Даже за кулисами гремели аплодисменты — из зала доносился гул восторженных рукоплесканий. Режиссер Комори, будучи главным лицом проекта, ушел на сцену пораньше, чтобы поприветствовать журналистов и гостей.
Даже за кулисами гремели аплодисменты — из зала доносился гул восторженных рукоплесканий. Режиссер Комори, будучи главным лицом проекта, ушел на сцену пораньше, чтобы поприветствовать журналистов и гостей.
Здесь царил полумрак, словно воздух заволокло легкой дымкой. Лишь мерцали зеленые огоньки аварийных выходов. Но даже в этой полутьме Сатору отчетливо видел густой румянец на лице стоявшей рядом девушки.
Здесь царил полумрак, словно воздух заволокло легкой дымкой. Лишь мерцали зеленые огоньки аварийных выходов. Но даже в этой полутьме Сатору отчетливо видел густой румянец на лице стоявшей рядом девушки.
Она действительно приложила все усилия, чтобы выглядеть безупречно. Наряд был настолько роскошным, словно ее пригласили на королевский прием. Правильно говорят: одежда способна преобразить человека до неузнаваемости.
Она действительно приложила все усилия, чтобы выглядеть безупречно. Наряд был настолько роскошным, словно ее пригласили на королевский прием. Правильно говорят: одежда способна преобразить человека до неузнаваемости.
Строгое черное платье выгодно подчеркивало фигуру — в этом образе сквозила утонченная элегантность, не имеющая ничего общего с привычными для нее короткими джинсовками и спортивными костюмами. Короткие волосы, обычно растрепанные и задорные, сегодня были уложены плойкой в изящные мягкие волны. Легкий макияж скрадывал детскую припухлость щек, а губы, тронутые дорогим блеском, казались мягкими и сочными, как спелые ягоды; когда она прикусывала их, в этом жесте сквозило мимолетное очарование.
Строгое черное платье выгодно подчеркивало фигуру — в этом образе сквозила утонченная элегантность, не имеющая ничего общего с привычными для нее короткими джинсовками и спортивными костюмами. Короткие волосы, обычно растрепанные и задорные, сегодня были уложены плойкой в изящные мягкие волны. Легкий макияж скрадывал детскую припухлость щек, а губы, тронутые дорогим блеском, казались мягкими и сочными, как спелые ягоды; когда она прикусывала их, в этом жесте сквозило мимолетное очарование.
Из взбалмошной, неуклюжей старшеклассницы Сакура-тян в одно мгновение превратилась в изысканную аристократку в стиле «черной розы».
Из взбалмошной, неуклюжей старшеклассницы Сакура-тян в одно мгновение превратилась в изысканную аристократку в стиле «черной розы».
Подобное преображение — точь-в-точь как в сказке о Золушке — невольно приковывало взгляд, хотя Сакура и без того всегда была миловидной. А уж на его фоне, простого парня без всяких изысков, она и вовсе казалась недосягаемой сияющей высотой.
Подобное преображение — точь-в-точь как в сказке о Золушке — невольно приковывало взгляд, хотя Сакура и без того всегда была миловидной. А уж на его фоне, простого парня без всяких изысков, она и вовсе казалась недосягаемой сияющей высотой.
— Ты чего вылупился? — заметила его пристальный взгляд Аянэ.
— Ты чего вылупился? — заметила его пристальный взгляд Аянэ.
— Выглядишь потрясающе, — честно признался Сатору. На этот раз он ни капли не лукавил.
— Выглядишь потрясающе, — честно признался Сатору. На этот раз он ни капли не лукавил.
— Понятно, — безучастно бросила она. Однако ее руки явно выдавали волнение: девушка не знала, куда их деть, и в конце концов просто отвернулась.
— Понятно, — безучастно бросила она. Однако ее руки явно выдавали волнение: девушка не знала, куда их деть, и в конце концов просто отвернулась.
— Комори-сан говорил, ты очень ждала этой премьеры.
