С этими словами она взяла руку Гу Сыяня и положила себе на поясницу.
Надо признать, ладонь у Гу Сыяня была крепкой, тёплой и сильной. Прикоснувшись к пояснице и надавливая с умением, он словно запустил по ней поток тепла. Ощущение и правда было приятным.
— Кто это не тянет? — машинально возразил Гу Сыянь. Такие слова не вынес бы ни один мужчина.
— Вот и хорошо, — наконец успокоилась Лу Няньяо.
Маленький ангел ещё не явился на свет, так что Гу Сыянь не имел права подводить!
— Не надо больше... — Она снова перехватила его руку и переплела свои пальцы с его пальцами. В спальне постепенно становилось всё жарче.
Гу Сыянь изначально хотел сделать перерыв на пару дней, но в полусонном состоянии позволил ей вести себя за нос.
Поскольку у супругов осталось всего десять юаней на жизнь, а Лу Няньяо не разрешала Гу Сыяню занимать деньги, в последние дни им приходилось жить очень экономно. Обычно они могли поесть в столовой части, а по выходным сидели дома и грызли маньтоу и ели жареную капусту.
Пусть отчасти это было притворством, страдали они по-настоящему.
Лу Няньяо заметно похудела.
Не только лицо стало худее — даже по ночам, когда Гу Сыянь обнимал её, он чувствовал под руками выпирающие кости.
— Может, мне всё-таки занять денег? — предложил Гу Сыянь.
Сам он мог потерпеть, но не выносил, когда из-за него страдала жена. Мужчина он или нет, если довёл себя до такого жалкого положения?
— Не надо, — поспешно остановила его Лу Няньяо. Они столько дней держались, а теперь, если отступить, всё пойдёт прахом. К тому же ещё предстоял визит стариков, и спектакль нужно было довести до конца. — С родителями ничего не поделаешь. Потерпеть один месяц — не беда.
Гу Сыянь: «...»
На душе у него было тяжело. Но стоило ему вспомнить, что именно его родные родители создали такую ситуацию, как он не понимал, кого винить. В итоге оставалось винить только себя.
— Вообще-то маньтоу с капустой тоже вкусные, — сказала Лу Няньяо и откусила большой кусок от безвкусного белого маньтоу, запив его пресной жареной капустой.
И тут у двери послышались шаги и стук.
Гу Сыянь поднялся и пошёл открывать.
— Третий!
Лу Няньяо ещё не увидела гостью, но уже узнала её по голосу. Сердце у неё ёкнуло: наконец-то пришли. Она медленно продолжила есть капусту с маньтоу и перевела взгляд на дверь.
Пришли Сюй Цуйлань и Гу Синлян.
Дождались...
— Папа, мама, вы пришли. Мы с Сыянем как раз обедаем. Может, поедите с нами? — нарочно сказала Лу Няньяо, выставляя напоказ капусту и маньтоу на столе.
Намёк был очевиден: мы едим это исключительно благодаря вам.
Жаль, Сюй Цуйлань совершенно этого не поняла.
— Сегодня же нерабочий день. Почему вы так поздно обедаете? — спросила она и махнула рукой, отказываясь от еды. Если бы на столе было хорошее мясо и другие вкусные блюда, она, пожалуй, съела бы пару кусочков. Но зачем ей капуста с маньтоу?
Гу Сыянь: «...»
Как же объяснить? Они с Лу Няньяо поздно сели обедать исключительно потому, что были заняты другим.
Утром, встав с постели, полная жизненных сил Лу Няньяо снова потянула Гу Сыяня немного позаниматься. После этого супруги ещё раз легли поспать, поэтому и проснулись поздно.
— Мама, ты так неожиданно пришла. Что случилось? — Гу Сыянь поспешно сменил тему.
Отличный вопрос: он сразу дал Сюй Цуйлань повод начать. Она уселась в гостиной, хлопнула себя по бедру и зарыдала. По силе и энергии её причитаниям Лу Няньяо могла только позавидовать.
— Третий, ты даже не представляешь! Несколько дней назад, когда ты ушёл на задание, наш дом обокрали! — Сюй Цуйлань плакала очень убедительно.
В этой части спектакля не было: полиция до сих пор ничего не сообщила.
Каждую ночь, вспоминая о своём тайнике с деньгами, она не могла уснуть от тревоги.
Вот она и пришла к третьему сыну поживиться за его счёт.
