«Фантазия о темном перерождении» — грядущая аниме-адаптация популярного ранобэ. Оригинальный роман обладал солидной репутацией и внушительной фан-базой, а участие в производственном комитете такого финансового гиганта, как Sony, изначально гарантировало, что проект не станет проходной дешевкой. По слухам, автор оригинала в прошлом вел настольно-ролевые игры на профессиональном уровне. Его богатое воображение и мастерство сценариста превратили книгу в эталон жанра попаданцев с упором на игровые механики.
«Фантазия о темном перерождении» — грядущая аниме-адаптация популярного ранобэ. Оригинальный роман обладал солидной репутацией и внушительной фан-базой, а участие в производственном комитете такого финансового гиганта, как Sony, изначально гарантировало, что проект не станет проходной дешевкой. По слухам, автор оригинала в прошлом вел настольно-ролевые игры на профессиональном уровне. Его богатое воображение и мастерство сценариста превратили книгу в эталон жанра попаданцев с упором на игровые механики.
Как профессионал, преданный своему делу, любой сэйю был просто обязан купить первый том, проглотить его за ночь, бережно разобрать каждую деталь и проникнуться самой сутью персонажа.
Как профессионал, преданный своему делу, любой сэйю был просто обязан купить первый том, проглотить его за ночь, бережно разобрать каждую деталь и проникнуться самой сутью персонажа.
Однако Сатору Такидзава, как профессионал гибкий и практичный, предпочел куда более эффективный и малозатратный способ. Проще говоря — халяву.
Однако Сатору Такидзава, как профессионал гибкий и практичный, предпочел куда более эффективный и малозатратный способ. Проще говоря — халяву.
Первые пять томов романа можно было официально купить в цифровом виде, но персонаж Сатору — благородный рыцарь — не протянул даже до второй главы первого тома. Он трагически погиб в самом начале, удостоившись сомнительной чести стать первым мало-мальски значимым покойником в истории.
Первые пять томов романа можно было официально купить в цифровом виде, но персонаж Сатору — благородный рыцарь — не протянул даже до второй главы первого тома. Он трагически погиб в самом начале, удостоившись сомнительной чести стать первым мало-мальски значимым покойником в истории.
Но даже к столь мимолетной роли следовало отнестись со всей серьезностью. Например, ради чистой записи звука Сатору натянул мягкую хлопковую кофту, которая не шуршала при движении. А чтобы без сучка и задоринки попадать в мимику персонажа, он зазубрил все свои реплики для первой серии, планируя во время записи проецировать их перед глазами в виде субтитров через свой квантовый «Коридор воспоминаний».
Но даже к столь мимолетной роли следовало отнестись со всей серьезностью. Например, ради чистой записи звука Сатору натянул мягкую хлопковую кофту, которая не шуршала при движении. А чтобы без сучка и задоринки попадать в мимику персонажа, он зазубрил все свои реплики для первой серии, планируя во время записи проецировать их перед глазами в виде субтитров через свой квантовый «Коридор воспоминаний».
Около половины девятого утра Сатору оказался намертво прижат к стеклу вагона. Уткнувшись горячей щекой в ледяное стекло, он со стоическим оптимизмом разглядывал унылые мартовские пейзажи за окном.
Около половины девятого утра Сатору оказался намертво прижат к стеклу вагона. Уткнувшись горячей щекой в ледяное стекло, он со стоическим оптимизмом разглядывал унылые мартовские пейзажи за окном.
Собственно, против тесноты он ничего не имел, но необходимость тереться телами с другими мужчинами в столь замкнутом пространстве удручала. Прямо сейчас его рука оказалась намертво зажата между ягодицами двух упитанных попутчиков. Ощущая исходящий от них нешуточный жар, все трое молча смотрели в пустоту, не зная, куда девать глаза.
Собственно, против тесноты он ничего не имел, но необходимость тереться телами с другими мужчинами в столь замкнутом пространстве удручала. Прямо сейчас его рука оказалась намертво зажата между ягодицами двух упитанных попутчиков. Ощущая исходящий от них нешуточный жар, все трое молча смотрели в пустоту, не зная, куда девать глаза.
«Проклятье... Как же хочется в женский вагон! Пусть меня толкают, прижимают, топчут!»
«Проклятье... Как же хочется в женский вагон! Пусть меня толкают, прижимают, топчут!»
Судя по красноречивым взглядам, эту отчаянную мольбу безмолвно разделяли все трое.