— Комори-сан говорил, ты очень ждала этой премьеры.
— Пф-ф, еще чего.
— Пф-ф, еще чего.
— Да ладно, у тебя же щеки так и горят от волнения, — поддразнил ее Сатору.
— Да ладно, у тебя же щеки так и горят от волнения, — поддразнил ее Сатору.
— Это румяна!
— Это румяна!
— Ну уж нет, пять минут назад ничего такого не было. Что это за косметика, которая реагирует на температуру тела?
— Ну уж нет, пять минут назад ничего такого не было. Что это за косметика, которая реагирует на температуру тела?
— Достал!
— Достал!
И девушка в очередной раз отвесила ему легкий пинок по голени.
И девушка в очередной раз отвесила ему легкий пинок по голени.
— Просто представь, что в зале сидят обычные тыквы, — принялся делиться опытом Сатору.
— Просто представь, что в зале сидят обычные тыквы, — принялся делиться опытом Сатору.
— И этим детским трюком ты надеешься меня подбодрить? Я, по-твоему, пятилетний ребенок? — фыркнула Сакура.
— И этим детским трюком ты надеешься меня подбодрить? Я, по-твоему, пятилетний ребенок? — фыркнула Сакура.
— Зря ты так. Мацуока — взрослый парень, вон какой энергичный, а сам признавался, что способ безотказный.
— Зря ты так. Мацуока — взрослый парень, вон какой энергичный, а сам признавался, что способ безотказный.
— Но там же, в зале, сидит моя мама!
— Но там же, в зале, сидит моя мама!
— Тогда госпожа Эмори будет единственной прекрасной розой на этой грядке...
— Тогда госпожа Эмори будет единственной прекрасной розой на этой грядке...
Пока они обменивались колкостями, ведущая на сцене наконец объявила их выход.
Пока они обменивались колкостями, ведущая на сцене наконец объявила их выход.
— А теперь позвольте представить наших особых гостей...
— А теперь позвольте представить наших особых гостей...
Сакура мгновенно преобразилась. Она расправила плечи, приняла величественный вид и надела маску неприступной красавицы — настоящей «фиалки на вершине скалы».
Сакура мгновенно преобразилась. Она расправила плечи, приняла величественный вид и надела маску неприступной красавицы — настоящей «фиалки на вершине скалы».
— Приглашаем на сцену исполнителя роли Гина — таинственного юноши в лисьей маске, что живет в лесной глуши... Встречайте: Сатору Такидзава!
— Приглашаем на сцену исполнителя роли Гина — таинственного юноши в лисьей маске, что живет в лесной глуши... Встречайте: Сатору Такидзава!
Под оглушительные аплодисменты на сцену легкой, уверенной походкой вышел неприметный молодой человек с микрофоном в руке. На нем были самые обычные, слегка застиранные брюки и простая рубашка, какие можно встретить на каждом втором прохожем, но его открытая, мягкая улыбка и спокойное изящество мгновенно приковывали взгляды. Стоило посмотреть на него, как в лицо словно веяло прохладным весенним ветром. Будто он стоял на берегу лесного озера под раскидистым тополем, едва тронутым утренней изморозью, а в его глазах отражалась бескрайняя, чистая пустота.
Под оглушительные аплодисменты на сцену легкой, уверенной походкой вышел неприметный молодой человек с микрофоном в руке. На нем были самые обычные, слегка застиранные брюки и простая рубашка, какие можно встретить на каждом втором прохожем, но его открытая, мягкая улыбка и спокойное изящество мгновенно приковывали взгляды. Стоило посмотреть на него, как в лицо словно веяло прохладным весенним ветром. Будто он стоял на берегу лесного озера под раскидистым тополем, едва тронутым утренней изморозью, а в его глазах отражалась бескрайняя, чистая пустота.
Сатору вежливо кивнул ведущей и режиссеру, поклонился залу и занял свое место.
Сатору вежливо кивнул ведущей и режиссеру, поклонился залу и занял свое место.
