Даос Июнь озадаченно нахмурился: сколько он ни перебирал в памяти летописи известных школ и орденов, за последние столетия нигде не упоминалось о перерождении столь могущественных практиков. Повернувшись к стоявшему рядом спутнику, он негромко поинтересовался:
Даос Июнь озадаченно нахмурился: сколько он ни перебирал в памяти летописи известных школ и орденов, за последние столетия нигде не упоминалось о перерождении столь могущественных практиков. Повернувшись к стоявшему рядом спутнику, он негромко поинтересовался:
— Скажи, брат Цзиншуй, разве в записях школы Цюаньчжэнь есть хоть слово о тех, у кого пробудившаяся память прошлых жизней сохранила бы сознание нетронутым?
— Скажи, брат Цзиншуй, разве в записях школы Цюаньчжэнь есть хоть слово о тех, у кого пробудившаяся память прошлых жизней сохранила бы сознание нетронутым?
Даос Цзиншуй лишь покачал головой. По правде говоря, он до сих пор не до конца верил россказням Хуан Линя. Предания о реинкарнациях ходили среди всех течений и сект, но в нынешнюю эпоху требования к уровню совершенствования для подобного таинства стали непомерно высоки. О настоящих перерожденцах не слышали уже много веков.
Даос Цзиншуй лишь покачал головой. По правде говоря, он до сих пор не до конца верил россказням Хуан Линя. Предания о реинкарнациях ходили среди всех течений и сект, но в нынешнюю эпоху требования к уровню совершенствования для подобного таинства стали непомерно высоки. О настоящих перерожденцах не слышали уже много веков.
Июнь отступил на шаг и с сомнением посмотрел на старого проходимца:
Июнь отступил на шаг и с сомнением посмотрел на старого проходимца:
— А как ты разбудил его в прошлый раз? Может, повторишь?
— А как ты разбудил его в прошлый раз? Может, повторишь?
— Смотрите и учитесь! — Хуан Линь решительно засучил рукава и шагнул к кушетке.
— Смотрите и учитесь! — Хуан Линь решительно засучил рукава и шагнул к кушетке.
Одним ловким движением он снова сдёрнул с Сун Ханя пелёнки. Увидев, к чему именно тянутся скрюченные пальцы старика, Июнь и Цзиншуй синхронно попятились назад, едва не споткнувшись.
Одним ловким движением он снова сдёрнул с Сун Ханя пелёнки. Увидев, к чему именно тянутся скрюченные пальцы старика, Июнь и Цзиншуй синхронно попятились назад, едва не споткнувшись.
«Твою же мать! Ну и старый хрыч!..»
«Твою же мать! Ну и старый хрыч!..»
Если этот младенец и впрямь был великим перерожденцем с пробудившейся памятью прошлых жизней, то, бесцеремонно ущипнув его за крошечное мужское достоинство, Хуан Линь навлекал на себя такую кармическую кару, что страшно было представить! Какой верховный практик стерпит подобное глумление и не затаит смертельную обиду в глубине сердца? Да даже святой Ли Железный Костыль, родись он заново, не удержался бы и переломал наглецу кости своими костылями!
Если этот младенец и впрямь был великим перерожденцем с пробудившейся памятью прошлых жизней, то, бесцеремонно ущипнув его за крошечное мужское достоинство, Хуан Линь навлекал на себя такую кармическую кару, что страшно было представить! Какой верховный практик стерпит подобное глумление и не затаит смертельную обиду в глубине сердца? Да даже святой Ли Железный Костыль, родись он заново, не удержался бы и переломал наглецу кости своими костылями!
Глядя на эту вопиющую наглость, даос Цзиншуй придвинулся к Июню и прошептал ему на ухо:
Глядя на эту вопиющую наглость, даос Цзиншуй придвинулся к Июню и прошептал ему на ухо:
— Этот Хуан Линь... он что, из вашей школы Чжэнъи?
