Ван Хао всё ещё спал, а телевизор в гостиной работал слишком громко.
В те годы телевизор и правда использовали с пугающей частотой.
Его включали сразу после пробуждения и выключали только перед сном.
До чего же сильны традиционные представления у китайцев?
Вот взять хотя бы Ван Хао: каждый день он уходил из дома рано утром и возвращался поздно вечером. Когда он жил один, ему попросту некогда было смотреть телевизор.
А потом появились домашние компьютеры, смартфоны... Нужен ли теперь телевизор?
Не нужен...
Но даже если не нужен, его всё равно надо купить, причём чем больше, тем лучше...
Ван Хао прекрасно понимал, что у матери на уме. Она просто хотела поднять его с постели.
К тому же если в первый же день каникул мать заставляла Ван Хао вставать так рано, то обычно причина заключалась в особом чувстве ритуала, с которым люди её поколения отмечали всевозможные праздники.
Например: поход по магазинам.
Хотя они и так жили в городе, поход по магазинам всё равно выделяли в отдельное, чрезвычайно официальное мероприятие.
Ван Хао ел огромный масляный ютяо, который мать купила в столовой. Эта жареная палочка чуть ли не с него ростом была...
Откусить сразу целиком и правда не получалось...
Приходилось отрывать кусочки.
Мать, не интересуясь, согласен Ван Хао или нет, заявила:
— Потом купим вам, мужикам, по несколько комплектов одежды.
— И рис, масло, муку для дома тоже надо купить.
— В «Хуаляне» сегодня распродажа.
Все эти обрывочные фразы мать адресовала Ван Хао.
А в его ушах они складывались в одно: «Я собираюсь купить целую кучу вещей, а ты пойдёшь и будешь таскать их вместо носильщика».
Вот же зараза! Тот, кто через такое не проходил, никогда не поймёт: когда мать говорит, что хочет купить сыну одежду, это последняя задача на сегодня. До неё она обязательно купит всё, что хотелось ей самой, и лишь потом удовлетворит желание сына.
А если сын не найдёт одежду, которая ему понравится... Ну что ж, мать только обрадуется, решив, что сэкономила сто с лишним юаней.
Сын будет надутым, а в конце ещё и сыграет роль носильщика, притащив домой целую гору покупок... Не на такси, а в переполненном автобусе.
Чистый убыток!
Раньше Ван Хао сказал бы: «Идите с отцом».
А теперь Ван Дуншэн нанёс первый удар:
— Я сегодня дежурю!
А? Ван Хао, набивший рот ютяо, посмотрел на невозмутимого Ван Дуншэна. Ну надо же, никакой чести — решил первым нанести удар, да?
Ван Хао ведь не мог отказаться. Что же делать? Тоже сказать, что дежурит?
Какое ещё дежурство у учителя физкультуры? Мать его живьём съест!
Ван Хао покосился на Цинь Сяохуа и пробормотал:
— Папа даже в праздник дежурит, лишь бы заработать пару сверхурочных.
— Вчера только несколько десятков тысяч потратили.
— А теперь зовёшь меня покупать одежду. Я просто не могу ничего себе купить.
У Цинь Сяохуа дёрнулся уголок рта, и все слова, готовые сорваться с языка, свелись к одному:
— И то верно.
Вот видите, отказывать людям можно по-разному. Иногда нужно проявить немного смекалки.
Однако взгляд Ван Дуншэна слегка остекленел.
Он даже подумал, что это не его сын. Раньше этот парень частенько доводил мать до слёз, говорил ужасно грубо и совершенно не умел действовать тактически.
Но сегодня Ван Дуншэн увидел в сыне частичку себя.
Кто-нибудь наверняка сказал бы: «Ван Хао занимается спортом, у него в голове одни мышцы. Какая ещё, к чёрту, смекалка?»
А она у него на самом деле была.
Просто спортсмену, который хочет добиться результатов, приходится очень строго следить за питанием.
Из-за всей этой дряни, которую Ван Хао ел, его гормональный фон долгое время оставался нестабильным.
В таком состоянии он легко выходил из себя и впадал в ярость — и тогда напрочь забывал, что у него вообще-то есть мозги.
Разобравшись с матерью, Ван Хао спросил отца:
— Дай-ка мне воспользоваться твоим фотоаппаратом.
Раньше на Восьмом машиностроительном заводе жили неплохо.
Ещё в девяностых Ван Дуншэн купил импортный фотоаппарат.
К тому же он работал с механизмами и ухаживал за японским импортным аппаратом так, что тот выглядел как новый.
Если сегодня будет время, можно будет попробовать поснимать ту девушку.
Мать спросила:
— А ты разве не собирался никуда выходить?
— Я пойду к Сян Вану, помогу ему кое-что поснимать.
Сян Ван был золотым инструментом, универсальной ширмой, которая годилась на все случаи жизни.
Старший Ван поспешил выйти из дома — на дежурство.
Младший Ван поспешил выйти из дома — искать человека.
Госпожа Цинь: «А мне всё равно! Я хочу пойти по магазинам...»
...
Шэн Ся тоже встала рано.
Она тщательно умылась, промокнула лицо полотенцем, а затем нанесла тоник.
После крема она заметила, что брови выглядят слишком бледными, и подвела их.
Губы тоже казались бледноватыми, поэтому она нанесла блеск...
