Лю Сяньмин приехал к себе домой на легковой машине защитно-зелёного цвета.
Лю Сяньмин приехал к себе домой на легковой машине защитно-зелёного цвета.
По требованию полиции он находился под залогом до суда, поэтому в эти дни не мог покидать город и был обязан ежедневно отмечаться в местной администрации.
По требованию полиции он находился под залогом до суда, поэтому в эти дни не мог покидать город и был обязан ежедневно отмечаться в местной администрации.
Вернувшись домой, он тут же набрал номер.
Вернувшись домой, он тут же набрал номер.
Учитывая его должность, на дому у него был установлен телефон.
Учитывая его должность, на дому у него был установлен телефон.
На том конце провода сразу подняли трубку.
На том конце провода сразу подняли трубку.
— Мне нужна машина. Я уезжаю из города Тайхэ сегодня же вечером.
— Мне нужна машина. Я уезжаю из города Тайхэ сегодня же вечером.
— И ещё подберите мне судно, чтобы я сразу из порта вышел в море. Сначала отправлюсь в город Минчжу, а затем – в Великобританию.
— И ещё подберите мне судно, чтобы я сразу из порта вышел в море. Сначала отправлюсь в город Минчжу, а затем – в Великобританию.
— Там есть несколько частных клиник, меня туда не раз приглашали.
— Там есть несколько частных клиник, меня туда не раз приглашали.
В трубке ненадолго воцарилась тишина.
В трубке ненадолго воцарилась тишина.
— А как же наши дела потом?
— А как же наши дела потом?
— Прилететь из Великобритании в город Минчжу не составит труда. Если заплатите достаточно, я смогу проводить операции в Минчжу.
— Прилететь из Великобритании в город Минчжу не составит труда. Если заплатите достаточно, я смогу проводить операции в Минчжу.
— Что касается дел внутри страны, тут всё зависит от ваших возможностей.
— Что касается дел внутри страны, тут всё зависит от ваших возможностей.
— Поскорее закройте это дело, и тогда я смогу напрямую возвращаться в страну и делать вам операции.
— Поскорее закройте это дело, и тогда я смогу напрямую возвращаться в страну и делать вам операции.
— Хорошо. В девять вечера машина будет ждать тебя на том перекрёстке, откуда тебя обычно забирали.
— Хорошо. В девять вечера машина будет ждать тебя на том перекрёстке, откуда тебя обычно забирали.
— Договорились.
— Договорились.
Положив трубку, Лю Сяньмин облегчённо вздохнул.
Положив трубку, Лю Сяньмин облегчённо вздохнул.
К счастью, он подготовился заранее: за эти годы постепенно перевёл деньги в Великобританию самыми разными путями, а в начале года даже отправил туда учиться ребёнка, да и жена уехала под предлогом присмотра за ним.
К счастью, он подготовился заранее: за эти годы постепенно перевёл деньги в Великобританию самыми разными путями, а в начале года даже отправил туда учиться ребёнка, да и жена уехала под предлогом присмотра за ним.
Что касается нескольких молоденьких медсестёр, с которыми он поддерживал связи в больнице...
Что касается нескольких молоденьких медсестёр, с которыми он поддерживал связи в больнице...
Смешно! Были бы деньги, а женщины найдутся.
Смешно! Были бы деньги, а женщины найдутся.
Женщинам не всегда бывает восемнадцать, но восемнадцатилетние девушки есть каждый год.
Женщинам не всегда бывает восемнадцать, но восемнадцатилетние девушки есть каждый год.
Пока у него есть мастерство и эти твёрдые, уверенные руки, он нигде не будет испытывать недостатка ни в деньгах, ни в женщинах.
Пока у него есть мастерство и эти твёрдые, уверенные руки, он нигде не будет испытывать недостатка ни в деньгах, ни в женщинах.
Расслабившись, Лю Сяньмин наскоро собрал вещи и взял загранпаспорт.
Расслабившись, Лю Сяньмин наскоро собрал вещи и взял загранпаспорт.
За последние годы страна постепенно открывалась, и у него было множество возможностей выезжать за границу для обмена опытом, так что паспорт всегда находился при нём.
За последние годы страна постепенно открывалась, и у него было множество возможностей выезжать за границу для обмена опытом, так что паспорт всегда находился при нём.
К тому же у него имелся вид на жительство в Великобритании, так что будущее казалось светлым.
К тому же у него имелся вид на жительство в Великобритании, так что будущее казалось светлым.
Вечером он под музыку пожарил себе стейк.
Вечером он под музыку пожарил себе стейк.