— И голос Хотару Такэути — искренней и непосредственной девочки, которую спас Гин, когда та потерялась в чаще... Поприветствуем: Аянэ Сакура!
— И голос Хотару Такэути — искренней и непосредственной девочки, которую спас Гин, когда та потерялась в чаще... Поприветствуем: Аянэ Сакура!
Сакура, так долго изнывавшая от нетерпения за кулисами, вышла под софиты с преувеличенно серьезным выражением лица. Свет заливал ее хрупкие плечи, очерчивал тонкую талию. Даже тень ее казалась воплощением грации, а микрофон в тонких пальцах она держала с таким достоинством, словно это был королевский скипетр.
Сакура, так долго изнывавшая от нетерпения за кулисами, вышла под софиты с преувеличенно серьезным выражением лица. Свет заливал ее хрупкие плечи, очерчивал тонкую талию. Даже тень ее казалась воплощением грации, а микрофон в тонких пальцах она держала с таким достоинством, словно это был королевский скипетр.
... Впрочем, этот величественный образ, созданный колоссальным волевым усилием, растаял в мгновение ока. Не пройдя и нескольких шагов, Аянэ прыснула со смеху, прикрыла лицо ладонью и, смешно перебирая ногами, торопливо засеменила к Сатору.
... Впрочем, этот величественный образ, созданный колоссальным волевым усилием, растаял в мгновение ока. Не пройдя и нескольких шагов, Аянэ прыснула со смеху, прикрыла лицо ладонью и, смешно перебирая ногами, торопливо засеменила к Сатору.
Зал взорвался искренним смехом и теплыми аплодисментами — зрителям явно пришлась по душе эта милая, непосредственная неловкость.
Зал взорвался искренним смехом и теплыми аплодисментами — зрителям явно пришлась по душе эта милая, непосредственная неловкость.
— Для начала, не могли бы вы поприветствовать наших зрителей? — с улыбкой обратилась к ним ведущая.
— Для начала, не могли бы вы поприветствовать наших зрителей? — с улыбкой обратилась к ним ведущая.
— Рад встрече со всеми. Меня зовут Сатору Такидзава, я озвучил лесного духа по имени Гин. Пожалуйста, любите и жалуйте, — вежливо произнес юноша.
— Рад встрече со всеми. Меня зовут Сатору Такидзава, я озвучил лесного духа по имени Гин. Пожалуйста, любите и жалуйте, — вежливо произнес юноша.
— Здравствуйте!.. Э-э, я Аянэ Сакура, голос Хотару Такэути. Огромное спасибо, что проделали этот долгий путь ради нашей сегодняшней встречи. Мы очень надеемся оправдать ваши ожидания. Рада знакомству и надеюсь на вашу поддержку! — выпалила Аянэ, стоявшая чуть позади Сатору. В ее речи сквозило такое усердие и обилие вежливых оборотов, что, договорив, она невольно покосилась на своего напарника.
— Здравствуйте!.. Э-э, я Аянэ Сакура, голос Хотару Такэути. Огромное спасибо, что проделали этот долгий путь ради нашей сегодняшней встречи. Мы очень надеемся оправдать ваши ожидания. Рада знакомству и надеюсь на вашу поддержку! — выпалила Аянэ, стоявшая чуть позади Сатору. В ее речи сквозило такое усердие и обилие вежливых оборотов, что, договорив, она невольно покосилась на своего напарника.
Сатору подмигнул ей в знак поддержки, и девушка, смущенно прикусив губу, тихонько улыбнулась.
Сатору подмигнул ей в знак поддержки, и девушка, смущенно прикусив губу, тихонько улыбнулась.
— Даты премьеры «В лесу мерцания светлячков» уже определены? — поинтересовалась ведущая.
— Даты премьеры «В лесу мерцания светлячков» уже определены? — поинтересовалась ведущая.
— Да, картина выйдет на экраны в сентябре, — добродушно подтвердил режиссер Ёсихиро Комори.
