Голос затих, и в столовой воцарилась тишина. Не было слышно даже легкого звона соприкасающейся посуды, атмосфера вмиг накалилась.
Лицо Сун Шэншэн оставалось совершенно невозмутимым, а вот Линь Сюэ, покрутившись из стороны в сторону, поспешно заговорила, пытаясь всех успокоить:
— Старый Сун, ты пока не сердись, Шэншэн, наверное, просто пошутила.
Успокоив Сун Цзянхэ, Линь Сюэ перевела взгляд на Сун Шэншэн и с неловкой улыбкой произнесла:
— Шэншэн, дела семейные — это тебе не детские игры.
Однако Сун Шэншэн даже не удостоила Линь Сюэ взглядом. Ей не нужно было отчитываться перед этой женщиной, поэтому она прямо посмотрела на Сун Цзянхэ. Она не знала, рассердится ли отец, но всё же решила поговорить с ним об этом предельно серьезно.
— Папа, давай больше не будем заводить разговор о помолвке. Я рассталась с Лу Юньфанем. — Сун Шэншэн в упор смотрела на Сун Цзянхэ, пытаясь понять, как он к этому относится.
Сун Цзянхэ смотрел на дочь в ответ. В момент, когда их взгляды встретились, казалось, между ними шел безмолвный диалог.
Не успел Сун Цзянхэ и слова сказать, как Линь Сюэ снова подала голос. На этот раз ее лицо приняло слегка строгое выражение, и она очень серьезно произнесла:
— Шэншэн, в отношениях больше всего вредит привычка чуть что бросаться словом «расставание». Если Лу Юньфань в чем-то перед тобой провинился, ты можешь сердиться, но нельзя же при каждом удобном случае говорить о разрыве. В конце концов, вы с Юньфанем столько лет вместе, уже и до помолвки дошло, глядишь, скоро и свадьба. А ты сейчас разбрасываешься такими словами — это же ранит чувства.
Слушая бесконечный, сладкоречивый бубнеж Линь Сюэ и наблюдая за ее старательным изображением заботы, словно она и вправду желала ей добра, Сун Шэншэн почувствовала, как хмурятся брови, и ощутила, что едва сдерживает эмоции.
Как назло, рядом нашелся еще один раздражающий персонаж, решивший вставить свои пять копеек.
— Точно, сестрица, что у вас с братом Юньфанем случилось? Вы же уже к помолвке готовились, с чего вдруг такой сыр-бор из-за расставания? — подала голос Сун Няньнянь.
— Хватит! — Сун Цзянхэ внезапно повысил голос, прерывая Сун Няньнянь, в глубине его глаз промелькнуло недовольство.
В столовой снова стихло. Сун Цзянхэ вновь перевел взгляд на Сун Шэншэн:
— Расставание — это твое окончательное решение?
Сун Шэншэн кивнула:
— Да.
Сун Цзянхэ ничего не ответил и даже не шевельнулся, просто продолжая смотреть на дочь. Они молча глядили друг другу в глаза еще добрых несколько минут, после чего Сун Цзянхэ заговорил вновь:
— Раз вы расстались, с семьей Лу тоже нужно будет все прояснить.
Сун Шэншэн ошеломленно уставилась на отца. Видимо, она никак не ожидала от него такой спокойной реакции. По ее разумению, после подобных слов Сун Цзянхэ должен был как минимум разгневаться.
Почему же он не сердится?
Он даже не стал расспрашивать о причинах, лишь уточнил, хорошо ли она всё обдумала, и безоговорочно поддержал ее выбор.
Сун Шэншэн приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но, глядя на Сун Цзянхэ, вдруг поняла, что подобрать слова не может. В конце концов она кивнула и глухим голосом бросила:
— Я поняла.
— Ладно, давайте обедать, — произнес Сун Цзянхэ, беря палочки для еды, и первым продолжил трапезу.
Линь Сюэ, казалось, хотела еще что-то добавить, но, бросив взгляд на Сун Цзянхэ и испугавшись его строгого выражения лица, в конце концов тоже промолчала.
