Вымышленный мир, не Земля, параллельная вселенная. Многое здесь придумано автором и не выдержит никакой проверки.
Вымышленный мир, не Земля, параллельная вселенная. Многое здесь придумано автором и не выдержит никакой проверки.
Перед чтением просьба оставить мозги здесь.
Перед чтением просьба оставить мозги здесь.
...
...
Сорокавосьмилетний Ли Ци лежал на больничной койке и с горечью смотрел на медицинское заключение в своих руках.
Сорокавосьмилетний Ли Ци лежал на больничной койке и с горечью смотрел на медицинское заключение в своих руках.
Уремия.
Уремия.
Если не сделать пересадку почки и не оплачивать дорогостоящий диализ, остаётся только ждать смерти.
Если не сделать пересадку почки и не оплачивать дорогостоящий диализ, остаётся только ждать смерти.
Причём смерть будет очень мучительной.
Причём смерть будет очень мучительной.
Ли Ци хотел жить.
Ли Ци хотел жить.
Но, судя по настрою родственников за дверью, Ли Ци понимал, что выжить ему вряд ли удастся.
Но, судя по настрою родственников за дверью, Ли Ци понимал, что выжить ему вряд ли удастся.
Если бы тогда он не отдал почку Ли Тяньи, сыну двоюродного дяди, разве сложилась бы его жизнь так плачевно? Разве остался бы он из-за отсутствия почки без жены, вечно слабым и нищим?
Если бы тогда он не отдал почку Ли Тяньи, сыну двоюродного дяди, разве сложилась бы его жизнь так плачевно? Разве остался бы он из-за отсутствия почки без жены, вечно слабым и нищим?
За дверью ругалась Лю Цянь, жена Ли Тяньи:
За дверью ругалась Лю Цянь, жена Ли Тяньи:
— Тридцать лет прошло, за спасение жизни давно расплатились! Разве мы ему мало дали?
— Тридцать лет прошло, за спасение жизни давно расплатились! Разве мы ему мало дали?
— И он ещё хочет, чтобы я давала деньги ему на диализ?
— И он ещё хочет, чтобы я давала деньги ему на диализ?
— Мечтать не вредно!
— Мечтать не вредно!
Ли Тяньи тоже возмущённо подхватил:
Ли Тяньи тоже возмущённо подхватил:
— Я взял у него всего одну почку, чего он ещё хочет?
— Я взял у него всего одну почку, чего он ещё хочет?
— Мы и так поступили по-человечески. Сколько стоит купить почку?
— Мы и так поступили по-человечески. Сколько стоит купить почку?
— К тому же тогда его семье дали двадцать тысяч юаней. Он сам не сумел их удержать и отдал старшему брату со снохой.
— К тому же тогда его семье дали двадцать тысяч юаней. Он сам не сумел их удержать и отдал старшему брату со снохой.
— Забирая деньги, его старший брат и сноха красиво говорили, что будут заботиться о нём, а за все эти годы разве они хоть немного ему помогли, когда что-то случалось?
— Забирая деньги, его старший брат и сноха красиво говорили, что будут заботиться о нём, а за все эти годы разве они хоть немного ему помогли, когда что-то случалось?
— В итоге всё равно припёрлись к нам!
— В итоге всё равно припёрлись к нам!
— Это с их стороны самая настоящая наглость.
— Это с их стороны самая настоящая наглость.
— Тогда наша семья даже устроила его на шахту, а он сам настоял на том, чтобы переписать работу на младшего брата. Будь у него сейчас хоть какая-то медицинская страховка, покрывающая часть расходов, мы бы ещё могли подумать о том, чтобы выделить ему немного денег.
— Тогда наша семья даже устроила его на шахту, а он сам настоял на том, чтобы переписать работу на младшего брата. Будь у него сейчас хоть какая-то медицинская страховка, покрывающая часть расходов, мы бы ещё могли подумать о том, чтобы выделить ему немного денег.
— Да и вообще, у него двое старших братьев, старшая сестра и младший брат, получивший его работу, – они что, вообще не собираются им заниматься?
— Да и вообще, у него двое старших братьев, старшая сестра и младший брат, получивший его работу, – они что, вообще не собираются им заниматься?
— Я слышал, их старый дом снесли, а компенсация составила больше миллиона.
— Я слышал, их старый дом снесли, а компенсация составила больше миллиона.
Двоюродный дядя Ли Маньцзян долго молчал и в конце концов вздохнул:
Двоюродный дядя Ли Маньцзян долго молчал и в конце концов вздохнул:
— С тех пор как умер его отец, он словно одинокий призрак – никому не нужен.
— С тех пор как умер его отец, он словно одинокий призрак – никому не нужен.
