После вопросов Лю Цзинсина температура в конференц-зале, казалось, упала до точки замерзания.
Начальник управления образования обливался холодным потом.
Тщательно подбирая слова, он наконец выдавил:
— Уездный глава Лю, что касается инцидента с учителем Чжоу Цяном из Первой средней... Получив телефонную жалобу от ученика, наше управление зафиксировало ее в соответствии с процедурой и немедленно передало в соответствующий отдел для первичной проверки. Просто бюрократические процессы требуют времени, и мы никак не ожидали, что ученик отреагирует настолько бурно и выберет такой экстремальный способ защиты своих прав.
Он явно пытался замять тему волокиты в управлении и утечки личных данных.
Лю Цзинсин ничего не ответил, лишь молча смотрел на него, ритмично постукивая пальцами по столешнице.
Четкие звуки ударов в тишине зала казались громовыми.
Это негласное давление заставляло пот на лбу начальника выступать снова и снова.
Тот поспешно добавил:
— Разумеется, если подтвердится, что учитель Чжоу Цян действительно оскорблял учеников на уроках и грубо нарушил этику, управление проявит нулевую терпимость. Мы примем самые строгие меры в соответствии с «Нормами профессиональной этики учителей» и «Законом об учителях»!
Лю Цзинсин едва заметно кивнул и перевел взгляд на директора Чжэна:
— Директор Чжэн, а что со стороны школы? Жалобы на оскорбления со стороны Чжоу Цяна, на угрозы и покрывательство со стороны вице-директора Яна, и даже на утечку информации – знало ли об этом руководство школы? Какие проверки и меры были предприняты вами?
Директор Чжэн понял, что вилять больше не получится:
— Уездный глава Лю, господа руководители. Прежде всего, как директор, я признаю свою полную ответственность за то, что в нашей школе работают такие неэтичные кадры и происходят события, ущемляющие права учеников. Я приношу глубочайшие извинения уездному комитету, правительству, а также пострадавшим ученикам и их родителям.
Он замялся, мазнул взглядом по сжавшемуся в углу Ян Цзяню и продолжил:
— Что касается учителя Чжоу Цяна, школа действительно начала внутреннее расследование после сообщения классной руководительницы Линь Вэй. Однако из-за некоторых... сложных личных связей и недостаточно глубокого изучения вопроса, мы не смогли вовремя принять жесткие меры. Это привело к обострению конфликта и вынудило ученика пойти на крайние меры. Это серьезное упущение в нашей работе.
Он не назвал Яна по имени, но все присутствующие и так всё поняли.
Плечи Ян Цзяня поникли, голова опустилась еще ниже.
— Относительно вице-директора Яна Цзяня: партийный комитет и руководство школы немедленно проведут специальное заседание. Если подтвердятся факты покрывательства, угроз или разглашения конфиденциальной информации, мы окажем полное содействие вышестоящим органам в расследовании. Никаких поблажек!
Ян Цзянь резко вскинул голову, его губы дрогнули в попытке оправдаться.
Но, встретив ледяной взгляд директора Чжэна, он проглотил слова и снова сник. Его лицо стало бледнее бумаги.
Лю Цзинсин, выслушав их обещания, долго молчал.
— Хорошо. Перед нами типичный случай грубейшего нарушения учительской этики, халатности руководства школы и даже злоупотребления служебным положением в целях покрывательства. Это вопиющий инцидент с крайне негативным социальным эффектом!
Он обвел зал взглядом, задавая тон всему дальнейшему процессу:
— Первое: учительский состав должен быть чист. Таких «паршивых овец», как Чжоу Цян, нужно проверять досконально, а после подтверждения фактов – немедленно изгонять из системы образования без капли жалости. Управлению образования возглавить процесс, привлечь дисциплинарную комиссию, а при необходимости и полицию. Сформировать спецгруппу для расследования слов и действий Чжоу Цяна на уроках. Действовать строго по закону: увольнение так увольнение, передача дела в суд так передача в суд.
— Второе: контроль в школе должен быть жестким. Руководству Первой средней школы, и особенно первому лицу, провести глубокий самоанализ и подать письменный отчет в администрацию уезда. В отношении должностных лиц, замеченных в халатности или покрывательстве, уездной дисциплинарной комиссии начать расследование. Каждого виновного привлечь к ответственности – от выговора до снятия с должности.