Судя по красноречивым взглядам, эту отчаянную мольбу безмолвно разделяли все трое.
Когда людской поток наконец вынес Сатору со станции, он утер пот со лба и с наслаждением вдохнул прохладный уличный воздух.
Когда людской поток наконец вынес Сатору со станции, он утер пот со лба и с наслаждением вдохнул прохладный уличный воздух.
Удивительно все-таки: ну откуда в Токио столько народу? Кажется, каждый провинциал спит и видит, как бы закрепиться в столице, точно самурай эпохи Сэнгоку, мечтающий о триумфальном походе на Киото. Если вся молодежь уедет покорять центр, кто же останется поднимать родные края?
Удивительно все-таки: ну откуда в Токио столько народу? Кажется, каждый провинциал спит и видит, как бы закрепиться в столице, точно самурай эпохи Сэнгоку, мечтающий о триумфальном походе на Киото. Если вся молодежь уедет покорять центр, кто же останется поднимать родные края?
Мысленно сокрушаясь о тщеславии и меркантильности «поколения Хэйсэй», Такидзава неспешно зашагал к студии звукозаписи.
Мысленно сокрушаясь о тщеславии и меркантильности «поколения Хэйсэй», Такидзава неспешно зашагал к студии звукозаписи.
После того как Сатору получил заветное письмо о зачислении в Тодай, завуч радовался так, словно у него чудесным образом излечилось облысение, а директор школы без лишних слов выплатил обещанную премию. Эта круглая сумма пришлась как нельзя кстати: теперь парень наконец-то мог арендовать отдельное жилье и набивать желудок сытным гюдоном, не считая каждую иену. Острейшая финансовая нужда осталась позади.
После того как Сатору получил заветное письмо о зачислении в Тодай, завуч радовался так, словно у него чудесным образом излечилось облысение, а директор школы без лишних слов выплатил обещанную премию. Эта круглая сумма пришлась как нельзя кстати: теперь парень наконец-то мог арендовать отдельное жилье и набивать желудок сытным гюдоном, не считая каждую иену. Острейшая финансовая нужда осталась позади.
Теперь оставалось лишь стабильно работать и потихоньку копить.
Теперь оставалось лишь стабильно работать и потихоньку копить.
Но тут в его голове промелькнула неожиданная мысль.
Но тут в его голове промелькнула неожиданная мысль.
«Стоп, — внезапно осенило его. — Я ведь не планирую заводить семью, да и капать на мозги с женитьбой мне здесь некому. Получается, мне не нужно покупать квартиру, не нужна машина, не придется влезать в кабалу на двадцать лет ради первоначального взноса?!»
«Стоп, — внезапно осенило его. — Я ведь не планирую заводить семью, да и капать на мозги с женитьбой мне здесь некому. Получается, мне не нужно покупать квартиру, не нужна машина, не придется влезать в кабалу на двадцать лет ради первоначального взноса?!»
Стоило ехавшему в лифте Сатору осознать это, как его глаза лихорадочно блеснули. Потолочный светильник над его головой словно превратился в нимб, проливающий божественный свет. Он почувствовал, как его душа воспаряет, освобождаясь от бренных забот, а сердце наполняется кипучей энергией и верой в светлое завтра.
Стоило ехавшему в лифте Сатору осознать это, как его глаза лихорадочно блеснули. Потолочный светильник над его головой словно превратился в нимб, проливающий божественный свет. Он почувствовал, как его душа воспаряет, освобождаясь от бренных забот, а сердце наполняется кипучей энергией и верой в светлое завтра.
Преисполненный вдохновения, он гордо шагнул из кабины лифта в коридор. Проходя мимо приоткрытой двери пожарного выхода, Сатору заметил своего старого знакомого — звукорежиссера Нагасаки. Тот, судя по всему, провел праздники на широкую ногу и заметно прибавил в весе. Он лениво затягивался сигаретой, глядя в окно.
Преисполненный вдохновения, он гордо шагнул из кабины лифта в коридор. Проходя мимо приоткрытой двери пожарного выхода, Сатору заметил своего старого знакомого — звукорежиссера Нагасаки. Тот, судя по всему, провел праздники на широкую ногу и заметно прибавил в весе. Он лениво затягивался сигаретой, глядя в окно.
— О, Нагасаки-сан! С Новым годом! — окликнул его Сатору.