Нарезая стейк ножом, он улыбался.
Нарезая стейк ножом, он улыбался.
За эти годы он вскрыл столько брюшных полостей, извлёк и сшил столько органов, что и сам сбился со счёта.
За эти годы он вскрыл столько брюшных полостей, извлёк и сшил столько органов, что и сам сбился со счёта.
Стоило ему взять в руку скальпель, как кисть становилась твёрдой и точной, словно прецизионный механизм, словно подчинённая высшим силам, – это был талант, дарованный ему небесами.
Стоило ему взять в руку скальпель, как кисть становилась твёрдой и точной, словно прецизионный механизм, словно подчинённая высшим силам, – это был талант, дарованный ему небесами.
Теперь он заберёт этот талант с собой, покинет страну и отправится туда, о чём всегда мечтал, чтобы продолжить свою прекрасную жизнь.
Теперь он заберёт этот талант с собой, покинет страну и отправится туда, о чём всегда мечтал, чтобы продолжить свою прекрасную жизнь.
Там всё дышит свободой, и даже воздух сладок.
Там всё дышит свободой, и даже воздух сладок.
Не то что в городе Тайхэ, где стоит отъехать чуть подальше от центра – и кругом приземистые одноэтажки да уличные туалеты без канализации, а каждую весну воздух пропитывается зловонием нечистот.
Не то что в городе Тайхэ, где стоит отъехать чуть подальше от центра – и кругом приземистые одноэтажки да уличные туалеты без канализации, а каждую весну воздух пропитывается зловонием нечистот.
Говорят, до сих пор люди дерутся за экскременты из общественных туалетов, чтобы использовать их для удобрения.
Говорят, до сих пор люди дерутся за экскременты из общественных туалетов, чтобы использовать их для удобрения.
Какая же это отсталая глушь, здесь абсолютно не о чем жалеть.
Какая же это отсталая глушь, здесь абсолютно не о чем жалеть.
«Грешная, но прекрасная капиталистическая страна, я иду к тебе!»
«Грешная, но прекрасная капиталистическая страна, я иду к тебе!»
В 20:50, прихватив небольшой багаж, он вышел из дома и даже поздоровался с охранником у ворот.
В 20:50, прихватив небольшой багаж, он вышел из дома и даже поздоровался с охранником у ворот.
Чёрный седан, прибывший за ним, уже виднелся вдалеке – оставалось лишь миновать глухую стену.
Чёрный седан, прибывший за ним, уже виднелся вдалеке – оставалось лишь миновать глухую стену.
Лю Сяньмин шагал уверенной поступью; прекрасная жизнь манила его впереди.
Лю Сяньмин шагал уверенной поступью; прекрасная жизнь манила его впереди.
Вдруг со стены спрыгнула тень: словно с небес свалился высокий, худой человек в чёрной одежде с обмотанным чёрной тканью лицом.
Вдруг со стены спрыгнула тень: словно с небес свалился высокий, худой человек в чёрной одежде с обмотанным чёрной тканью лицом.
Лю Сяньмин остолбенел. Не успел он опомниться, как в руке незнакомца оказалась деревянная дубинка, которая со всей силы обрушилась на его правую руку.
Лю Сяньмин остолбенел. Не успел он опомниться, как в руке незнакомца оказалась деревянная дубинка, которая со всей силы обрушилась на его правую руку.
Раздался сухой хруст.
Раздался сухой хруст.
Перелом.
Перелом.
Забыв о боли, Лю Сяньмин едва не лишился рассудка от дикого страха.
Забыв о боли, Лю Сяньмин едва не лишился рассудка от дикого страха.
Рука сломана, это же неизбежно скажется на его способности проводить операции!
Рука сломана, это же неизбежно скажется на его способности проводить операции!
Он хотел закричать, но незнакомец одной рукой зажал ему рот, а ногой со всей силы сокрушительно наступил сверху.
Он хотел закричать, но незнакомец одной рукой зажал ему рот, а ногой со всей силы сокрушительно наступил сверху.
С громким треском кости правой кисти Лю Сяньмина раздробились в крошку.
С громким треском кости правой кисти Лю Сяньмина раздробились в крошку.
Сердце его мгновенно оледенело. Он понял: всё кончено.
Сердце его мгновенно оледенело. Он понял: всё кончено.
Вся его жизнь разрушена.
Вся его жизнь разрушена.
Даже если рука заживёт, делать операции он больше никогда не сможет. Кто же так жестоко расправился с ним?
Даже если рука заживёт, делать операции он больше никогда не сможет. Кто же так жестоко расправился с ним?