Окончив обед, Сун Шэншэн поднялась в свою прежнюю спальню. Хотя она уже давно здесь не жила, ее комната оставалась нетронутой.
Она отыскала в комнате свой фотоальбом, принялась перебирать страницы и наконец нашла очень старую фотографию.
На снимке была запечатлена группа детей в школьной форме, все в одинаковых панамках, которые выдавали на школьном летнем лагере.
В самой фотографии не было ничего особенного, но если приглядеться, можно было заметить саму Сун Шэншэн, рядом с которой стоял Лу Юньфань, а где-то в уголке кадра скромно ютился Янь Цзинхуа!
И тот самый летний лагерь, во время которого была сделана эта фотография, оказался именно той поездкой, когда она случайно упала в озеро!
Раньше Сун Шэншэн никогда не обращала внимания на этот снимок, полагая, что это обычная памятная карточка. Только после собственной смерти она узнала, что тогда ее спас вовсе не Лу Юньфань, а Янь Цзинхуа!
А до этого она даже не помнила, что Янь Цзинхуа вообще участвовал в том лагере.
Глядя на бесстрастное лицо Янь Цзинхуа, смотрящего в объектив с фотографии, Сун Шэншэн невольно усмехнулась. С чего это у него с самого детства такое ледяное выражение лица?
Вглядываясь в снимок, она поневоле вспомнила тот день. Все вокруг были уверены, что её спас Лу Юньфань, но где же тогда находился Янь Цзинхуа? Куда он делся? Почему его не оказалось рядом?
Сун Шэншэн долго размышляла над этим, но так и не нашла ответа — пожалуй, правду знал только сам Янь Цзинхуа.
Отыскав нужную фотографию, Сун Шэншэн аккуратно вынула ее, а остальные снимки сложила и вернула на прежнее место.
Закончив сборы, она взяла фото и вышла из спальни. Поскольку обед уже был позади, задерживаться в доме она больше не собиралась.
Спускаясь по лестнице в гостиную, Сун Шэншэн заметила сидевшую на диване Сун Няньнянь. Решив проигнорировать сводную сестру, она молча повернулась и направилась к выходу из виллы.
Однако Сун Няньнянь проявила назойливость и в самый момент ухода бросила в спину:
— Сестрица, неужели ты и вправду бросишь брата Юньфаня?
Сун Шэншэн остановилась, скосила глаза на Сун Няньнянь, и в ее взгляде отчетливо проступила насмешка. Окинув девушку долгим взглядом, она вдруг холодно бросила:
— Мы с Лу Юньфанем порвали. Ты разве не рада?
Сун Няньнянь опешила, но тут же изобразила на лице крайнее удивление и невинность:
— Сестрица, о чем ты говоришь? Я совсем тебя не понимаю.
— Вот как? — двусмысленно переспросила Сун Шэншэн.
В глазах Сун Няньнянь на мгновение мелькнула испуганная тень, которую Сун Шэншэн тут же заметила, отчего ее усмешка стала еще более едкой.
Больше не говоря ни слова, Сун Шэншэн повернулась и зашагала к выходу, и на этот раз Сун Няньнянь не посмела ее окликнуть.
Она сидела на диване в гостиной, а ее пальцы судорожно впивались в обивку сбоку, до боли вготая длинные ногти в ладони, но Сун Няньнянь словно не замечала этой боли.
Она никак не могла взять в толк: откуда Сун Шэншэн всё узнала?
Ведь, кроме них двоих, о ее связи с братом Юньфанем никто не знал. Брат Юньфань ни за что бы не проговорился, сама она тоже молчала — Сун Шэншэн просто физически не могла об этом узнать!
Но судя по всему, она действительно всё знала!
А ведь Сун Няньнянь совсем не планировала раскрывать их тайну так рано.
Она еще долго-долго безучастно смотрела на входную дверь, прежде чем прийти в себя. Ладно, узнала — и черт с ней.

Комментарии

Загрузка...