— Этот Хуан Линь... он что, из вашей школы Чжэнъи?
— Нет, — едва заметно качнул головой Июнь, понизив голос до едва слышного шелеста. — Его грамота-дуде числится за деревенским храмом Эрлана. Обычный вольный даос без роду и племени. Иными словами — самоучка без истинной преемственности.
— Нет, — едва заметно качнул головой Июнь, понизив голос до едва слышного шелеста. — Его грамота-дуде числится за деревенским храмом Эрлана. Обычный вольный даос без роду и племени. Иными словами — самоучка без истинной преемственности.
Погружённый в глубокий сон Сун Хань пока ещё не воспринимал происходящее вокруг. Вся мощь его уцелевшего духа была брошена на управление крошечным, хрупким тельцем. Испытание новорождения истощило истинную сущность до предела: едва совладав с тремя высшими духами хунь, отвечающими за мозг, сердце и печень, а также с семью низшими душами по, управляющими глазами, ушами, носом, языком, разумом и внутренними органами, он физически не мог заставить младенческие ручки и ножки двигаться. Даже этот примитивный контроль требовал чудовищных усилий. Большую часть суток, за исключением редких кормлений, он проводил во тьме спасительного забытья, позволяя естественному росту плоти и духовных оболочек медленно восстанавливать истощённое ядро.
Погружённый в глубокий сон Сун Хань пока ещё не воспринимал происходящее вокруг. Вся мощь его уцелевшего духа была брошена на управление крошечным, хрупким тельцем. Испытание новорождения истощило истинную сущность до предела: едва совладав с тремя высшими духами хунь, отвечающими за мозг, сердце и печень, а также с семью низшими душами по, управляющими глазами, ушами, носом, языком, разумом и внутренними органами, он физически не мог заставить младенческие ручки и ножки двигаться. Даже этот примитивный контроль требовал чудовищных усилий. Большую часть суток, за исключением редких кормлений, он проводил во тьме спасительного забытья, позволяя естественному росту плоти и духовных оболочек медленно восстанавливать истощённое ядро.
Когда пальцы Хуан Линя бесцеремонно зажали ему нос, приток кислорода резко оборвался. Крошечное сердечко заколотилось как бешеное. В тонком теле младенца яростно содрогнулись две низшие души: Чоуфэй, отвечающая за дыхание, и Цюэинь, властвующая над тайными вратами плоти. Эта вспышка мгновенно выдернула Сун Ханя из глубин сна.
Когда пальцы Хуан Линя бесцеремонно зажали ему нос, приток кислорода резко оборвался. Крошечное сердечко заколотилось как бешеное. В тонком теле младенца яростно содрогнулись две низшие души: Чоуфэй, отвечающая за дыхание, и Цюэинь, властвующая над тайными вратами плоти. Эта вспышка мгновенно выдернула Сун Ханя из глубин сна.
Он распахнул глаза и, уставившись на маячившую над ним сморщенную физиономию, окончательно вышел из себя.
Он распахнул глаза и, уставившись на маячившую над ним сморщенную физиономию, окончательно вышел из себя.
«Да ты издеваешься, старый пень?! Намертво решил нажить себе кровного врага?! Какая муха тебя укусила, что ты раз за разом оскверняешь моё юное тело?! Где твоё почтение к великим и снисхождение к малым?!»
«Да ты издеваешься, старый пень?! Намертво решил нажить себе кровного врага?! Какая муха тебя укусила, что ты раз за разом оскверняешь моё юное тело?! Где твоё почтение к великим и снисхождение к малым?!»
Заметив гневный взгляд младенца, Хуан Линь проворно отдёрнул руку и отскочил назад. И вовремя: ровно в то место, где он только что стоял, ударила меткая упругая струя. Старик самодовольно погладил жидкую бородку:
Заметив гневный взгляд младенца, Хуан Линь проворно отдёрнул руку и отскочил назад. И вовремя: ровно в то место, где он только что стоял, ударила меткая упругая струя. Старик самодовольно погладил жидкую бородку:
— Ха! Старого даоса в одну и ту же яму дважды не поймаешь!
