Редкий погожий денёк выдался на славу. Съёмочная группа фильма «Волшебная земля» сегодня закруглилась поздно — пришлось доснимать ночные сцены, так что в общежитие вернулись лишь в начале десятого вечера. В обычное время Фу Ивэй давно бы уже умылась да легла спать. Хоть она и не играла главную роль, экранного времени её героине досталось с лихвой. К тому же режиссёр требовал полной достоверности: чтобы показать, как нелегко приходилось первым целинникам на суровом Бэйдахуане, актёрам в кадре приходилось вкалывать по-настоящему.
Редкий погожий денёк выдался на славу. Съёмочная группа фильма «Волшебная земля» сегодня закруглилась поздно — пришлось доснимать ночные сцены, так что в общежитие вернулись лишь в начале десятого вечера. В обычное время Фу Ивэй давно бы уже умылась да легла спать. Хоть она и не играла главную роль, экранного времени её героине досталось с лихвой. К тому же режиссёр требовал полной достоверности: чтобы показать, как нелегко приходилось первым целинникам на суровом Бэйдахуане, актёрам в кадре приходилось вкалывать по-настоящему.
Ивэй выросла в достатке и с детства лишений не знала. Дома разве что родителям по хозяйству помогала, а уж к земле и подавно никогда не прикасалась. Только на этих съёмках она сполна прочувствовала, каково это — когда пот каплет в пашню под палящим солнцем.
Ивэй выросла в достатке и с детства лишений не знала. Дома разве что родителям по хозяйству помогала, а уж к земле и подавно никогда не прикасалась. Только на этих съёмках она сполна прочувствовала, каково это — когда пот каплет в пашню под палящим солнцем.
Вот и сегодня после целого дня трудов спина и поясница гудели от усталости. Но на душе было на удивление легко и радостно — любовь способна творить чудеса. Стоило подумать о том, что здесь, совсем рядом, её ждёт И Цин, как всю утомлённость словно рукой сняло.
Вот и сегодня после целого дня трудов спина и поясница гудели от усталости. Но на душе было на удивление легко и радостно — любовь способна творить чудеса. Стоило подумать о том, что здесь, совсем рядом, её ждёт И Цин, как всю утомлённость словно рукой сняло.
Наскоро умывшись, Ивэй примерила новое платье, которое не так давно купила в Пекине, и поспешила к выходу.
Наскоро умывшись, Ивэй примерила новое платье, которое не так давно купила в Пекине, и поспешила к выходу.
Её соседка по комнате, Ху Цзинцзин, окликнула её у самого порога:
Её соседка по комнате, Ху Цзинцзин, окликнула её у самого порога:
— Эй, ты куда это собралась на ночь глядя? Время-то видела?
— Эй, ты куда это собралась на ночь глядя? Время-то видела?
Ивэй ничего не ответила и юркнула за дверь, словно на крыльях улетела.
Ивэй ничего не ответила и юркнула за дверь, словно на крыльях улетела.
Другая актриса, делившая с ними комнату, усмехнулась:
Другая актриса, делившая с ними комнату, усмехнулась:
— Да куда ещё? К ненаглядному своему побежала.
— Да куда ещё? К ненаглядному своему побежала.
Цзинцзин на мгновение оторопела, а потом хлопнула себя по лбу:
Цзинцзин на мгновение оторопела, а потом хлопнула себя по лбу:
— Ах, голова садовая! Совсем от этой работы закрутилась, начисто забыла, что к нашей Сяо Вэй парень приехал. Ох-хо-хо...
— Ах, голова садовая! Совсем от этой работы закрутилась, начисто забыла, что к нашей Сяо Вэй парень приехал. Ох-хо-хо...
— Чего вздыхаешь? Завидно, что ли?
— Чего вздыхаешь? Завидно, что ли?
Цзинцзин повалилась на кровать и закинула руки за голову:
Цзинцзин повалилась на кровать и закинула руки за голову:
— Ещё чего, завидовать я буду! Мне просто Ян Сяоданя жалко. Пропали его ухаживания, зря парень душу надрывал.
