«А я-то уши развесил, думал, предложишь у тебя ночку перекантоваться. Чёрт, раскатала губу свинья на апельсины», — мысленно хмыкнул Е Сюань.
«А я-то уши развесил, думал, предложишь у тебя ночку перекантоваться. Чёрт, раскатала губу свинья на апельсины», — мысленно хмыкнул Е Сюань.
Однако он свято верил в правило: хочешь чего-то добиться — бери сам, ожиданием сыт не будешь. Поэтому после короткой паузы он охотно кивнул:
Однако он свято верил в правило: хочешь чего-то добиться — бери сам, ожиданием сыт не будешь. Поэтому после короткой паузы он охотно кивнул:
— Отлично! Спасибо огромнейшее, сестрица Янянь.
— Отлично! Спасибо огромнейшее, сестрица Янянь.
— Да брось ты, к чему эти условности? Я тут твоего элитного пойла наклюкалась на кругленькую сумму, — смеясь, помахала рукой Гуань Янь и неуверенно поднялась на ноги.
— Да брось ты, к чему эти условности? Я тут твоего элитного пойла наклюкалась на кругленькую сумму, — смеясь, помахала рукой Гуань Янь и неуверенно поднялась на ноги.
На ней красовались зелёные туфли на десятисантиметровой шпильке — в них и на трезвую-то голову удержать равновесие та ещё задачка, а уж во хмелю и подавно. Боясь, что подруга свалится, Ду Бин поспешно подскочила и подхватила её под руку. Сама красавица-ведущая была в удобных кедах, поэтому держалась вполне уверенно.
На ней красовались зелёные туфли на десятисантиметровой шпильке — в них и на трезвую-то голову удержать равновесие та ещё задачка, а уж во хмелю и подавно. Боясь, что подруга свалится, Ду Бин поспешно подскочила и подхватила её под руку. Сама красавица-ведущая была в удобных кедах, поэтому держалась вполне уверенно.
— Янянь, Бинбин, давайте я вас провожу! — вскочил Ли Сяо, с готовностью предлагая свои услуги.
— Янянь, Бинбин, давайте я вас провожу! — вскочил Ли Сяо, с готовностью предлагая свои услуги.
Не провались У Дун так позорно со своим публичным признанием, он бы тоже ухватился за этот шанс проявить галантность. Но увы... И хотя все молчаливо сделали вид, что ничего не произошло, парню было неимоверно стыдно даже рот открыть перед Ду Бин, так что он просто угрюмо отмалчивался в сторонке.
Не провались У Дун так позорно со своим публичным признанием, он бы тоже ухватился за этот шанс проявить галантность. Но увы... И хотя все молчаливо сделали вид, что ничего не произошло, парню было неимоверно стыдно даже рот открыть перед Ду Бин, так что он просто угрюмо отмалчивался в сторонке.
— Не стоит, мы доедем на такси, — отрезала Ду Бин.
— Не стоит, мы доедем на такси, — отрезала Ду Бин.
Е Сюань сочувственно поддакнул:
Е Сюань сочувственно поддакнул:
— Брат Ли, время-то уже позднее. Ты ведь так трепетно любишь жену, наверняка не хочешь, чтобы она за тебя переживала, верно?
— Брат Ли, время-то уже позднее. Ты ведь так трепетно любишь жену, наверняка не хочешь, чтобы она за тебя переживала, верно?
Ли Сяо лишился дара речи. «Да ёб твою мать! Я же просто ляпнул это для понтов, нахрена ты за это мёртвой хваткой цепляешься?!» Однако, коли состроил из себя праведного семьянина, изволь держаться роли до конца, даже на коленях — иначе личина рассыплется в прах.
Ли Сяо лишился дара речи. «Да ёб твою мать! Я же просто ляпнул это для понтов, нахрена ты за это мёртвой хваткой цепляешься?!» Однако, коли состроил из себя праведного семьянина, изволь держаться роли до конца, даже на коленях — иначе личина рассыплется в прах.