— О, Нагасаки-сан! С Новым годом! — окликнул его Сатору.
— Ого, новичок, — Нагасаки удивленно приподнял бровь, аккуратно держа сигарету. — Рановато ты. Запись ведь только в десять.
— Ого, новичок, — Нагасаки удивленно приподнял бровь, аккуратно держа сигарету. — Рановато ты. Запись ведь только в десять.
— Решил прийти заранее, чтобы освоиться на площадке, — объяснил Сатору.
— Решил прийти заранее, чтобы освоиться на площадке, — объяснил Сатору.
— И то верно. Завтракал хоть?
— И то верно. Завтракал хоть?
— Да, перекусил парой онигири по дороге.
— Да, перекусил парой онигири по дороге.
— Тогда иди в комнату отдыха, там натоплено, да и перекусить чем-нибудь найдется, — посоветовал Нагасаки. — Кстати, там уже сидит одна актриса. Вам все равно репетировать вместе, так что можете познакомикомиться и поболтать. Эх, завидую я вашей молодежной бодрости. В моем возрасте подняться спозаранку — настоящий подвиг, после которого только и мечтаешь, как бы снова завалиться спать.
— Тогда иди в комнату отдыха, там натоплено, да и перекусить чем-нибудь найдется, — посоветовал Нагасаки. — Кстати, там уже сидит одна актриса. Вам все равно репетировать вместе, так что можете познакомикомиться и поболтать. Эх, завидую я вашей молодежной бодрости. В моем возрасте подняться спозаранку — настоящий подвиг, после которого только и мечтаешь, как бы снова завалиться спать.
«Нагасаки-сан действительно прав...»
«Нагасаки-сан действительно прав...»
«Надо же, — мысленно хмыкнул Сатору. — Неужели кто-то притащился еще раньше меня?»
«Надо же, — мысленно хмыкнул Сатору. — Неужели кто-то притащился еще раньше меня?»
Наверняка это был такой же бедолага-актер третьего плана, свято верящий в то, что упорный труд все перетрет.
Наверняка это был такой же бедолага-актер третьего плана, свято верящий в то, что упорный труд все перетрет.
Перед тем как войти, Сатору заглянул к автомату и купил три баночки горячего кофе. Одну сразу вручил звукорежиссеру, вторую оставил себе, а третьей решил угостить коллегу — отличный повод завязать разговор.
Перед тем как войти, Сатору заглянул к автомату и купил три баночки горячего кофе. Одну сразу вручил звукорежиссеру, вторую оставил себе, а третьей решил угостить коллегу — отличный повод завязать разговор.
Дверь в комнату отдыха была приоткрыта. Еще на подходе Сатору услышал приглушенные голоса ведущих утреннего шоу, доносившиеся из маленького телевизора.
Дверь в комнату отдыха была приоткрыта. Еще на подходе Сатору услышал приглушенные голоса ведущих утреннего шоу, доносившиеся из маленького телевизора.
Войдя внутрь, он замер. Взгляд скользнул мимо дымящейся чашки с чаем и кофейного столика с тарелкой рисовых крекеров, остановившись на одинокой гостье. На диване, укутавшись в пушистую белую накидку, сидела девушка. Слегка наклонив голову, она сосредоточенно изучала сценарий. Шелковистые пряди волос мягко спадали на белые листы, а длинные изящные ресницы едва заметно подрагивали всякий раз, когда она переводила взгляд на новую строчку.
Войдя внутрь, он замер. Взгляд скользнул мимо дымящейся чашки с чаем и кофейного столика с тарелкой рисовых крекеров, остановившись на одинокой гостье. На диване, укутавшись в пушистую белую накидку, сидела девушка. Слегка наклонив голову, она сосредоточенно изучала сценарий. Шелковистые пряди волос мягко спадали на белые листы, а длинные изящные ресницы едва заметно подрагивали всякий раз, когда она переводила взгляд на новую строчку.
В этой тихой гавани, согретой мягким теплом, под негромкое бормотание утренних новостей, хрупкая, словно светящаяся изнутри девушка казалась частью какой-то удивительной картины. Сцена дышала умиротворением и уютом, навевая мысли о самых приятных вещах: о кружке теплого подслащенного молока, о той самой поэтичной луне Сосэки Нацумэ или о ласковом вечернем ветре, бережно гладящем колосья пшеницы на закате.
