
— Какого чёрта я блудник? — приподнял я брови.
— Да про тебя говорю... Твою мать! А эта Момо еще кто такая?
Я тяжело вздохнул и рассказал всё как можно подробнее: начал со вчерашнего сна, продолжил появлением Момо в Книжном клубе «Цзюй» сразу после пробуждения, тем, как её забрали отец и сотрудники санатория, и закончил встречей с Цзы Етун по дороге домой.
Когда я закончил, Лу Цзинхуэй лишился дар речи. Он долго молчал, нервно шаря по карманам в поисках сигарет, и наконец уставился на меня:
— Я же тебе говорил, мать твою, что ты конченый бабник? Даже не считая Етун, ты умудрился подцепить еще двух девиц!
— Сам ты тормоз, кого я подцепил? — меня одновременно разобрали и обида, и злость. — Мы с Чжэньчжэнь еще год назад разбежались из-за вмешательства Етун, а появление Момо прошлой ночью — моя вина, что ли? Я шёл домой самым обычным путем, а по дороге нарвался на призрачное наваждение с Етун... Тоже я виноват?
— Моя вина! Доволен? — Лу Цзинхуэй щелкнул зажигалкой, прикуривая, и швырнул мне пачку вместе с зажигалкой. — Тут чёрт ногу сломит, давай-ка разложим всё по полочкам. Для начала определимся: то, с чем ты столкнулся, относится к паранормальному или к высоким технологиям?
— Послушай, Лу Цзинхуэй, ты же дипломированный врач, психотерапевт, о чём ты вообще думаешь? Какое паранормальное, какие высокие технологии? Неужели нельзя проанализировать всё с точки зрения твоей профессии? — с досадой отозвалась Цзы Етун.
— С точки зрения моей профессии первое, что приходит на ум, — это подозрение, что вы оба страдаете тяжелой формой бреда. На втором месте — раздвоение личности или множественное расстройство. Иначе происходящее просто невозможно объяснить.
— Лично для меня это паранормальное явление, — глядя на отбрасываемую Цзы Етун тень под лучами полуденного солнца, проговорил я. — Эта девочка по имени Цэн — то есть Момо... Хотя она и раньше заглядывала в Книжный клуб «Цзюй», я никогда не обращал на неё особого внимания. Но во сне её образ был донельзя чётким! Хм, и это совершенно ненаучно...
— Что такое наука? Наука — это непрерывный процесс подтверждения и опровержения. Если бы ты учился на медика, то знал бы, что наше изучение человеческого тела находится еще на самой поверхностной стадии. При нынешнем уровне знаний есть слишком много вещей, которые мы не способны объяснить! — возразил Лу Цзинхуэй.
Цзы Етун моргнула:
— Выходит, по-твоему, паранормальные явления существуют?
Лу Цзинхуэй кивнул:
— Паранормальными явлениями называют всё неестественное, то, чему наука не может дать объяснение. Как я уже сказал, наука много чего не способна объяснить! Ну, например, гадание, предсказание будущего — это вообще никак не укладывается в научные рамки. Но ведь каждый из нас сталкивался с примерами или слышал о случаях, когда гадания оказывались поразительно точными, верно?
— Мы можем прекратить эти академические дискуссии? — поспешил я прервать их уход от темы. — Лучше помогите сообразить, что делать дальше. Мне приснилась эта Момо, я проснулся, и она тут же объявилась в точности как во сне. К тому же у меня осталось совершенно четкое впечатление, что она прекрасно знала, будто только что мне снилась...
— К тому же, судя по видеозаписи, она начала крутиться вокруг тебя еще год назад, и, судя по всему, она за тобой банально следила! — вставила Цзы Етун.
— Ты же говорил, что она находится в санатории «Дунфан»? С их заместителем директора я знаком. Предлагаю сперва навестить эту самую Момо.
Я кивнул в знак согласия, а затем бросил взгляд на Цзы Етун:
— А как же быть с Етун...
— Давайте решать проблемы по очереди! Сначала разберемся с твоей историей. — Цзы Етун явно загорелась идеей навестить Момо и выглядела так, будто ей не терпелось поехать туда прямо сейчас.
— Тогда я позвоню и узнаю, нужна ли предварительная запись. — Лу Цзинхуэй поднялся с места, взял телефон и вышел позвонить. Через две минуты он вернулся и объявил: — Заместитель директора как раз сегодня на смене, нас ждут в три часа. Поехали, перекусим где-нибудь по дороге.
Мы нашли ресторанчик, закончили обед уже за час с небольшим и сразу после этого тронулись на машине в сторону санатория.
Санаторий «Дунфан» в Хуньчэне располагался на западной окраине города.
Пришлось проехать еще около десяти километров за городскую черту, и мы уже оказались в горной местности. Объехав два кладбища, мы выехали на ровное шоссе, ведущее прямиком к территории комплекса. У дороги стоял неприметный указатель с надписью: Санаторий «Дунфан».