— Ещё чего, завидовать я буду! Мне просто Ян Сяоданя жалко. Пропали его ухаживания, зря парень душу надрывал.
Хотя сочувствие в её голосе мешалось с явной издёвкой. Сяодань, конечно, парень видный — статный, красивый, рано прославился и сейчас считался чуть ли не главной звездой Чанчуньской киностудии. Но уж больно много о себе мнил. Держался он со всеми подчёркнуто вежливо, однако даже дурак видел: этот столичный франт считает себя выше остальных и смотрит на коллег сверху вниз.
Хотя сочувствие в её голосе мешалось с явной издёвкой. Сяодань, конечно, парень видный — статный, красивый, рано прославился и сейчас считался чуть ли не главной звездой Чанчуньской киностудии. Но уж больно много о себе мнил. Держался он со всеми подчёркнуто вежливо, однако даже дурак видел: этот столичный франт считает себя выше остальных и смотрит на коллег сверху вниз.
Тем временем И Цин, услышав за дверью шаги и голоса, сразу понял: съёмочная группа вернулась. Он тут же принялся хлопотать у плиты. Дело молодое — ребятам едва за двадцать, после целого дня на свежем воздухе аппетит разыгрывается зверский.
Тем временем И Цин, услышав за дверью шаги и голоса, сразу понял: съёмочная группа вернулась. Он тут же принялся хлопотать у плиты. Дело молодое — ребятам едва за двадцать, после целого дня на свежем воздухе аппетит разыгрывается зверский.
Угощение он задумал нехитрое — обычную лапшу. Но уж если за дело брался дипломированный повар, то и простое блюдо превращалось в кулинарный шедевр. Прозрачный наваристый бульон, тончайшая лапша «драконьи усы», пара яиц-пашот, сочные листья зелени и, конечно, особый домашний соус по собственному секретному рецепту. Аромат по комнате пошёл такой, что слюнки текли.
Угощение он задумал нехитрое — обычную лапшу. Но уж если за дело брался дипломированный повар, то и простое блюдо превращалось в кулинарный шедевр. Прозрачный наваристый бульон, тончайшая лапша «драконьи усы», пара яиц-пашот, сочные листья зелени и, конечно, особый домашний соус по собственному секретному рецепту. Аромат по комнате пошёл такой, что слюнки текли.
Раздался негромкий стук.
Раздался негромкий стук.
И Цин распахнул дверь. На пороге стояла Фу Ивэй — милая, взволнованная и донельзя смущённая. С опаской оглядевшись по сторонам, она шмыгнула в комнату.
И Цин распахнул дверь. На пороге стояла Фу Ивэй — милая, взволнованная и донельзя смущённая. С опаской оглядевшись по сторонам, она шмыгнула в комнату.
Не успела она поздороваться, как ноздри уловили умопомрачительный запах. Живот тут же предательски заурчал. Обычно после смены ей приходилось перебиваться сухим печеньем, чтобы среди ночи не просыпаться от голода.
Не успела она поздороваться, как ноздри уловили умопомрачительный запах. Живот тут же предательски заурчал. Обычно после смены ей приходилось перебиваться сухим печеньем, чтобы среди ночи не просыпаться от голода.
— М-м-м, а чем это так вкусно пахнет? — спросила она, невольно потянувшись к столу.
— М-м-м, а чем это так вкусно пахнет? — спросила она, невольно потянувшись к столу.
— Знал, что ты вернёшься голодной, вот и приготовил кое-что на скорую руку, — И Цин нарезал сочной колбасы, открыл пачку пряной горчицы «чжацзян» и ласково подтолкнул к ней миску. — Давай, садись, пока горячее.
— Знал, что ты вернёшься голодной, вот и приготовил кое-что на скорую руку, — И Цин нарезал сочной колбасы, открыл пачку пряной горчицы «чжацзян» и ласково подтолкнул к ней миску. — Давай, садись, пока горячее.