— Его старшей сестре все эти годы тоже приходится несладко, вчера она перевела мне двести юаней, просила купить брату фруктов.
— Его старшей сестре все эти годы тоже приходится несладко, вчера она перевела мне двести юаней, просила купить брату фруктов.
— Что касается старшего брата, они с женой за границей и возвращаться не собираются.
— Что касается старшего брата, они с женой за границей и возвращаться не собираются.
— Второй брат заявил, что из тех двадцати тысяч ему не досталось ни копейки, так что жизнь и смерть Ли Ци его не касаются.
— Второй брат заявил, что из тех двадцати тысяч ему не досталось ни копейки, так что жизнь и смерть Ли Ци его не касаются.
— А младший брат заявил, будто похоронил отца и ничем ему больше не обязан, так что пусть убирается умирать подальше.
— А младший брат заявил, будто похоронил отца и ничем ему больше не обязан, так что пусть убирается умирать подальше.
Сказав это, Ли Маньцзян горько усмехнулся.
Сказав это, Ли Маньцзян горько усмехнулся.
— Кто мог подумать, что эта семейка заберёт все выгоды, а в итоге никто о нём не позаботится.
— Кто мог подумать, что эта семейка заберёт все выгоды, а в итоге никто о нём не позаботится.
— Ладно, пойду скажу врачу, пусть даст ему обезболивающих, а сможет ли он выкарабкаться – зависит от его судьбы.
— Ладно, пойду скажу врачу, пусть даст ему обезболивающих, а сможет ли он выкарабкаться – зависит от его судьбы.
— Судьба у него такая.
— Судьба у него такая.
Стоявшая за дверью родня сразу же ушла, даже не посчитав нужным сказать Ли Ци хоть слово.
Стоявшая за дверью родня сразу же ушла, даже не посчитав нужным сказать Ли Ци хоть слово.
Ли Ци не винил их в бессердечии – в конце концов, даже самые близкие родственники выбросили его, словно старую ветошь.
Ли Ци не винил их в бессердечии – в конце концов, даже самые близкие родственники выбросили его, словно старую ветошь.
Он лишь сокрушался, что если бы удалось вернуться в прошлое, он ни за что не отдал бы свою почку.
Он лишь сокрушался, что если бы удалось вернуться в прошлое, он ни за что не отдал бы свою почку.
Во второй половине ночи Ли Ци внезапно ощутил резкую боль в животе и потерял сознание.
Во второй половине ночи Ли Ци внезапно ощутил резкую боль в животе и потерял сознание.
Открыв глаза, Ли Ци обомлел.
Открыв глаза, Ли Ци обомлел.
Перед взором предстали глинобитные стены, оклеенные газетами. На потолочной балке висела плетёная корзина, а старинные настольные часы были накрыты холстиной неопределённого цвета и мерно тикали.
Перед взором предстали глинобитные стены, оклеенные газетами. На потолочной балке висела плетёная корзина, а старинные настольные часы были накрыты холстиной неопределённого цвета и мерно тикали.
Отец, Ли Маньтан, сидел на краю кана и смотрел ему прямо в глаза.
Отец, Ли Маньтан, сидел на краю кана и смотрел ему прямо в глаза.
— Папа, да реши ты уже скорее этот вопрос! — В голосе старшей снохи, Ду Ли, звучала крайняя спешка. — Это же невероятная возможность!
— Папа, да реши ты уже скорее этот вопрос! — В голосе старшей снохи, Ду Ли, звучала крайняя спешка. — Это же невероятная возможность!
— Дядя Маньцзян – большой начальник! Раз они сказали, что дадут нам двадцать тысяч юаней да ещё устроят Третьего на работу, значит, точно не обманут.
— Дядя Маньцзян – большой начальник! Раз они сказали, что дадут нам двадцать тысяч юаней да ещё устроят Третьего на работу, значит, точно не обманут.
— Подумаешь, нужна им одна почка Третьего. Я расспросила Су Юя, сына двоюродной тёти, так он сказал, что у человека две почки, и если одну отдать, на здоровье это особо не повлияет, разве что тяжести потом нельзя будет поднимать.
— Подумаешь, нужна им одна почка Третьего. Я расспросила Су Юя, сына двоюродной тёти, так он сказал, что у человека две почки, и если одну отдать, на здоровье это особо не повлияет, разве что тяжести потом нельзя будет поднимать.
— Но дядя Маньцзян ведь обещал устроить Третьего на шахту! Причём в забой спускаться не придётся – просто выдавать спецодежду и средства защиты.
— Но дядя Маньцзян ведь обещал устроить Третьего на шахту! Причём в забой спускаться не придётся – просто выдавать спецодежду и средства защиты.