Перед уходом остальные четыре девушки, чьи имена уже всплывали в разговоре, обменялись с Е Сюанем контактами. Впрочем, ни красотой, ни харизмой они и близко не стояли с Гуань Янь, не говоря уже о Ду Бин, так что Е Сюань наверняка выбросит их из головы уже к завтрашнему утру.
Перед уходом остальные четыре девушки, чьи имена уже всплывали в разговоре, обменялись с Е Сюанем контактами. Впрочем, ни красотой, ни харизмой они и близко не стояли с Гуань Янь, не говоря уже о Ду Бин, так что Е Сюань наверняка выбросит их из головы уже к завтрашнему утру.
В те годы Телевидение Цзинши ещё не переехало в новый комплекс. Чтобы не тратить часы на дорогу, Гуань Янь снимала однокомнатную квартиру в старом жилом массиве в районе Третьего западного транспортного кольца. И хотя эпоха бесплатного государственного жилья осталась в прошлом, телеканал выплачивал хорошую компенсацию за аренду, да и её собственный оклад позволял жить вполне безбедно.
В те годы Телевидение Цзинши ещё не переехало в новый комплекс. Чтобы не тратить часы на дорогу, Гуань Янь снимала однокомнатную квартиру в старом жилом массиве в районе Третьего западного транспортного кольца. И хотя эпоха бесплатного государственного жилья осталась в прошлом, телеканал выплачивал хорошую компенсацию за аренду, да и её собственный оклад позволял жить вполне безбедно.
Поездка на такси заняла полчаса. Выбравшись из машины, Гуань Янь потянулась:
Поездка на такси заняла полчаса. Выбравшись из машины, Гуань Янь потянулась:
— Младший братец Е Сюань, ну что, пойдём поищем тебе отель?
— Младший братец Е Сюань, ну что, пойдём поищем тебе отель?
Е Сюань, естественно, категорически возразил:
Е Сюань, естественно, категорически возразил:
— Сестрица Янянь, я ведь приехал в Диду как раз для того, чтобы приучать себя к самостоятельности! С отелем я и сам без проблем разберусь. А вот вы с сестрой Бинбин поддатые, ночью разгуливать небезопасно. Давайте я сначала провожу вас прямо до дверей, а потом уж пойду решать свои вопросы.
— Сестрица Янянь, я ведь приехал в Диду как раз для того, чтобы приучать себя к самостоятельности! С отелем я и сам без проблем разберусь. А вот вы с сестрой Бинбин поддатые, ночью разгуливать небезопасно. Давайте я сначала провожу вас прямо до дверей, а потом уж пойду решать свои вопросы.
«Не поверю, — думал он про себя, — что когда я доведу их до самой двери, Гуань Янь не пригласит меня войти погреться!» А уж окажись он внутри... выставить его обратно будет не так-то просто!
«Не поверю, — думал он про себя, — что когда я доведу их до самой двери, Гуань Янь не пригласит меня войти погреться!» А уж окажись он внутри... выставить его обратно будет не так-то просто!
После таких слов у Гуань Янь не оставалось ни единого предлога для отказа, и ей пришлось согласиться. В полумраке подъезда зацокали каблуки: Цок, цок, цок... Ду Бин бережно вела захмелевшую подругу впереди, а Е Сюань с рюкзаком за плечами следовал шаг в шаг.
После таких слов у Гуань Янь не оставалось ни единого предлога для отказа, и ей пришлось согласиться. В полумраке подъезда зацокали каблуки: Цок, цок, цок... Ду Бин бережно вела захмелевшую подругу впереди, а Е Сюань с рюкзаком за плечами следовал шаг в шаг.
Зелёное платье Гуань Янь было довольно свободным, но чтобы не обтереть подол о пыльные ступеньки, она обеими руками подтянула ткань спереди. Из-за этого сзади тонкая материя плотно обтянула её ягодицы, так что прорисовывались даже контуры нижнего белья. При каждом шаге бёдра соблазнительно колыхались, даруя идущему сзади Е Сюаню поистине роскошное зрелище.