Тень прижала Лю Сяньмина к земле, подняла ногу и раздавила запястье левой руки. Лишь после этого, с чувством полного удовлетворения, человек подхватил дубинку, словно обезьяна вскарабкался на стену и в мгновение ока скрылся.
Тень прижала Лю Сяньмина к земле, подняла ногу и раздавила запястье левой руки. Лишь после этого, с чувством полного удовлетворения, человек подхватил дубинку, словно обезьяна вскарабкался на стену и в мгновение ока скрылся.
За стеной находился небольшой городской парк, засаженный деревьями и кустарниками.
За стеной находился небольшой городской парк, засаженный деревьями и кустарниками.
Стояла глухая зима, в парке не было ни души, и силуэт в пару прыжков окончательно растворился в темноте.
Стояла глухая зима, в парке не было ни души, и силуэт в пару прыжков окончательно растворился в темноте.
Только теперь Лю Сяньмин издал мучительный вопль. Адская боль заставляла его извиваться на земле, точно червяк.
Только теперь Лю Сяньмин издал мучительный вопль. Адская боль заставляла его извиваться на земле, точно червяк.
Сопли и слёзы текли по его лицу вперемешку.
Сопли и слёзы текли по его лицу вперемешку.
— Помогите... Помогите мне...
— Помогите... Помогите мне...
Двери чёрного седана, стоявшего на углу улицы, распахнулись, и к нему подбежали двое мужчин.
Двери чёрного седана, стоявшего на углу улицы, распахнулись, и к нему подбежали двое мужчин.
— Заведующий Лю, что с вами?
— Заведующий Лю, что с вами?
— Руки... Мои руки...
— Руки... Мои руки...
— А-ах, правая кисть полностью раздроблена, а левая сломана.
— А-ах, правая кисть полностью раздроблена, а левая сломана.
Второй, судя по всему, обладал кое-какими познаниями в медицине и точно оценил травмы.
Второй, судя по всему, обладал кое-какими познаниями в медицине и точно оценил травмы.
— Отвезти вас в больницу?
— Отвезти вас в больницу?
— Нельзя! Из больницы я уже не выберусь! Живо везите меня на пристань!
— Нельзя! Из больницы я уже не выберусь! Живо везите меня на пристань!
Лю Сяньмин понимал, что оставаться в городе Тайхэ смертельно опасно: если органы проверят документацию Министерства здравоохранения, то неизбежно обнаружат операции с органами неизвестного происхождения.
Лю Сяньмин понимал, что оставаться в городе Тайхэ смертельно опасно: если органы проверят документацию Министерства здравоохранения, то неизбежно обнаружат операции с органами неизвестного происхождения.
И тогда ему светит пожизненный срок.
И тогда ему светит пожизненный срок.
Однако двое мужчин, вылезших из машины, замялись.
Однако двое мужчин, вылезших из машины, замялись.
Один из них глухо произнёс:
Один из них глухо произнёс:
— Старик Лю, мы устраивали тебе машину, судно и даже подкупали таможню, чтобы вывезти тебя, только ради твоего высочайшего мастерства.
— Старик Лю, мы устраивали тебе машину, судно и даже подкупали таможню, чтобы вывезти тебя, только ради твоего высочайшего мастерства.
— А теперь у тебя рук нет.
— А теперь у тебя рук нет.
— Думаю, старый руководитель не станет ради тебя так рисковать.
— Думаю, старый руководитель не станет ради тебя так рисковать.
— Что вы имеете в виду?
— Что вы имеете в виду?
— Хотите избавиться от меня за ненадобностью?
— Хотите избавиться от меня за ненадобностью?
— Говорю вам: за эти годы я провёл столько операций, и многие из них вы заставляли меня делать силой!
— Говорю вам: за эти годы я провёл столько операций, и многие из них вы заставляли меня делать силой!
— Если меня загребут, вам тоже не сдобровать!
— Если меня загребут, вам тоже не сдобровать!
— Быстро везите меня в город Минчжу! Как только окажусь в Великобритании, я гарантирую, что буду держать язык за зубами!
— Быстро везите меня в город Минчжу! Как только окажусь в Великобритании, я гарантирую, что буду держать язык за зубами!
Услышав это, мужчина неожиданно усмехнулся.
Услышав это, мужчина неожиданно усмехнулся.
— Ещё и угрожать нам смеешь? Мы подарили тебе жизнь, но так же легко можем отправить на тот свет.
— Ещё и угрожать нам смеешь? Мы подарили тебе жизнь, но так же легко можем отправить на тот свет.