— Да, картина выйдет на экраны в сентябре, — добродушно подтвердил режиссер Ёсихиро Комори.
— А как продвигается работа над фильмом?
— А как продвигается работа над фильмом?
— Озвучивание мы полностью завершили. Сейчас все силы брошены на постпродакшен — подгоняем анимацию под голоса актеров, выверяем тайминги. Сейю справились со своей задачей блестяще, так что художники просто не имеют права схалтурить, — с улыбкой похвалил ребят Комори.
— Озвучивание мы полностью завершили. Сейчас все силы брошены на постпродакшен — подгоняем анимацию под голоса актеров, выверяем тайминги. Сейю справились со своей задачей блестяще, так что художники просто не имеют права схалтурить, — с улыбкой похвалил ребят Комори.
— На что вы обращали особое внимание при создании этой ленты?
— На что вы обращали особое внимание при создании этой ленты?
— Пожалуй, на игру света и ветра, а еще на едва различимые фоновые шумы. Пейзажные детали — это основа всей атмосферы. Мне хотелось передать легкое, зыбкое ощущение ускользающего сна, ведь именно в этом кроется очарование оригинала. Ну и, конечно, пластика персонажей. Особенно Хотару — она крохотная, но невероятно живая и подвижная. Нашим аниматорам пришлось изрядно попотеть.
— Пожалуй, на игру света и ветра, а еще на едва различимые фоновые шумы. Пейзажные детали — это основа всей атмосферы. Мне хотелось передать легкое, зыбкое ощущение ускользающего сна, ведь именно в этом кроется очарование оригинала. Ну и, конечно, пластика персонажей. Особенно Хотару — она крохотная, но невероятно живая и подвижная. Нашим аниматорам пришлось изрядно попотеть.
— Получается, вся история держится практически на двух персонажах?
— Получается, вся история держится практически на двух персонажах?
— Именно так.
— Именно так.
— На Сатору-куна и Аянэ-тян легла огромная ответственность — удержать внимание зрителя. Ваши герои получились очень самобытными. Сатору-кун, если не секрет, как вы работали над образом Гина? Какие грани характера старались подчеркнуть? — перевела разговор ведущая.
— На Сатору-куна и Аянэ-тян легла огромная ответственность — удержать внимание зрителя. Ваши герои получились очень самобытными. Сатору-кун, если не секрет, как вы работали над образом Гина? Какие грани характера старались подчеркнуть? — перевела разговор ведущая.
— Гин — дух, но в то же время в нем живо человеческое начало. Он завис где-то посередине, отчего изначально отрезан от всего мира, — почесал затылок Сатору. — Режиссер просил меня не переигрывать, говорить расслабленно, буднично.
— Гин — дух, но в то же время в нем живо человеческое начало. Он завис где-то посередине, отчего изначально отрезан от всего мира, — почесал затылок Сатору. — Режиссер просил меня не переигрывать, говорить расслабленно, буднично.
— Для этой роли невероятно важны природные данные сейю, — поправив очки, добавил Комори. — Когда Сатору-кун впервые заговорил у микрофона, меня словно громом поразило. Это был тот самый голос, который я так долго искал. В нем чувствовалась удивительная глубина, хрустальное одиночество и запрятанная глубоко внутри юношеская грусть.
— Для этой роли невероятно важны природные данные сейю, — поправив очки, добавил Комори. — Когда Сатору-кун впервые заговорил у микрофона, меня словно громом поразило. Это был тот самый голос, который я так долго искал. В нем чувствовалась удивительная глубина, хрустальное одиночество и запрятанная глубоко внутри юношеская грусть.
— По сюжету Гин почти всегда носит маску, скрывающую лицо, — продолжил Сатору. — Из-за этого мы много спорили с Сакурой-тян, пытались нащупать правильный ритм диалогов, чтобы наши голоса гармонировали.
— По сюжету Гин почти всегда носит маску, скрывающую лицо, — продолжил Сатору. — Из-за этого мы много спорили с Сакурой-тян, пытались нащупать правильный ритм диалогов, чтобы наши голоса гармонировали.