— Мама, я слышал об этом от Няньяо. Что сказала полиция? Вора поймали? Сколько всего мы потеряли? — обеспокоенно спросил Гу Сыянь.
Сколько они потеряли? Этого говорить было нельзя.
— Всё пропало! — Сюй Цуйлань принялась причитать и хлопать себя по бедру. — Всё пропало!
Гу Синлян сидел рядом с озабоченным видом, но играл не так открыто, как Сюй Цуйлань. Он молчал, как и всегда исполнял свою роль в семье Гу.
— В доме всё вынесли! Этот проклятый вор не только деньги украл, но ещё и мебель унёс. Ничего не оставил! — Сюй Цуйлань преувеличивала, злобно продолжая: — Даже замки долголетия с шей детей твоих старших братьев сняли и унесли. Ты только скажи, разве такой вор не заслуживает смерти?
Лу Няньяо, виновница всего этого, слушала без малейшего страха или тревоги.
Чего ей бояться?
Она уже однажды умерла. Неужели несколько проклятий смогут ей что-то сделать?
— Заслуживает. Конечно, заслуживает! — Лу Няньяо даже подхватила спектакль Сюй Цуйлань, словно поторапливала её и надеялась, что та скорее перейдёт к главному. Ведь Лу Няньяо прекрасно знала настоящую цель сегодняшнего визита.
А сама она собиралась воспользоваться случаем и продвинуть собственный план.
— Няньяо у нас умница, — услышав её слова, Сюй Цуйлань заодно похвалила невестку. — Как только в доме случилась беда, Няньяо сама отдала нам часть твоего денежного довольствия. Она ведь тоже о нас заботится.
Вот это да! Одним движением языка превратить чёрное в белое!
Ведь именно Сюй Цуйлань пришла и отняла деньги, а теперь представила всё так, будто Лу Няньяо сама их отдала. Вот это мастерство.
— Третий, я слышал, та молодая вдова Чжоу Шиюй тоже положила глаз на твои деньги. Ты только не будь дураком, — внезапно заговорил молчавший до этого Гу Синлян.
Гу Сыянь слегка нахмурился.
Сюй Цуйлань сказала, будто Лу Няньяо сама отдала деньги, хотя он прекрасно знал, что всё было не так. А слова Гу Синляна о «молодой вдове» тоже резали слух: всё-таки речь шла о жене его погибшего брата, который пожертвовал жизнью, спасая его.
— Папа, ей не нужны мои деньги.
Вспомнив, как в прошлый раз Сюй Цуйлань устроила скандал у Чжоу Шиюй, Гу Сыянь снова почувствовал головную боль.
— Ещё неизвестно! — тут же заявила Сюй Цуйлань. — Если бы я в прошлый раз не пошла заступиться за Няньяо, кто знает, не задумала ли бы та вдова прибрать к рукам твои деньги?
— Мама ведь желает тебе добра. Третий, ты знаешь, сколько компенсации получила та вдова?
— Три тысячи! Целых три тысячи юаней! Разве она похожа на человека, которому не хватает денег? Ещё говорит, чтобы вы с Няньяо заботились о ней. Да зачем ей забота? Что такого в том, чтобы одной растить ребёнка? В нашем дворе полно женщин, которые одни растят детей, и ничего, справляются. Чем Чжоу Шиюй хуже? По-моему, у неё просто свои расчёты!
Гу Сыянь: «...»
Разве он мог не знать о компенсации?
Но Гу Сыянь не считал, что это имеет какое-то значение. Компенсация была выплатой за гибель Бай Юаньцина, а Чжоу Шиюй в одиночку растила Бай Гуанъяо и должна была вырастить ребёнка. Для этого требовались отнюдь не только деньги.
Имело ли смысл говорить всё это Сюй Цуйлань и Гу Синляну?
Он прекрасно понимал: нет.
— Третий, послушай мать. Помогать на словах и по мелочи ещё можно, но деньги вы с Няньяо держите крепко. Не отдавайте той вдове ни юаня! — сказала Сюй Цуйлань.
— Верно, деньги нужно держать крепко! — вовремя вставил Гу Синлян.
— А давайте так: сейчас семье и правда тяжело. Третий, как только в следующем месяце получишь денежное довольствие, отдавай всё матери. Я буду хранить деньги, а вам с женой сама стану выдавать на жизнь, — предложила Сюй Цуйлань. На этот раз она уже не плакала, и глаза её сверкали жадным расчётом.

Комментарии

Загрузка...