— Ты правда думаешь, будто твои жена и ребёнок, уехав в Великобританию, вырвались из наших рук?
— Ты правда думаешь, будто твои жена и ребёнок, уехав в Великобританию, вырвались из наших рук?
С этими словами он взмахнул рукой и вместе со спутником быстро побежал к машине, после чего автомобиль умчался.
С этими словами он взмахнул рукой и вместе со спутником быстро побежал к машине, после чего автомобиль умчался.
Лю Сяньмин смотрел, как машина, которая должна была спасти ему жизнь, исчезает вдали, и его сердце жгла лютая ненависть.
Лю Сяньмин смотрел, как машина, которая должна была спасти ему жизнь, исчезает вдали, и его сердце жгла лютая ненависть.
Дикая боль в обеих руках заставила его кое-как подняться и, ковыляя, устремиться к будке охраны:
Дикая боль в обеих руках заставила его кое-как подняться и, ковыляя, устремиться к будке охраны:
— Товарищ, помоги! Вызови милицию и отправь меня в больницу!
— Товарищ, помоги! Вызови милицию и отправь меня в больницу!
Сорок минут спустя в больнице No 203 Лю Сяньмина уже ввезли в операционную, однако дежурный врач заявил, что восстановить руки невозможно.
Сорок минут спустя в больнице No 203 Лю Сяньмина уже ввезли в операционную, однако дежурный врач заявил, что восстановить руки невозможно.
Рекомендована ампутация...
Рекомендована ампутация...
Чжоу Годун и Хуан Гохуа стояли у дверей операционной.
Чжоу Годун и Хуан Гохуа стояли у дверей операционной.
Хуан Гохуа осторожно доложил:
Хуан Гохуа осторожно доложил:
— Мы уже запросили распечатку звонков из дома Лю Сяньмина. Днём он звонил в провинциальный центр, Шэнцзин, а именно в Управление внешней торговли.
— Мы уже запросили распечатку звонков из дома Лю Сяньмина. Днём он звонил в провинциальный центр, Шэнцзин, а именно в Управление внешней торговли.
— На месте нападения обнаружены багаж и загранпаспорт, есть подозрение, что он пытался бежать.
— На месте нападения обнаружены багаж и загранпаспорт, есть подозрение, что он пытался бежать.
— Однако по непонятной причине забиравшие его люди не стали его увозить.
— Однако по непонятной причине забиравшие его люди не стали его увозить.
Чжоу Годун посмотрел на Хуан Гохуа:
Чжоу Годун посмотрел на Хуан Гохуа:
— Вся ценность Лю Сяньмина заключалась в его руках. Пока он мог оперировать, он был лакомым кусочком.
— Вся ценность Лю Сяньмина заключалась в его руках. Пока он мог оперировать, он был лакомым кусочком.
— А теперь, когда его руки раздавлены в кашу, он превратился в огромную обузу. Кому он нужен?
— А теперь, когда его руки раздавлены в кашу, он превратился в огромную обузу. Кому он нужен?
— На месте происшествия были камеры наблюдения?
— На месте происшествия были камеры наблюдения?
— Из соображений безопасности со стороны военного округа там установлена система замкнутого телевидения...
— Из соображений безопасности со стороны военного округа там установлена система замкнутого телевидения...
На этом месте Хуан Гохуа резко умолк и взглянул на Чжоу Годуна.
На этом месте Хуан Гохуа резко умолк и взглянул на Чжоу Годуна.
О том, что Ли Ци убегал, им уже сообщила Тянь Мяо, так что он, как и Чжоу Годун, догадался о вероятном раскладе.
О том, что Ли Ци убегал, им уже сообщила Тянь Мяо, так что он, как и Чжоу Годун, догадался о вероятном раскладе.
Чжоу Годун немного подумал и спросил:
Чжоу Годун немного подумал и спросил:
— А эта камера случаем не сломалась?
— А эта камера случаем не сломалась?
Хуан Гохуа тут же всё понял без слов.
Хуан Гохуа тут же всё понял без слов.
— Сломалась! Как раз днём вышла из строя, починить ещё не успели.
— Сломалась! Как раз днём вышла из строя, починить ещё не успели.
— Поскорее разберитесь с этим вопросом. В военном округе живут непростые люди, как может не работать замкнутое телевидение?
— Поскорее разберитесь с этим вопросом. В военном округе живут непростые люди, как может не работать замкнутое телевидение?
— Организуй ремонт как можно скорее.
— Организуй ремонт как можно скорее.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...