Зелёное платье Гуань Янь было довольно свободным, но чтобы не обтереть подол о пыльные ступеньки, она обеими руками подтянула ткань спереди. Из-за этого сзади тонкая материя плотно обтянула её ягодицы, так что прорисовывались даже контуры нижнего белья. При каждом шаге бёдра соблазнительно колыхались, даруя идущему сзади Е Сюаню поистине роскошное зрелище.
Обтянутая в облегающие джинсы Ду Бин тоже ничуть не уступала подруге, но плотная ткань скрывала детали, поэтому Е Сюань большей частью сфокусировал внимание на Гуань Янь.
Обтянутая в облегающие джинсы Ду Бин тоже ничуть не уступала подруге, но плотная ткань скрывала детали, поэтому Е Сюань большей частью сфокусировал внимание на Гуань Янь.
Увы, прекрасные мгновения долго не длятся. Вскоре троица поднялась на третий этаж и остановилась у квартиры No303. Как только Гуань Янь звякнула ключами и отперла замок, Е Сюань состряпал невинное лицо:
Увы, прекрасные мгновения долго не длятся. Вскоре троица поднялась на третий этаж и остановилась у квартиры No303. Как только Гуань Янь звякнула ключами и отперла замок, Е Сюань состряпал невинное лицо:
— Сестрица Янянь, сестра Бинбин, отдыхайте. А я пошёл искать ночлег. Доброй ночи!
— Сестрица Янянь, сестра Бинбин, отдыхайте. А я пошёл искать ночлег. Доброй ночи!
Отчеканив это, он начал про себя вести обратный отсчёт. Едва он проговорил «два»...
Отчеканив это, он начал про себя вести обратный отсчёт. Едва он проговорил «два»...
— Ну раз уж дошёл до порога, заскочи хоть на минутку! — обернувшись, улыбнулась Гуань Янь.
— Ну раз уж дошёл до порога, заскочи хоть на минутку! — обернувшись, улыбнулась Гуань Янь.
Ду Бин тоже перевела на него взгляд, в котором читалось явное ожидание.
Ду Бин тоже перевела на него взгляд, в котором читалось явное ожидание.
— Э-э... Поздно же уже, удобно ли?.. — замялся Е Сюань, напустив на себя крайнее смущение.
— Э-э... Поздно же уже, удобно ли?.. — замялся Е Сюань, напустив на себя крайнее смущение.
— Ха-ха! — не удержалась от смешка Гуань Янь. — Ты чего, боишься, что мы с Бинбин тебя сожрём, что ли?
— Ха-ха! — не удержалась от смешка Гуань Янь. — Ты чего, боишься, что мы с Бинбин тебя сожрём, что ли?
Есть такой странный феномен: когда девушек больше, чем парней, они становятся намного смелее и не стесняются отвешивать весьма двусмысленные шуточки. Именно это сейчас и происходило. Е Сюань внутри лишь ухмыльнулся: «Боюсь, что съедите? Ха! Я боюсь только того, что у вас смелости не хватит!» Но внешне изобразил юношескую застенчивость:
Есть такой странный феномен: когда девушек больше, чем парней, они становятся намного смелее и не стесняются отвешивать весьма двусмысленные шуточки. Именно это сейчас и происходило. Е Сюань внутри лишь ухмыльнулся: «Боюсь, что съедите? Ха! Я боюсь только того, что у вас смелости не хватит!» Но внешне изобразил юношескую застенчивость:
— Да нет... Просто глупо как-то: глухая ночь, а я, парень, прусь в квартиру к девушкам... Неправильно это.
— Да нет... Просто глупо как-то: глухая ночь, а я, парень, прусь в квартиру к девушкам... Неправильно это.
— Ой, да хватит тебе ломаться, заходи давай! — Гуань Янь бесцеремонно цапнула его за рукав и втянула в прихожую.
— Ой, да хватит тебе ломаться, заходи давай! — Гуань Янь бесцеремонно цапнула его за рукав и втянула в прихожую.
Бум! — Ду Бин с усмешкой качнула головой и захлопнула дверь.
Бум! — Ду Бин с усмешкой качнула головой и захлопнула дверь.