— Третье: защита заявителей должна быть обеспечена в полной мере.
Лю Цзинсин повернулся к начальнику управления образования:
— Управлению досконально проверить каждое звено, где могла произойти утечка данных. Кто бы за этим ни стоял – привлечь к ответственности. И усовершенствовать механизм защиты, чтобы ученики и родители не боялись сообщать о проблемах.
— Четвертое: сделать этот случай назидательным примером для всей системы образования уезда. Провести тотальную проверку этики и исправить выявленные проблемы. Управлению образования подготовить план реализации и представить его на утверждение правительству уезда.
Лю Цзинсин посмотрел на репортера Чэня:
— Товарищ репортер, мы приветствуем контроль со стороны СМИ в рамках закона на всех этапах расследования. Общество должно видеть нашу решимость навести порядок в образовании и защитить справедливость.
Репортер Чэнь серьезно кивнул:
— Будьте уверены, уездный глава, мы обеспечим объективное и правдивое освещение событий.
— Что ж, на сегодня закончим, — Лю Цзинсин поднялся. — Управлению и школе приступить к делу немедленно. Жду отчеты в кратчайшие сроки. Все свободны.
Руководители один за другим покидали зал с тяжелыми лицами.
У Ян Цзяня так подкашивались ноги, что завучу пришлось буквально выводить его под руку.
В итоге в конференц-зале остались только Лю Цзинсин, его помощник Ли, Ван Сяо, а также убиравшие технику и блокноты репортер Чэнь и Линь Вэй.
Лю Цзинсин кивнул журналисту и учительнице:
— Товарищ репортер, учительница Линь, будьте добры, подождите снаружи. Мне нужно сказать пару слов Ван Сяо наедине.
Линь Вэй с тревогой посмотрела на ученика, но тот подмигнул ей, мол, не переживайте.
Они вышли вслед за помощником Ли, и дверь за ними мягко закрылась, отсекая любопытные взгляды.
В огромном зале остались только двое.
Лю Цзинсин подошел к окну и, глядя на школьный двор, где постепенно восстанавливался порядок, внезапно вздохнул.
— Ван Сяо, Ван Сяо... — Он обернулся, и на его лице читалась смесь досады и отеческого упрека. — Ну и задал ты мне задачку. Только я пришел на пост, а ты уже поднял такой шум, что даже в провинции проснулись.
Ван Сяо потер нос, виновато улыбнувшись:
— Дядя Лю, у меня правда не было другого выхода. Вы же знаете, как Чжоу Цян поливал нас грязью. А Ян Цзянь еще и угрожал, пока школа пыталась всё замять. Если бы я не поднял шум, правды было бы не добиться.
— Я знаю, что правда на твоей стороне, — Лю Цзинсин махнул рукой и подошел ближе. Его тон смягчился. — Я злюсь на сам метод. Слишком уж он безрассудный и крайний. Даже если решил бороться – разве нельзя было сначала позвонить мне? Обязательно было делать это достоянием всего уезда?
Он замолчал на секунду и добавил с явным сожалением:
— Я всегда считал тебя парнем смышленым, смелым и знающим меру. Думал, закончишь университет – уговорю тебя пойти на госслужбу, за несколько лет набрался бы опыта, глядишь, и толк бы вышел. Но после сегодняшнего скандала путь в чиновники тебе заказан.
Ван Сяо почувствовал тепло от заботы дяди Лю:
— Дядя Лю, вы слишком высокого обо мне мнения. Но госслужба – это не моё. Работа тяжелая, правил куча, а я человек вольный, вряд ли бы прижился.
— Вольный? — Лю Цзинсин хмыкнул. — Да ты людей просчитываешь так тщательно, что диву даешься.
Ван Сяо усмехнулся и промолчал.
Он понял, что в словах дяди Лю уже нет настоящего гнева.
Лю Цзинсин покачал головой и вдруг спросил:
— Кстати, ты в курсе, что секретаря Чжоу перевели?

Комментарии

Загрузка...