У Ивэй на душе стало тепло и сладко. Ей до безумия нравилась эта ненавязчивая забота. Раньше, когда они с девчонками собирались в общежитии, то порой шёпотом, преодолевая смущение, заговаривали о будущем и о любви — теме, которая ещё несколько лет назад считалась едва ли не запретной.
У Ивэй на душе стало тепло и сладко. Ей до безумия нравилась эта ненавязчивая забота. Раньше, когда они с девчонками собирались в общежитии, то порой шёпотом, преодолевая смущение, заговаривали о будущем и о любви — теме, которая ещё несколько лет назад считалась едва ли не запретной.
"Я ведь тоже когда-то грезила о красивом, светлом чувстве, — подумала она. — Мечтала о простом девичьем счастье"
"Я ведь тоже когда-то грезила о красивом, светлом чувстве, — подумала она. — Мечтала о простом девичьем счастье"
И вот сейчас ей казалось, что её мечты наконец-то сбылись.
И вот сейчас ей казалось, что её мечты наконец-то сбылись.
Она принялась аккуратно, маленькими порциями, уплетать лапшу. Насыщенный вкус горячего бульона мигом вернул силы, а уставший за эти дни желудок блаженно заурчал.
Она принялась аккуратно, маленькими порциями, уплетать лапшу. Насыщенный вкус горячего бульона мигом вернул силы, а уставший за эти дни желудок блаженно заурчал.
Когда с миской было покончено, усталость отступила. Они планировали немного прогуляться перед сном, но за окном внезапно забарабанил мелкий дождь.
Когда с миской было покончено, усталость отступила. Они планировали немного прогуляться перед сном, но за окном внезапно забарабанил мелкий дождь.
Дикий край Бэйдахуан за долгие годы освоения стал куда приветливее, но климат здесь оставался суровым и непредсказуемым. Дожди набегали внезапно и так же быстро стихали: за одной горой ливень льёт, а за рекой уже солнце светит.
Дикий край Бэйдахуан за долгие годы освоения стал куда приветливее, но климат здесь оставался суровым и непредсказуемым. Дожди набегали внезапно и так же быстро стихали: за одной горой ливень льёт, а за рекой уже солнце светит.
Идти гулять в сырость больше не хотелось. Романтика романтикой, но мокнуть под холодными каплями — удовольствие сомнительное.
Идти гулять в сырость больше не хотелось. Романтика романтикой, но мокнуть под холодными каплями — удовольствие сомнительное.
Ивэй подошла к окну, всматриваясь в серую пелену:
Ивэй подошла к окну, всматриваясь в серую пелену:
— Хоть бы завтра погода не испортилась, а то опять съёмки отменят.
— Хоть бы завтра погода не испортилась, а то опять съёмки отменят.
— Ну, не будут снимать — так хоть отдохнёшь подольше, — улыбнулся И Цин.
— Ну, не будут снимать — так хоть отдохнёшь подольше, — улыбнулся И Цин.
Ивэй печально вздохнула:
Ивэй печально вздохнула:
— Да я бы лучше побыстрее отработала всё и домой вернулась.
— Да я бы лучше побыстрее отработала всё и домой вернулась.
Она не договорила, но И Цин и сам всё понимал. Дело было вовсе не в тоске по дому. Ей просто хотелось поскорее закончить дела и уехать в Пекин, поближе к нему, чтобы не маяться от этой вечной разлуки.
Она не договорила, но И Цин и сам всё понимал. Дело было вовсе не в тоске по дому. Ей просто хотелось поскорее закончить дела и уехать в Пекин, поближе к нему, чтобы не маяться от этой вечной разлуки.
И Цин втайне тоже переживал, что долгие расставания могут разрушить их хрупкие чувства, да и у Ивэй на сердце было неспокойно. На съёмочной площадке «Сна в красном тереме» собрались красивейшие девушки со всей страны — за таким завидным женихом нужен был глаз да глаз.