— Ха! Старого даоса в одну и ту же яму дважды не поймаешь!
Не успели затихнуть его слова, как из приоткрытого ротика Сун Ханя с пушечным свистом вырвался увесистый сгусток слюны и смачно шлёпнулся аккурат старику в лицо. Младенец сверлил его испепеляющим взглядом.
Не успели затихнуть его слова, как из приоткрытого ротика Сун Ханя с пушечным свистом вырвался увесистый сгусток слюны и смачно шлёпнулся аккурат старику в лицо. Младенец сверлил его испепеляющим взглядом.
«Клянусь Небесами, пусть моё совершенствование рассеется прахом, но сухим ты от меня сегодня не уйдёшь!»
«Клянусь Небесами, пусть моё совершенствование рассеется прахом, но сухим ты от меня сегодня не уйдёшь!»
Хуан Линь ошарашенно утёр мокрую физиономию. Слюна грудничка ничем не пахла, но моральный урон от такого меткого плевка в сотни раз превосходил любой физический удар.
Хуан Линь ошарашенно утёр мокрую физиономию. Слюна грудничка ничем не пахла, но моральный урон от такого меткого плевка в сотни раз превосходил любой физический удар.
— Ах ты ж щенок мелкий!..
— Ах ты ж щенок мелкий!..
Старик уже замахнулся, готовый проучить наглеца, но тут из угла раздался спокойный голос доктора Ли, всё это время внимательно следившего за происходящим:
Старик уже замахнулся, готовый проучить наглеца, но тут из угла раздался спокойный голос доктора Ли, всё это время внимательно следившего за происходящим:
— В соответствии с Законом о защите несовершеннолетних, применение физических наказаний или любые действия, унижающие человеческое достоинство малолетних, строго запрещены законом. Ещё раз тронете ребёнка, дедуля, и я вызову полицию.
— В соответствии с Законом о защите несовершеннолетних, применение физических наказаний или любые действия, унижающие человеческое достоинство малолетних, строго запрещены законом. Ещё раз тронете ребёнка, дедуля, и я вызову полицию.
Хуан Линь смущённо опустил руку и принялся с досадой вытирать остатки слюны рукавом.
Хуан Линь смущённо опустил руку и принялся с досадой вытирать остатки слюны рукавом.
Врач тем временем подошёл к кушетке и ошеломлённо уставился на месячного малыша. Проработав в педиатрии не один десяток лет, он прекрасно знал: в таком возрасте младенцы едва способны глотать. Ни о каком сознательном контроле мышц для прицельного плевка не могло быть и речи, не говоря уже о силе, способной запустить слюну почти на два метра вперёд. Подобная меткость и дальнобойность была не под силу даже многим взрослым!
Врач тем временем подошёл к кушетке и ошеломлённо уставился на месячного малыша. Проработав в педиатрии не один десяток лет, он прекрасно знал: в таком возрасте младенцы едва способны глотать. Ни о каком сознательном контроле мышц для прицельного плевка не могло быть и речи, не говоря уже о силе, способной запустить слюну почти на два метра вперёд. Подобная меткость и дальнобойность была не под силу даже многим взрослым!
Глаза даоса Июня взволнованно блеснули. Сложив руки в ритуальном приветствии, он почтительно поклонился малышу:
Глаза даоса Июня взволнованно блеснули. Сложив руки в ритуальном приветствии, он почтительно поклонился малышу:
— Осмелюсь спросить, из каких краёв происходит почтенный собрат по Дао? Когда наступило ваше вознесение в бессмертие? И если вы переродились, почему погребальный ритуал Воды и Суши, проведённый в час вашей кончины, не был зарегистрирован в нашем Управлении по делам религий? Использование запретных тайных техник перерождения без предварительного одобрения местного уличного комитета карается исключением из Ассоциации даосов и конфискацией всех духовных регалий школы.