Кожа сияла.
Губы обрели яркий цвет.
Вся она выглядела ослепительно.
Переодевшись, Шэн Ся уже собиралась обуть туфли на высоком каблуке, как в дверях появился мальчик лет десяти с лишним:
— Возьми меня в парк аттракционов, покататься на гоночных машинках.
Шэн Ся и не думала обращать на него внимание.
Она открыла дверь, вышла и захлопнула её.
Хлоп!
Мальчик посмотрел на мужчину за обеденным столом:
— Папа, скажи сестре! Она меня игнорирует...
Мужчина и женщина за столом тяжело вздохнули. Они действительно ничего не могли поделать.
Шэн Ся и этот мальчик были детьми одного отца, но она никогда не считала его младшим братом.
Она жила вместе с этой семьёй исключительно затем, чтобы действовать им на нервы.
Шэн Ся поймала такси и отправилась на Восьмой машиностроительный завод. Она не стала сразу звонить Ван Хао на пейджер, а постучала в дверь Чэнь Цэнь.
Чэнь Цэнь приоткрыла дверь лишь на щёлку, но, увидев Шэн Ся, поспешно распахнула её.
На Чэнь Цэнь была просторная ночная сорочка на тонких бретелях. Босые ступни стояли на кафельном полу.
Возможно, ногам было холодно: пальцы сами собой вцеплялись в пол.
Заметив, что Чэнь Цэнь выглядит нездоровой, Шэн Ся спросила:
— Что у тебя болит?
— Немного жар.
— А? Пойдём, я отведу тебя в медпункт.
Чэнь Цэнь покачала головой:
— Я сегодня рано утром уже ходила.
Увидев, что Чэнь Цэнь по-прежнему стоит босиком, Шэн Ся поспешно потянула её в спальню.
Квартира Чэнь Цэнь находилась в доме для заводских кадров.
Когда они были маленькими, этот дом построили последним. Он не был похож на остальные дома из красного кирпича.
К тому же стены здесь покрывали фасадной краской, отчего здание выглядело гораздо современнее.
Около ста десяти квадратных метров, три спальни.
Большие плитки на полу делали квартиру просторной и светлой.
Шэн Ся хотела, чтобы Чэнь Цэнь легла на кровать, но та лишь прислонилась к изголовью, обхватила руками ноги, положила голову на колени и, склонив голову набок, посмотрела на Шэн Ся:
— Ты становишься всё красивее.
— Становлюсь всё красивее, а всё равно не могу сравниться с тобой. Ты всегда была красавицей.
Она нарочно перевела взгляд на фотографию в рамке, стоявшую рядом с настольной лампой. На снимке был выпускной классный портрет из начальной школы.
В первом ряду сидели директор и учителя.
В центре второго ряда находилась Чэнь Цэнь — с детства красивая, словно цветок: светлокожая, тихая и благовоспитанная.
Рядом с ней — Шэн Ся. Даже в столь юном возрасте в ней уже проглядывала доля кокетства...
А где был Ван Хао?
В последнем ряду, запрокинув голову и громко зевая... Он ещё не проснулся и никак не мог продрать глаза.
Шэн Ся вдруг рассмеялась:
— Ван Хао такой смешной.
У Чэнь Цэнь всё ещё был жар, голова кружилась. Она поставила одну изящную ступню на простыню, а другой слегка потирала подъём первой, мягко проговорив:
— Он и сейчас очень смешной.
— Вчера Хуан Сяожуй предложила ему расстаться.
— Хуан Сяожуй захотела, чтобы он стал ей старшим братом.
— Бесстыдница! — Шэн Ся тут же сплюнула, но вдруг опомнилась: — Что? Ты сказала, что Хуан Сяожуй с ним рассталась?
Чэнь Цэнь вяло потёрлась щекой о колени, что можно было счесть кивком.
Шэн Ся ещё сильнее заинтриговалась:
— После расставания ему ведь должно быть очень грустно, разве нет?
— Почему же он тогда смешной?
Чэнь Цэнь сказала:
— Хуан Сяожуй разве не попросила его стать ей старшим братом?
— А он сказал... кхм... — на лице Чэнь Цэнь мелькнул румянец. — Он велел Хуан Сяожуй называть его папой.
Ха-ха-ха-ха... Шэн Ся тут же, смеясь, повалилась на кровать:
— Это весь Ван Хао.
— Но откуда ты узнала? — с любопытством спросила Шэн Ся.
— Я хотела занять его урок физкультуры.
— А в итоге столкнулась с этим...
— Потом я всё-таки заняла его урок, а он ещё и заставил меня помочь ему написать рабочий отчёт...
Шэн Ся глубоко вдохнула и подумала, что ей невероятно повезло: в самый подходящий момент она снова встретила его, причём он опять был свободен.
Шэн Ся посмотрела на нежное, белоснежное лицо Чэнь Цэнь — даже ей самой та нравилась!
И вдруг спросила:
— Ты всё ещё любишь Ван Хао?
Чэнь Цэнь прищурилась и улыбнулась:
— В начальной школе я всего лишь считала его смелым. Что мы тогда вообще понимали...
Шэн Ся надула губы и потянулась. Удовольствие на её лице помогло скрыть лукавую улыбку. Так... никто и не увидит, как она торжествует, точно маленькая лисичка!

Комментарии

Загрузка...