— Людям и так хватило великодушия предложить такие условия, а если мы откажемся, то просто проявим неблагодарность и наживём себе врагов.
— Людям и так хватило великодушия предложить такие условия, а если мы откажемся, то просто проявим неблагодарность и наживём себе врагов.
— Если бы они не проверили кровь Ли Ци и не выяснили, что она идеально подходит его сыну, разве свалилась бы на нашу семью такая удача?
— Если бы они не проверили кровь Ли Ци и не выяснили, что она идеально подходит его сыну, разве свалилась бы на нашу семью такая удача?
Ду Ли действительно сгорала от нетерпения.
Ду Ли действительно сгорала от нетерпения.
Двадцать тысяч юаней!
Двадцать тысяч юаней!
Не будь этих денег, она ни за что не стала бы торчать так долго в этой дыре – убогом одноэтажном деревенском доме.
Не будь этих денег, она ни за что не стала бы торчать так долго в этой дыре – убогом одноэтажном деревенском доме.
Они с мужем, Ли Пэном, жили в ведомственном доме для сотрудников школы. Хоть там и были печи-каны, зато в квартире всегда чисто, аккуратно и светло.
Они с мужем, Ли Пэном, жили в ведомственном доме для сотрудников школы. Хоть там и были печи-каны, зато в квартире всегда чисто, аккуратно и светло.
А после смерти свекрови свекор остался один с двумя подростками, и в доме царил такой разгром, что шагу ступить было негде.
А после смерти свекрови свекор остался один с двумя подростками, и в доме царил такой разгром, что шагу ступить было негде.
К тому же витал какой-то невнятный зловонный запах – слова подобрать трудно.
К тому же витал какой-то невнятный зловонный запах – слова подобрать трудно.
Вчера они с мужем, Ли Пэном, просудачили всю ночь и заранее распланировали, куда потратят эти двадцать тысяч юаней.
Вчера они с мужем, Ли Пэном, просудачили всю ночь и заранее распланировали, куда потратят эти двадцать тысяч юаней.
В школе Ли Пэна как раз выделяли одно место на стажировку на юге. Требовалось внести пять тысяч за свой счёт, зато по возвращении он получил бы диплом заочного бакалавриата.
В школе Ли Пэна как раз выделяли одно место на стажировку на юге. Требовалось внести пять тысяч за свой счёт, зато по возвращении он получил бы диплом заочного бакалавриата.
А с таким дипломом можно замахнуться и на должность завуча.
А с таким дипломом можно замахнуться и на должность завуча.
Что касается неё, то ей давно пора купить норковую шубу.
Что касается неё, то ей давно пора купить норковую шубу.
В Северо-Восточном Китае норковую шубу называют просто «норкой», и это непременный атрибут богатой и знатной женщины!
В Северо-Восточном Китае норковую шубу называют просто «норкой», и это непременный атрибут богатой и знатной женщины!
У жён других рабочих с завода шубы уже были, и только она всё ещё ходила в ватнике, из-за чего на заводе чувствовала себя неполноценной.
У жён других рабочих с завода шубы уже были, и только она всё ещё ходила в ватнике, из-за чего на заводе чувствовала себя неполноценной.
Она намеревалась потратить десять тысяч юаней и купить себе самую шикарную белую норку.
Она намеревалась потратить десять тысяч юаней и купить себе самую шикарную белую норку.
Потому что слышала, что остальные покупали шубы за две-три тысячи юаней, максимум за пять.
Потому что слышала, что остальные покупали шубы за две-три тысячи юаней, максимум за пять.
А вот жена начальника цеха купила шубу именно за десять тысяч!
А вот жена начальника цеха купила шубу именно за десять тысяч!
Правда, чёрную. К тому же жена начальника цеха была бабой крупной и топорной, так что в чёрной шубе смахивала на слепого медведя – смотреть тошно.
Правда, чёрную. К тому же жена начальника цеха была бабой крупной и топорной, так что в чёрной шубе смахивала на слепого медведя – смотреть тошно.
Ду Ли – совсем другое дело: молодая, красивая, с точёной талией и пышной грудью. В белой норке она станет первой красоткой на всём заводе!
Ду Ли – совсем другое дело: молодая, красивая, с точёной талией и пышной грудью. В белой норке она станет первой красоткой на всём заводе!
И тогда она будет носить шубу того же уровня, что и жена начальника цеха, только выглядит в ней куда лучше. Кто после этого посмеет смотреть на неё свысока и называть простой прислугой из лаборатории?
И тогда она будет носить шубу того же уровня, что и жена начальника цеха, только выглядит в ней куда лучше. Кто после этого посмеет смотреть на неё свысока и называть простой прислугой из лаборатории?

Комментарии

Загрузка...