В этой тихой гавани, согретой мягким теплом, под негромкое бормотание утренних новостей, хрупкая, словно светящаяся изнутри девушка казалась частью какой-то удивительной картины. Сцена дышала умиротворением и уютом, навевая мысли о самых приятных вещах: о кружке теплого подслащенного молока, о той самой поэтичной луне Сосэки Нацумэ или о ласковом вечернем ветре, бережно гладящем колосья пшеницы на закате.
Сатору не ожидал встретить здесь девушку и на мгновение растерялся.
Сатору не ожидал встретить здесь девушку и на мгновение растерялся.
Тихий шорох шагов нарушил ее уединение. Девушка отвлеклась от текста и подняла на вошедшего ясные, сияющие юной непосредственностью глаза.
Тихий шорох шагов нарушил ее уединение. Девушка отвлеклась от текста и подняла на вошедшего ясные, сияющие юной непосредственностью глаза.
Их взгляды встретились.
Их взгляды встретились.
— Доброе утро. Я тоже на запись, — с дружелюбной улыбкой произнес Сатору. Он уверенно подошел ближе и протянул ей баночку. — Надеюсь, не откажешься от кофе? С утра пораньше крепкий напиток — самое то.
— Доброе утро. Я тоже на запись, — с дружелюбной улыбкой произнес Сатору. Он уверенно подошел ближе и протянул ей баночку. — Надеюсь, не откажешься от кофе? С утра пораньше крепкий напиток — самое то.
— О... Здравствуйте, — немного растерялась она, но быстро взяла себя в руки. Отложив сценарий, девушка вежливо поднялась и приняла угощение. — Спасибо. Я Рина Хидака из агентства «Осава».
— О... Здравствуйте, — немного растерялась она, но быстро взяла себя в руки. Отложив сценарий, девушка вежливо поднялась и приняла угощение. — Спасибо. Я Рина Хидака из агентства «Осава».
— Сатору Такидзава из «IM». Очень рад.
— Сатору Такидзава из «IM». Очень рад.
Они обменялись вежливым дежурным рукопожатием.
Они обменялись вежливым дежурным рукопожатием.
— Надеюсь на плодотворное сотрудничество сегодня, — серьезно, по всем правилам профессионального тона произнесла Рина.
— Надеюсь на плодотворное сотрудничество сегодня, — серьезно, по всем правилам профессионального тона произнесла Рина.
— Да ладно тебе, чему я могу научить? Мой персонаж благополучно откинет копыта в первой же серии, — хохотнул Сатору. — Присаживайся, чего стоять.
— Да ладно тебе, чему я могу научить? Мой персонаж благополучно откинет копыта в первой же серии, — хохотнул Сатору. — Присаживайся, чего стоять.
Рина явно не привыкла к такой панибратской непосредственности. Слегка растерявшись, она молча опустилась обратно на диван и снова раскрыла сценарий.
Рина явно не привыкла к такой панибратской непосредственности. Слегка растерявшись, она молча опустилась обратно на диван и снова раскрыла сценарий.
— И давно ты здесь сидишь? — поинтересовался Сатору, заприметив на столе вазочку со сладостями. — О, можно угоститься печеньем?
— И давно ты здесь сидишь? — поинтересовался Сатору, заприметив на столе вазочку со сладостями. — О, можно угоститься печеньем?
— Я пришла около восьми, — Хидака пододвинула к нему шуршащий пакет. — Угощайся. Это домашнее, сама пекла... Если, конечно, не побрезгуешь.
— Я пришла около восьми, — Хидака пододвинула к нему шуршащий пакет. — Угощайся. Это домашнее, сама пекла... Если, конечно, не побрезгуешь.
— М-м, какой насыщенный вкус! Хрустящее, ароматное — у тебя настоящий талант, — с набитым ртом одобрительно промычал Сатору, показывая большой палец.
— М-м, какой насыщенный вкус! Хрустящее, ароматное — у тебя настоящий талант, — с набитым ртом одобрительно промычал Сатору, показывая большой палец.
— Спасибо... — тихо ответила Рина. Ее до глубины души поразила бесцеремонная открытость этого парня. — Ты выглядишь таким довольным. Случилось что-то хорошее?
— Спасибо... — тихо ответила Рина. Ее до глубины души поразила бесцеремонная открытость этого парня. — Ты выглядишь таким довольным. Случилось что-то хорошее?
— Да так, пустяки. Просто внезапно осознал, что мне крупно повезло сэкономить на покупке квартиры и машины, — со вздохом облегчения поделился Сатору.