И Цин втайне тоже переживал, что долгие расставания могут разрушить их хрупкие чувства, да и у Ивэй на сердце было неспокойно. На съёмочной площадке «Сна в красном тереме» собрались красивейшие девушки со всей страны — за таким завидным женихом нужен был глаз да глаз.
— Сяо И, а ты сам-то на сколько дней приехал?
— Сяо И, а ты сам-то на сколько дней приехал?
И Цин действительно выхлопотал неделю отпуска, но дорога в эту глушь съела почти всё время. Трое суток ушло только на то, чтобы добраться до затерянного посёлка. Обратный путь займёт не меньше. Получалось, что у них в запасе оставался один-единственный день, а завтра вечером ему уже нужно было выезжать обратно.
И Цин действительно выхлопотал неделю отпуска, но дорога в эту глушь съела почти всё время. Трое суток ушло только на то, чтобы добраться до затерянного посёлка. Обратный путь займёт не меньше. Получалось, что у них в запасе оставался один-единственный день, а завтра вечером ему уже нужно было выезжать обратно.
Режиссёр Ван Фулинь хоть и относился к нему с пониманием, но злоупотреблять добротой не стоило. Будешь вечно пропадать на стороне — быстро укажут на дверь.
Режиссёр Ван Фулинь хоть и относился к нему с пониманием, но злоупотреблять добротой не стоило. Будешь вечно пропадать на стороне — быстро укажут на дверь.
— Мне... завтра вечером уже уезжать надо.
— Мне... завтра вечером уже уезжать надо.
— Как завтра? — лицо Ивэй вытянулось от разочарования, на глаза навернулись слёзы. — Неужели нельзя остаться ещё хоть на пару дней?
— Как завтра? — лицо Ивэй вытянулось от разочарования, на глаза навернулись слёзы. — Неужели нельзя остаться ещё хоть на пару дней?
Ей стало невыносимо обидно. Целый месяц они толком не общались, только-только встретились — и снова расставаться. Каково ей здесь одной, без единой родной души? Как пережить эти долгие недели?
Ей стало невыносимо обидно. Целый месяц они толком не общались, только-только встретились — и снова расставаться. Каково ей здесь одной, без единой родной души? Как пережить эти долгие недели?
В конце концов, ей было всего девятнадцать. Хоть она и не первый год снималась в кино, так далеко от дома без поддержки близких уезжала редко.
В конце концов, ей было всего девятнадцать. Хоть она и не первый год снималась в кино, так далеко от дома без поддержки близких уезжала редко.
И Цин и сам бы с радостью бросил всё и остался, да только обстоятельства были сильнее его.
И Цин и сам бы с радостью бросил всё и остался, да только обстоятельства были сильнее его.
Он подошёл к Ивэй, взял её за руки, усадил на кровать и бережно притянул к себе, обняв за плечи:
Он подошёл к Ивэй, взял её за руки, усадил на кровать и бережно притянул к себе, обняв за плечи:
— Вот закончишь работу, и я расшибусь в лепёшку, но переведу тебя в Пекин. Тогда уж точно больше ни на день не расстанемся.
— Вот закончишь работу, и я расшибусь в лепёшку, но переведу тебя в Пекин. Тогда уж точно больше ни на день не расстанемся.
Непонятно было, кого он больше пытался убедить — её или себя. Раз уж они оба выбрали актёрскую стезю, кочевая жизнь и долгие разлуки станут их вечными спутниками. Если только кто-то один не решит пожертвовать карьерой ради домашнего очага.
Непонятно было, кого он больше пытался убедить — её или себя. Раз уж они оба выбрали актёрскую стезю, кочевая жизнь и долгие разлуки станут их вечными спутниками. Если только кто-то один не решит пожертвовать карьерой ради домашнего очага.
Обычно такая доля выпадает женщинам, но И Цин не хотел давить на Ивэй и связывать её обязательствами.