— Осмелюсь спросить, из каких краёв происходит почтенный собрат по Дао? Когда наступило ваше вознесение в бессмертие? И если вы переродились, почему погребальный ритуал Воды и Суши, проведённый в час вашей кончины, не был зарегистрирован в нашем Управлении по делам религий? Использование запретных тайных техник перерождения без предварительного одобрения местного уличного комитета карается исключением из Ассоциации даосов и конфискацией всех духовных регалий школы.
От этих речей у Сун Ханя помутилось в голове.
От этих речей у Сун Ханя помутилось в голове.
«Я же только что погиб и начал путь совершенствования заново... В этом мире что, перед смертью положено устраивать праздничные молебны и пляски на костях? Что за дикие, нелепые обычаи?!»
«Я же только что погиб и начал путь совершенствования заново... В этом мире что, перед смертью положено устраивать праздничные молебны и пляски на костях? Что за дикие, нелепые обычаи?!»
Заметив его растерянное молчание, Июнь поспешил успокоить собеседника:
Заметив его растерянное молчание, Июнь поспешил успокоить собеседника:
— Собрат по Дао, не тревожьтесь, у нас нет дурных намерений. Раз уж вы успешно переродились и попали в поле зрения Управления по делам религий города Фу, нам положено зафиксировать все обстоятельства в реестре. Тогда ученики вашей школы смогут прибыть за вами, чтобы торжественно вернуть в обитель или приставить стражей для защиты на пути постижения Дао. Теперь, когда вы благополучно появились на свет, прошлые тайные техники значения не имеют — никто не посмеет причинить вред месячному младенцу.
— Собрат по Дао, не тревожьтесь, у нас нет дурных намерений. Раз уж вы успешно переродились и попали в поле зрения Управления по делам религий города Фу, нам положено зафиксировать все обстоятельства в реестре. Тогда ученики вашей школы смогут прибыть за вами, чтобы торжественно вернуть в обитель или приставить стражей для защиты на пути постижения Дао. Теперь, когда вы благополучно появились на свет, прошлые тайные техники значения не имеют — никто не посмеет причинить вред месячному младенцу.
Пока раздетый Сун Хань переваривал услышанное, стоявший рядом доктор Ли судорожно втянул носом воздух.
Пока раздетый Сун Хань переваривал услышанное, стоявший рядом доктор Ли судорожно втянул носом воздух.
«Перерождение? Возрождение бессмертного мастера?! Это вообще тот самый мир, о котором я читал в учебниках?!»
«Перерождение? Возрождение бессмертного мастера?! Это вообще тот самый мир, о котором я читал в учебниках?!»
Звук его шумного вздоха вернул даосов к реальности. Июнь досадливо хлопнул себя по лбу: совсем заморочился и забыл, что вокруг посторонние.
Звук его шумного вздоха вернул даосов к реальности. Июнь досадливо хлопнул себя по лбу: совсем заморочился и забыл, что вокруг посторонние.
— Доктор Ли, дальнейший разговор не предназначен для чужих ушей. Не могли бы вы выйти через заднюю дверь?
— Доктор Ли, дальнейший разговор не предназначен для чужих ушей. Не могли бы вы выйти через заднюю дверь?
— Я?! — опешил врач.
— Я?! — опешил врач.
— А кто же ещё?
— А кто же ещё?
Поймав на себе требовательные взгляды трёх стариков, доктор закатил глаза и, раздражённо взмахнув полами белого халата, удалился.
Поймав на себе требовательные взгляды трёх стариков, доктор закатил глаза и, раздражённо взмахнув полами белого халата, удалился.