— Да так, пустяки. Просто внезапно осознал, что мне крупно повезло сэкономить на покупке квартиры и машины, — со вздохом облегчения поделился Сатору.
Хотя это заявление звучало как полный бред, Рина сохранила на лице вежливую улыбку и послушно кивнула:
Хотя это заявление звучало как полный бред, Рина сохранила на лице вежливую улыбку и послушно кивнула:
— Надо же...
— Надо же...
— Я-то думал, что приеду раньше всех, а ты опередила меня аж на целых полчаса.
— Я-то думал, что приеду раньше всех, а ты опередила меня аж на целых полчаса.
— Сегодня очень важная запись. Мне не хочется подводить своего менеджера и мешать остальным на площадке. К тому же я жутко волнуюсь, а здесь, в тишине, дышится легче.
— Сегодня очень важная запись. Мне не хочется подводить своего менеджера и мешать остальным на площадке. К тому же я жутко волнуюсь, а здесь, в тишине, дышится легче.
— Понимаю. Мы ведь с тобой в одной лодке. Все новички до смерти боятся сесть в лужу или нарваться на выговор от именитых сэмпаев. Но знаешь, у зеленых дебютантов есть законное право на ошибку. К тому же у нас всего пара реплик. Так что расслабься, не стоит так себя изводить! — горячо подбодрил юную коллегу Сатору.
— Понимаю. Мы ведь с тобой в одной лодке. Все новички до смерти боятся сесть в лужу или нарваться на выговор от именитых сэмпаев. Но знаешь, у зеленых дебютантов есть законное право на ошибку. К тому же у нас всего пара реплик. Так что расслабься, не стоит так себя изводить! — горячо подбодрил юную коллегу Сатору.
— Большое спасибо за поддержку, — ответила Рина. Ее взгляд при этом стал еще более озадаченным.
— Большое спасибо за поддержку, — ответила Рина. Ее взгляд при этом стал еще более озадаченным.
— И все же готовиться надо на совесть. Хотя бы ради уверенности в собственных силах, — добродушно добавил он, раскрывая свой увесистый сценарий.
— И все же готовиться надо на совесть. Хотя бы ради уверенности в собственных силах, — добродушно добавил он, раскрывая свой увесистый сценарий.
Хидака украдкой скользнула взглядом по его сценарию — чистенькому, белоснежному, словно только что из-под типографского станка. Затем перевела взгляд на собственный экземпляр, пестревший разноцветными маркерами, заметками на полях и многочисленными закладками.
Хидака украдкой скользнула взглядом по его сценарию — чистенькому, белоснежному, словно только что из-под типографского станка. Затем перевела взгляд на собственный экземпляр, пестревший разноцветными маркерами, заметками на полях и многочисленными закладками.
— Вижу, ты тоже времени даром не теряешь, — с трудом выдавила девушка, стараясь скрыть скепсис.
— Вижу, ты тоже времени даром не теряешь, — с трудом выдавила девушка, стараясь скрыть скепсис.
— Да так, балуюсь понемногу, — скромно улыбнулся Сатору.
— Да так, балуюсь понемногу, — скромно улыбнулся Сатору.
Рина выдавила дежурную улыбку и окончательно уткнулась в свои бумаги. Решив больше не тратить время на этого легкомысленного типа, она сосредоточилась на роли, беззвучно проговаривая реплики.
Рина выдавила дежурную улыбку и окончательно уткнулась в свои бумаги. Решив больше не тратить время на этого легкомысленного типа, она сосредоточилась на роли, беззвучно проговаривая реплики.
Сатору тоже с самым серьезным видом уставился в текст. Правда, на самом деле он запустил свой квантовый «Коридор воспоминаний» и вовсю наслаждался просмотром любимого китайского ситкома «Вулинь вайчжуань».
Сатору тоже с самым серьезным видом уставился в текст. Правда, на самом деле он запустил свой квантовый «Коридор воспоминаний» и вовсю наслаждался просмотром любимого китайского ситкома «Вулинь вайчжуань».
В комнате отдыха снова воцарился покой, нарушаемый лишь мягким голосом телеведущей, рассказывающей о погоде на сегодня.
В комнате отдыха снова воцарился покой, нарушаемый лишь мягким голосом телеведущей, рассказывающей о погоде на сегодня.

Комментарии

Загрузка...