Обычно такая доля выпадает женщинам, но И Цин не хотел давить на Ивэй и связывать её обязательствами.
— Хорошо, — тихонько отозвалась она.
— Хорошо, — тихонько отозвалась она.
Настроение у неё заметно улучшилось. Она не стала вдаваться в тяжёлые думы и уже вовсю мысленно рисовала их счастливую жизнь в столице.
Настроение у неё заметно улучшилось. Она не стала вдаваться в тяжёлые думы и уже вовсю мысленно рисовала их счастливую жизнь в столице.
Юность легковерна и спешит верить в лучшее.
Юность легковерна и спешит верить в лучшее.
Чтобы разогнать грусть, И Цин перевёл разговор на свои будни в съёмочной группе «Путешествия на Запад», а потом расспросил её о здешних делах.
Чтобы разогнать грусть, И Цин перевёл разговор на свои будни в съёмочной группе «Путешествия на Запад», а потом расспросил её о здешних делах.
У каждого из них хватало трудностей, но всегда находилось место и для весёлых курьёзов. Актёрские байки лились рекой. У Ивэй в группе подобралась в основном зелёная молодёжь, опыта у большинства никакого, поэтому на площадке то и дело случались забавные казусы.
У каждого из них хватало трудностей, но всегда находилось место и для весёлых курьёзов. Актёрские байки лились рекой. У Ивэй в группе подобралась в основном зелёная молодёжь, опыта у большинства никакого, поэтому на площадке то и дело случались забавные казусы.
К великому удивлению И Цина, главным поставщиком нелепых ситуаций оказался не кто иной, как Чжан Фэнъи. Кто бы мог подумать, что этот парень, которому в будущем суждено стать эталоном мужественности на китайском экране и делить лавры любимца публики с Чэнь Даомином, Чэнь Баого и Ли Юбинем, сейчас считался на съёмках главным недотёпой!
К великому удивлению И Цина, главным поставщиком нелепых ситуаций оказался не кто иной, как Чжан Фэнъи. Кто бы мог подумать, что этот парень, которому в будущем суждено стать эталоном мужественности на китайском экране и делить лавры любимца публики с Чэнь Даомином, Чэнь Баого и Ли Юбинем, сейчас считался на съёмках главным недотёпой!
Вспомнив, каким невозмутимым сибирским валенком Чжан Фэнъи выглядел сегодня в столовой, И Цин не выдержал и покатился со смеху.
Вспомнив, каким невозмутимым сибирским валенком Чжан Фэнъи выглядел сегодня в столовой, И Цин не выдержал и покатился со смеху.
За разговорами незаметно пролетело время. На часах было уже около двенадцати. Ивэй глянула на циферблат и всполошилась. Как бы ей ни хотелось остаться подольше, но за ночёвку в мужской комнате её по голове не погладят — слухи мигом поползут по всей съёмочной группе.
За разговорами незаметно пролетело время. На часах было уже около двенадцати. Ивэй глянула на циферблат и всполошилась. Как бы ей ни хотелось остаться подольше, но за ночёвку в мужской комнате её по голове не погладят — слухи мигом поползут по всей съёмочной группе.
Да и времена тогда стояли строгие. Молодёжь могла горячо любить и страдать, но переступать невидимую черту приличий мало кто отваживался.
Да и времена тогда стояли строгие. Молодёжь могла горячо любить и страдать, но переступать невидимую черту приличий мало кто отваживался.
— Мне... мне пора идти, — прошептала она, искоса поглядывая на И Цина.
— Мне... мне пора идти, — прошептала она, искоса поглядывая на И Цина.
Тот молчал и лишь пристально смотрел на неё. Сердце у Ивэй бешено заколотилось, пальцы мелко задрожали.
Тот молчал и лишь пристально смотрел на неё. Сердце у Ивэй бешено заколотилось, пальцы мелко задрожали.
"А вдруг он меня сейчас обнимет? — пронеслось у неё в голове. — Вдруг поцелует? Вдруг..."