— В студии они работали наедине, без давящего авторитета старших коллег, поэтому быстро расслабились. Каждая смена превращалась в какой-то праздник, — вставил режиссер. — Они так искренне отдавались процессу, что даже мне, наблюдающему со стороны, становилось тепло на душе.
— В студии они работали наедине, без давящего авторитета старших коллег, поэтому быстро расслабились. Каждая смена превращалась в какой-то праздник, — вставил режиссер. — Они так искренне отдавались процессу, что даже мне, наблюдающему со стороны, становилось тепло на душе.
— Ну что вы, это ваша заслуга, Комори-сан, — поспешил вставить Сатору.
— Ну что вы, это ваша заслуга, Комори-сан, — поспешил вставить Сатору.
— Да ладно тебе, вы же так славно ладили, — добродушно рассмеялся режиссер.
— Да ладно тебе, вы же так славно ладили, — добродушно рассмеялся режиссер.
— Сакура-сан, режиссер упомянул, что Хотару — натура очень живая и непосредственная. Наверняка вам пришлось изрядно постараться, чтобы вдохнуть в нее жизнь? — спросила ведущая.
— Сакура-сан, режиссер упомянул, что Хотару — натура очень живая и непосредственная. Наверняка вам пришлось изрядно постараться, чтобы вдохнуть в нее жизнь? — спросила ведущая.
Аянэ послушно поднесла микрофон к губам.
Аянэ послушно поднесла микрофон к губам.
— Да, ведь моя героиня растет на протяжении всей истории — от шестилетней малышки до взрослой восемнадцатилетней девушки... Шесть лет мне когда-то было, тут все просто. А вот каково это — быть восемнадцатилетней, я пока не знаю, и это меня пугало. Приходилось полагаться на воображение. Я зачитывалась мангой до дыр и пыталась представить, какой стану через пару лет.
— Да, ведь моя героиня растет на протяжении всей истории — от шестилетней малышки до взрослой восемнадцатилетней девушки... Шесть лет мне когда-то было, тут все просто. А вот каково это — быть восемнадцатилетней, я пока не знаю, и это меня пугало. Приходилось полагаться на воображение. Я зачитывалась мангой до дыр и пыталась представить, какой стану через пару лет.
— А ведь ей самой сейчас всего семнадцать, — с гордостью за свою подопечную заметил Комори.
— А ведь ей самой сейчас всего семнадцать, — с гордостью за свою подопечную заметил Комори.
— Ого! Тебе уже семнадцать? Разве не шестнадцать? — искренне удивился Сатору.
— Ого! Тебе уже семнадцать? Разве не шестнадцать? — искренне удивился Сатору.
— Шестнадцать мне было в прошлом году! А после недавнего дня рождения вообще-то семнадцать стукнуло, — Аянэ возмущенно уставилась на него, мигом позабыв и про вежливые формулировки, и про образ «прекрасной леди».
— Шестнадцать мне было в прошлом году! А после недавнего дня рождения вообще-то семнадцать стукнуло, — Аянэ возмущенно уставилась на него, мигом позабыв и про вежливые формулировки, и про образ «прекрасной леди».
— А, ну тогда с прошедшим.
— А, ну тогда с прошедшим.
— Обойдусь без твоих дежурных поздравлений! — вспыхнула девушка и шутливо замахнулась на него.
— Обойдусь без твоих дежурных поздравлений! — вспыхнула девушка и шутливо замахнулась на него.
Зал в ответ весело и добродушно загудел.
Зал в ответ весело и добродушно загудел.
— Озвучивание мы начали еще до завершения анимации — благо, сроки позволяли не торопиться, — благодушно поведал режиссер. — И не смотрите, что сейчас они так дружны. В первые дни они даже не разговаривали. Садились в разные концы студии, хотя все места между ними пустовали.
— Озвучивание мы начали еще до завершения анимации — благо, сроки позволяли не торопиться, — благодушно поведал режиссер. — И не смотрите, что сейчас они так дружны. В первые дни они даже не разговаривали. Садились в разные концы студии, хотя все места между ними пустовали.