Квартирка хоть и располагалась в старой хрущёвке, но внутри выглядела весьма уютно: паркет, мягкий диван, журнальный столик, холодильник — вся необходимая гарнитура на месте. Гуань Янь достала из обувницы две пары женских тапочек, переобулась сама, подала вторую пару Ду Бин и бросила Е Сюаню:
Квартирка хоть и располагалась в старой хрущёвке, но внутри выглядела весьма уютно: паркет, мягкий диван, журнальный столик, холодильник — вся необходимая гарнитура на месте. Гуань Янь достала из обувницы две пары женских тапочек, переобулась сама, подала вторую пару Ду Бин и бросила Е Сюаню:
— Мужских тапок у меня нет, так что разувайся и ходи босиком.
— Мужских тапок у меня нет, так что разувайся и ходи босиком.
— Сестрица Янянь, а у тебя что, нет парня? — с непринуждённым видом спросил Е Сюань, скидывая кроссовки. К счастью, ноги у него не потели, да и носки были абсолютно новыми, иначе ситуация вышла бы крайне конфузной.
— Сестрица Янянь, а у тебя что, нет парня? — с непринуждённым видом спросил Е Сюань, скидывая кроссовки. К счастью, ноги у него не потели, да и носки были абсолютно новыми, иначе ситуация вышла бы крайне конфузной.
Гуань Янь томно закатила глаза:
Гуань Янь томно закатила глаза:
— Кабы у меня был ухажёр, разве осмелилась бы я притащить тебя к себе домой?
— Кабы у меня был ухажёр, разве осмелилась бы я притащить тебя к себе домой?
Е Сюань со смешком кивнул.
Е Сюань со смешком кивнул.
Обе без парней, да ещё и в баре вовсю налегали на коктейли со льдом и ледяные напитки. Все условия созданы идеально...
Обе без парней, да ещё и в баре вовсю налегали на коктейли со льдом и ледяные напитки. Все условия созданы идеально...
— Располагайтесь, а я пойду поставлю чайник. Попьём горячего чайку, хмель сгоним.
— Располагайтесь, а я пойду поставлю чайник. Попьём горячего чайку, хмель сгоним.
— Да к чему эти хлопоты...
— Да к чему эти хлопоты...
— Какая чепуха! Чувствуй себя как дома! — бросила Гуань Янь и скрылась на кухне.
— Какая чепуха! Чувствуй себя как дома! — бросила Гуань Янь и скрылась на кухне.
Усевшись на диван, Ду Бин с искренней признательностью произнесла:
Усевшись на диван, Ду Бин с искренней признательностью произнесла:
— Е Сюань, спасибо тебе. Ты меня очень выручил.
— Е Сюань, спасибо тебе. Ты меня очень выручил.
— Выручил? О чём ты? — Е Сюань сделал вид, что абсолютно не понимает, о чём речь.
— Выручил? О чём ты? — Е Сюань сделал вид, что абсолютно не понимает, о чём речь.
Ду Бин запнулась, её щёки залил лёгкий румянец:
Ду Бин запнулась, её щёки залил лёгкий румянец:
— Ну... Когда У Дун затеял это признание, а ты выскочил на сцену и отобрал микрофон...
— Ну... Когда У Дун затеял это признание, а ты выскочил на сцену и отобрал микрофон...
— А-а, ты про это! — слегка неловко протянул Е Сюань. — Да я просто... захотел выплеснуть эмоции, показать, на что способен...
— А-а, ты про это! — слегка неловко протянул Е Сюань. — Да я просто... захотел выплеснуть эмоции, показать, на что способен...
— Прямо-таки просто так? — Ду Бин пристально взглянула ему прямо в глаза.
— Прямо-таки просто так? — Ду Бин пристально взглянула ему прямо в глаза.
Е Сюань смущённо отвёл взгляд и буркнул:
Е Сюань смущённо отвёл взгляд и буркнул:
— Конечно.
— Конечно.