Санаторий занимал огромную площадь: несколько десятков му территории были обнесены заборчиком из красного кирпича. Внутри редко стояли несколько корпусов, а всё остальное пространство занимали рощицы из платанов и гинкго. Самым крупным зданием в самом центре являлся четырехэтажный главный корпус санатория. На проходной Лу Цзинхуэй назвал имя, и нашу машину беспрепятственно пропустили внутрь. Мы доехали по небольшой асфальтированной дороге до серого четырехэтажного здания, у которого притупилась небольшая парковка. Выйдя из машины, мы увидели у входа двух ожидавших нас людей.
Подойдя ближе, мы смогли рассмотреть их получше. Одной оказалась худощавая женщина средних лет — судя по всему, та самая заместитель директора, о которой говорил Цзинхуэй. Рядом с ней стояла дородная молодая женщина в форме медсестры, лицо которой показалось мне смутно знакомым — одна из тех медсестер, что вчера забирали Момо.
— Директор Чжоу! — Лу Цзинхуэй сделал пару шагов вперед и пожал руку женщине средних лет. — Большое спасибо, что выкроили время в своем плотном графике, извините за беспокойство!
Затем он повернулся к нам с Цзы Етун и пояснил:
— Это мои друзья: вот это Сяо Цзы, а это тот самый Сяо Лань, о котором я вам рассказывал.
Директор Чжоу была одета в брючный костюм в стиле унисекс, подчеркивающий ее высокую фигуру, а на ногах красовались черные туфли на плоской подошве. При ближайшем рассмотрении ее лицо покрывала сеть мелких морщинок, но черты лица оставались правильными и гармоничными — в молодости она наверняка была красавицей. Сначала она окинула долгим пристальным взглядом Цзы Етун, затем перевела глаза на меня и сама протянула руку:
— Господин Лань! Много о вас слышала! У меня на рабочем столе до сих пор стоит ваша книга «Больше не триста», а в кабинете висит ваша каллиграфия: Меньше тревог, больше радости. Я просто в восторге!
Я невозмутимо скользнул взглядом по Цзинхуэю — судя по всему, это он преподнес ей такие подарки. Впрочем, так даже лучше: считай, почву для знакомства подготовили заранее. Я поспешил обменяться дежурными вежливыми фразами, после чего нас провели в кабинет директора на первом этаже, в левом крыле.
Кабинет был отделан по-богатому: с первого взгляда угадывалось, что мебель принадлежит известным брендам, а один только этот диван стоил не меньше ста тысяч. Мы уселись, медсестра молча поставила перед каждым по чашечке черного чая и опустилась на диван рядом с директором Чжоу напротив нас.
На журнальном столике между диванами лежал плотный бумажный архивный короб. Из прорези на его торце торчал белый ярлык с написанным от руки названием: 691, Цэн.
— По правилам пациенты, поступающие к нам, подписывают соглашение о неразглашении. То есть, с учетом вашей... — директор Чжоу посмотрела мне в глаза, и голос ее звучал искренне, — давней дружбы с Цзинхуэем и его супругой А Сэнь, с которой мы очень близки, а также в силу крайне необычного положения этой девушки по имени Цэн, то бишь Момо, я делаю исключение и заранее раскрываю вам максимально подробные сведения.
Она повернулась к стоявшей рядом медсестре:
— Сяо Чжан, введи господина Ланя и его спутников в курс дела по поводу Момо.
Медсестра по имени Сяо Чжан кивнула, взяла папку и открыла её. Внутри лежали медицинская карта пациентки, анкетные данные её семьи и прочие бумаги. Пододвигая эти бумаги ко мне, она заговорила:
— Господин Лань, вчера мы уже виделись. За Момо вместе с нами приезжал её отец, то есть муж её родной матери. Однако этот господин Цэн вовсе не является биологическим отцом Момо. Именно поэтому она так яростно отвергает имя Цэн. Её настоящий отец — преподаватель её матери, он же поместил её в санаторий и внес плату сразу за тридцать лет вперед. Того человека зовут Цзу Миндо...
— Ах... —
В этот момент сидевшая рядом со мной Цзы Етун внезапно издала удивленный возглас.
Мы с Цзинхуэем, директором Чжоу и Сяо Чжан в один миг уставились на неё.
Цзы Етун побледнела, сглотнула слюну и, глядя на меня, испуганно прошептала:
— Помнишь, я рассказывала тебе, как однажды потеряла сознание, а очнулась уже в крематории на похоронах какого-то старика?
— Ну?
— Так вот, того старика звали Цзу Миндо!
Выражение лица Цзы Етун было таким, будто она средь бела дня столкнулась с призраком.

Комментарии

Загрузка...