Сун Хань окончательно запутался. За тысячу лет совершенствования в Первозданных Девяти Землях ему не доводилось слышать о столь странных правилах. Впрочем, вспомнив безграничные просторы родного мира, он рассудил, что на столь колоссальной территории вполне могли прижиться и не такие чудачества. Судя по речам этих людей, тайны перерождения здесь были в порядке вещей. С облегчением выдохнув, Сун Хань понадеялся, что угодил в благочестивую и законопослушную обитель Дао. Иначе с его нынешней жалкой силой месячного младенца только и оставалось, что плеваться в обидчиков.
Сун Хань окончательно запутался. За тысячу лет совершенствования в Первозданных Девяти Землях ему не доводилось слышать о столь странных правилах. Впрочем, вспомнив безграничные просторы родного мира, он рассудил, что на столь колоссальной территории вполне могли прижиться и не такие чудачества. Судя по речам этих людей, тайны перерождения здесь были в порядке вещей. С облегчением выдохнув, Сун Хань понадеялся, что угодил в благочестивую и законопослушную обитель Дао. Иначе с его нынешней жалкой силой месячного младенца только и оставалось, что плеваться в обидчиков.
С трудом разомкнув неокрепшие губы, он писклявым детским голоском поинтересовался:
С трудом разомкнув неокрепшие губы, он писклявым детским голоском поинтересовался:
— Какие именно техники перерождения у вас под запретом? Не соблаговолите ли пояснить подробнее?
— Какие именно техники перерождения у вас под запретом? Не соблаговолите ли пояснить подробнее?
— В подробности вдаваться не положено — цензура не пропустит, — покачал головой даос Июнь. — Скажу лишь, что под строгим государственным надзором находятся только методы тантрических школ Западного нагорья, тогда как тайные практики прочих направлений контролю не подлежат. Главное — благополучно сделать первый вдох в новом теле. После этого вы переходите под защиту Закона о защите несовершеннолетних, и ни одна живая душа не осмелится творить бесчинства, оставшиеся в тёмном прошлом. — Он с искренним недоумением посмотрел на малыша. — Неужели перед тем, как оставить бренный мир, работники вашего районного отделения Ассоциации даосов ничего вам не разъяснили?
— В подробности вдаваться не положено — цензура не пропустит, — покачал головой даос Июнь. — Скажу лишь, что под строгим государственным надзором находятся только методы тантрических школ Западного нагорья, тогда как тайные практики прочих направлений контролю не подлежат. Главное — благополучно сделать первый вдох в новом теле. После этого вы переходите под защиту Закона о защите несовершеннолетних, и ни одна живая душа не осмелится творить бесчинства, оставшиеся в тёмном прошлом. — Он с искренним недоумением посмотрел на малыша. — Неужели перед тем, как оставить бренный мир, работники вашего районного отделения Ассоциации даосов ничего вам не разъяснили?
Сун Хань с облегчением перевёл дух. Двигать телом он по-прежнему не мог, но, помня о приличиях, с подобающим почтением произнёс:
Сун Хань с облегчением перевёл дух. Двигать телом он по-прежнему не мог, но, помня о приличиях, с подобающим почтением произнёс:
— Бедный даос носит имя отшельника Ханьцина, я — вольный странник без школы. В три тысячи четыреста шестьдесят втором году по летосчислению Цянь, во время преодоления Небесной скорби на пути к вознесению в глубинах Восточного моря Девяти Земель, я столкнулся с Великим Бедствием Неба и Земли. Мне явился титанический исполин, чья фигура подпирала свод небес: он натянул лук и сбил гигантское солнце, с помощью которого Небесный Дворец регулировал энтропию и карму всех Девяти Земель внутри великого барьера. После этого я непостижимым образом переродился здесь. Не ведаю, где расположена ваша благословенная обитель и целы ли ещё Божественные земли Шэньчжоу? Можете ли вы связаться с ведомствами царства Цянь, дабы передать весть моим старым друзьям и призвать их для защиты моего пути?