— Но мне это даже нравилось. Ведь наша история как раз о том, как двое создают хрупкий, драгоценный мир воспоминаний на маленьком клочке земли. И то, как сокращалась дистанция между Сатору и Аянэ в реальности, удивительным образом отразилось на экране. Я как режиссер был просто счастлив это наблюдать.
— Но мне это даже нравилось. Ведь наша история как раз о том, как двое создают хрупкий, драгоценный мир воспоминаний на маленьком клочке земли. И то, как сокращалась дистанция между Сатору и Аянэ в реальности, удивительным образом отразилось на экране. Я как режиссер был просто счастлив это наблюдать.
Комори широко улыбнулся.
Комори широко улыбнулся.
— И что самое забавное — и в аниме, и в жизни инициативу проявляла Хотару.
— И что самое забавное — и в аниме, и в жизни инициативу проявляла Хотару.
Услышать такое при полном зале! Аянэ покраснела до корней волос — то ли от смущения, то ли от шутливой злости. Она упрямо вздернула подбородок и воинственно заявила:
Услышать такое при полном зале! Аянэ покраснела до корней волос — то ли от смущения, то ли от шутливой злости. Она упрямо вздернула подбородок и воинственно заявила:
— Да этот тип просто невыносим! Вел себя так, будто вокруг пустое место, никакого уважения к коллегам! Мне пришлось лично подойти и напомнить ему о хороших манерах!
— Да этот тип просто невыносим! Вел себя так, будто вокруг пустое место, никакого уважения к коллегам! Мне пришлось лично подойти и напомнить ему о хороших манерах!
— От ненависти до дружбы — один шаг, — примирительно развел руками Сатору. — Зато теперь мы ладим. Она взяла надо мной шефство: следит, чтобы я уступал места старикам в транспорте, не мусорил, возвращал владельцам найденные кошельки и выказывал почтение старшим.
— От ненависти до дружбы — один шаг, — примирительно развел руками Сатору. — Зато теперь мы ладим. Она взяла надо мной шефство: следит, чтобы я уступал места старикам в транспорте, не мусорил, возвращал владельцам найденные кошельки и выказывал почтение старшим.
Сатору мысленно усмехнулся.
Сатору мысленно усмехнулся.
«Какая еще грубость? Это называется безупречным знанием психологии общения! Ладно, мне, как зрелому и солидному взрослому, не пристало спорить. Сакура-тян — дитя наивное, в тонкостях ментальных войн не искушенное, так что глупо требовать от нее слишком многого»
«Какая еще грубость? Это называется безупречным знанием психологии общения! Ладно, мне, как зрелому и солидному взрослому, не пристало спорить. Сакура-тян — дитя наивное, в тонкостях ментальных войн не искушенное, так что глупо требовать от нее слишком многого»
Сатору краем глаза заметил объективы камер. Чуть наклонившись к девушке, он негромко шепнул:
Сатору краем глаза заметил объективы камер. Чуть наклонившись к девушке, он негромко шепнул:
— Тише ты. Нас записывают для дополнительных материалов к дискам. Держи лицо.
— Тише ты. Нас записывают для дополнительных материалов к дискам. Держи лицо.
Шлеп!
Шлеп!
Помидорно-красная Аянэ от души влепила ему ладонью по плечу. Похоже, это был самый мощный удар в ее жизни — резкий и сокрушительный. Сатору, скорчив страдальческую мину, поспешно отступил на полшага.
Помидорно-красная Аянэ от души влепила ему ладонью по плечу. Похоже, это был самый мощный удар в ее жизни — резкий и сокрушительный. Сатору, скорчив страдальческую мину, поспешно отступил на полшага.
Вырезать эту сцену из финального монтажа, разумеется, никто не стал.
Вырезать эту сцену из финального монтажа, разумеется, никто не стал.

Комментарии

Загрузка...