В эту секунду он филигранно сыграл роль юноши, который безумно влюблён, но в силу определённых причин не смеет признаться в своих чувствах. Проницательная и чуткая Ду Бин мгновенно «прочитала» его эмоции, и в её душе колыхнулась волна нежности и сочувствия:
В эту секунду он филигранно сыграл роль юноши, который безумно влюблён, но в силу определённых причин не смеет признаться в своих чувствах. Проницательная и чуткая Ду Бин мгновенно «прочитала» его эмоции, и в её душе колыхнулась волна нежности и сочувствия:
— Е Сюань, на самом деле между мной и Хуан Каем ничего...
— Е Сюань, на самом деле между мной и Хуан Каем ничего...
— О чём вы тут шепчетесь? — перебила её вернувшаяся из кухни Гуань Янь.
— О чём вы тут шепчетесь? — перебила её вернувшаяся из кухни Гуань Янь.
Ду Бин тут же осеклась и прикусила язык.
Ду Бин тут же осеклась и прикусила язык.
«И надо же тебе было выпереться в самый недвусмысленный момент! — мысленно посмеивался Е Сюань. — Помедли ты ещё минуту, и красавица-ведущая излила бы мне душу!»
«И надо же тебе было выпереться в самый недвусмысленный момент! — мысленно посмеивался Е Сюань. — Помедли ты ещё минуту, и красавица-ведущая излила бы мне душу!»
Гуань Янь игриво изогнула бровь:
Гуань Янь игриво изогнула бровь:
— Ого! Да у вас тут, я смотрю, свои секретики?
— Ого! Да у вас тут, я смотрю, свои секретики?
— Да какие ещё секреты! — вспыхнула Ду Бин.
— Да какие ещё секреты! — вспыхнула Ду Бин.
— Но-но! Щёки полыхают, а всё отнекиваешься! Дай-ка угадаю... вы что, крутите тайный роман? — Гуань Янь плюхнулась на диван рядом с подругой и начала подмигивать, подталкивая её локтём.
— Но-но! Щёки полыхают, а всё отнекиваешься! Дай-ка угадаю... вы что, крутите тайный роман? — Гуань Янь плюхнулась на диван рядом с подругой и начала подмигивать, подталкивая её локтём.
— Ну Янянь! Что за чушь ты несёшь! — смущённая до краёв Ду Бин уткнулась взглядом в пол и слегка щипнула подругу за бедро.
— Ну Янянь! Что за чушь ты несёшь! — смущённая до краёв Ду Бин уткнулась взглядом в пол и слегка щипнула подругу за бедро.
— Сестрица Янянь, у сестры Бинбин вообще-то есть потенциальный жених для свиданий... — с наигранно-смущённым видом вставил Е Сюань.
— Сестрица Янянь, у сестры Бинбин вообще-то есть потенциальный жених для свиданий... — с наигранно-смущённым видом вставил Е Сюань.
— Эх, младший братец Е Сюань, сразу видно, что в женщинах ты ни бум-бум! Ты только глянь на Бинбин, у неё же на лице написано, что у неё весенняя...
— Эх, младший братец Е Сюань, сразу видно, что в женщинах ты ни бум-бум! Ты только глянь на Бинбин, у неё же на лице написано, что у неё весенняя...
Не успела Гуань Янь договорить, как Ду Бин ладонью запечатала ей рот:
Не успела Гуань Янь договорить, как Ду Бин ладонью запечатала ей рот:
— Янянь! У тебя что, бока чешутся?! Ну держись, сейчас я тебе устрою!
— Янянь! У тебя что, бока чешутся?! Ну держись, сейчас я тебе устрою!
После нешуточной шуточной потасовки Гуань Янь, переводя дыхание, предложила:
После нешуточной шуточной потасовки Гуань Янь, переводя дыхание, предложила:
— А давайте сыграем в «Дудичжу»! Кто проигрывает — выполняет наказание: «Правда или Желание»! Ну как вам идея?
— А давайте сыграем в «Дудичжу»! Кто проигрывает — выполняет наказание: «Правда или Желание»! Ну как вам идея?

Комментарии

Загрузка...