— Бедный даос носит имя отшельника Ханьцина, я — вольный странник без школы. В три тысячи четыреста шестьдесят втором году по летосчислению Цянь, во время преодоления Небесной скорби на пути к вознесению в глубинах Восточного моря Девяти Земель, я столкнулся с Великим Бедствием Неба и Земли. Мне явился титанический исполин, чья фигура подпирала свод небес: он натянул лук и сбил гигантское солнце, с помощью которого Небесный Дворец регулировал энтропию и карму всех Девяти Земель внутри великого барьера. После этого я непостижимым образом переродился здесь. Не ведаю, где расположена ваша благословенная обитель и целы ли ещё Божественные земли Шэньчжоу? Можете ли вы связаться с ведомствами царства Цянь, дабы передать весть моим старым друзьям и призвать их для защиты моего пути?
Речь младенца, звучавшая на архаичном высоком наречии, сама по себе поражала воображение, но смысл его слов и вовсе поверг старцев в ступор. Они растерянно переглянулись. Даос Цзиншуй наклонился к самому уху Июня:
Речь младенца, звучавшая на архаичном высоком наречии, сама по себе поражала воображение, но смысл его слов и вовсе поверг старцев в ступор. Они растерянно переглянулись. Даос Цзиншуй наклонился к самому уху Июня:
— Какой ещё Хоу И, стреляющий по солнцам? Ты хоть раз слышал о школе или государстве Цянь? Откуда на наших землях Шэньчжоу взялась секта с названием целой страны?
— Какой ещё Хоу И, стреляющий по солнцам? Ты хоть раз слышал о школе или государстве Цянь? Откуда на наших землях Шэньчжоу взялась секта с названием целой страны?
— Он ещё и про вознесение посреди космической катастрофы в Первозданных Землях задвинул, — невозмутимо отозвался Июнь. — Не хочешь заодно выспросить у него секрет бессмертия?
— Он ещё и про вознесение посреди космической катастрофы в Первозданных Землях задвинул, — невозмутимо отозвался Июнь. — Не хочешь заодно выспросить у него секрет бессмертия?
— Старый-то я старый, но из ума пока не выжил, — усмехнулся Цзиншуй. — Чем верить в вознесение на небо, я лучше пойду проверю, выдержит ли моё бренное тело удар высоковольтного кабеля. Так что с ним стряслось?
— Старый-то я старый, но из ума пока не выжил, — усмехнулся Цзиншуй. — Чем верить в вознесение на небо, я лучше пойду проверю, выдержит ли моё бренное тело удар высоковольтного кабеля. Так что с ним стряслось?
— Скорее всего, морок десяти месяцев во чреве затуманил его рассудок, — с сочувствием покачал головой Июнь. — Бедняга не может отличить наваждения внутренних демонов от реальности истинного духа. Помнится, в летописях нашей школы Чжэнъи описывался похожий случай: один почтенный наставник после перерождения сохранил массу воспоминаний, но все они оказались бредовыми иллюзиями, порождёнными затуманенным духом.
— Скорее всего, морок десяти месяцев во чреве затуманил его рассудок, — с сочувствием покачал головой Июнь. — Бедняга не может отличить наваждения внутренних демонов от реальности истинного духа. Помнится, в летописях нашей школы Чжэнъи описывался похожий случай: один почтенный наставник после перерождения сохранил массу воспоминаний, но все они оказались бредовыми иллюзиями, порождёнными затуманенным духом.
— И какова его судьба? — полюбопытствовал Цзиншуй.
— И какова его судьба? — полюбопытствовал Цзиншуй.
— Его вернули в монастырь, — сокрушённо вздохнул Июнь. — Где он и дожил свои дни городским сумасшедшим.
— Его вернули в монастырь, — сокрушённо вздохнул Июнь. — Где он и дожил свои дни городским сумасшедшим.

Комментарии

Загрузка...