"А вдруг он меня сейчас обнимет? — пронеслось у неё в голове. — Вдруг поцелует? Вдруг..."
Мысли путались, лицо горело так, словно к нему прижали горячий утюг.
Мысли путались, лицо горело так, словно к нему прижали горячий утюг.
Разум твердил, что в случае чего нужно непременно сказать «нет», но глупое девичье сердце сжималось от страха: а вдруг он обидится и рассердится?
Разум твердил, что в случае чего нужно непременно сказать «нет», но глупое девичье сердце сжималось от страха: а вдруг он обидится и рассердится?
Голова шла кругом.
Голова шла кругом.
— Чего ты... чего ты молчишь? — робко спросила она.
— Чего ты... чего ты молчишь? — робко спросила она.
Ивэй подняла глаза и столкнулась с его взглядом — таким голодным и плотоядным, словно волк смотрел на лакомый кусочек мяса.
Ивэй подняла глаза и столкнулась с его взглядом — таким голодным и плотоядным, словно волк смотрел на лакомый кусочек мяса.
Вдруг И Цин резко поднялся. У Ивэй сердце ушло в пятки, колени подогнулись, едва удерживая её на ногах.
Вдруг И Цин резко поднялся. У Ивэй сердце ушло в пятки, колени подогнулись, едва удерживая её на ногах.
"Ой-ой, только не это!" — в панике закричал внутренний голос.
"Ой-ой, только не это!" — в панике закричал внутренний голос.
Но И Цин спокойно произнёс:
Но И Цин спокойно произнёс:
— В коридоре уже свет потушили. Пойдём, я провожу тебя.
— В коридоре уже свет потушили. Пойдём, я провожу тебя.
— А?..
— А?..
Ивэй растерялась. Страх улетучился, но на его место пришло странное чувство лёгкого разочарования. Наверное, в глубине души она всё-таки ждала чего-то большего.
Ивэй растерялась. Страх улетучился, но на его место пришло странное чувство лёгкого разочарования. Наверное, в глубине души она всё-таки ждала чего-то большего.
Они вышли наружу и молча поднялись по лестнице к её комнате. Обменявшись тихими пожеланиями спокойной ночи, И Цин повернулся и побрёл обратно.
Они вышли наружу и молча поднялись по лестнице к её комнате. Обменявшись тихими пожеланиями спокойной ночи, И Цин повернулся и побрёл обратно.
Вернувшись к себе, он со всей силы рухнул на кровать.
Вернувшись к себе, он со всей силы рухнул на кровать.
"И какой чёрт дёрнул меня строить из себя благородного рыцаря?!" — мысленно отвесил он себе сочного леща.
"И какой чёрт дёрнул меня строить из себя благородного рыцаря?!" — мысленно отвесил он себе сочного леща.
Чего греха таить, слюнки на эту девчонку у него текли уже давно, и сегодня он действительно едва не поддался искушению. Но в самый последний момент здравый смысл всё же возобладал.
Чего греха таить, слюнки на эту девчонку у него текли уже давно, и сегодня он действительно едва не поддался искушению. Но в самый последний момент здравый смысл всё же возобладал.
В конце концов, затащить любимую девушку в дешёвый, обшарпанный номер заштатной гостиницы на Бэйдахуане и вот так, наспех, лишить её невинности — это было бы верхом свинства.
В конце концов, затащить любимую девушку в дешёвый, обшарпанный номер заштатной гостиницы на Бэйдахуане и вот так, наспех, лишить её невинности — это было бы верхом свинства.
Ладно, пускай побудет джентльменом.
Ладно, пускай побудет джентльменом.
И Цин уткнулся лицом в подушку, укрылся одеялом и, засыпая, со вздохом подумал:
И Цин уткнулся лицом в подушку, укрылся одеялом и, засыпая, со вздохом подумал:
"Эх, а ведь всё равно чуточку жаль..."
"Эх, а ведь всё равно чуточку жаль..."

Комментарии

Загрузка...