Глава 65

Мы еще немного поболтали, пока Ло Кайпин накрывал на стол. Вскоре он вынес дымящуюся корзину с булочками.— Шии, это я сама приготовила, попробуй, — Мама Пин взяла одну булочку, положила в пиалу и подвинула ко мне.Я не стал отказываться. Взял угощение, откусил кусочек – и тут же ощутил до боли знакомый вкус.— Очень вкусно. Кажется, я уже пробовал нечто подобное раньше, — проговорил я. — Жаль, сейчас на улице уже не купишь таких: тесто тонкое, а начинки много. Мама Пин, у вас золотые руки, впору свой ресторан открывать.— Главное, что тебе нравится, — Мама Пин вдруг прослезилась от радости, чем немало нас удивила. Мы застыли в недоумении.— Мам? — окликнул ее Ло Кайпин. Он совершенно не понимал, с чего вдруг она расщедрилась на домашнюю стряпню для меня.— Ничего, просто дым в глаза попал, — Мама Пин потерла веки и улыбнулась. — Чжэньчжэнь, ты тоже ешь, а то остынет.Ван Чжэньчжэнь взяла булочку, откусила и глаза ее мгновенно засияли.— Как вкусно! Мама Пин, я никогда не ела ничего подобного!— Правда? — Мама Пин расплылась в счастливой улыбке. — Булочки – это самое вкусное, что есть на свете.Услышав эти слова, я вздрогнул. Фраза показалась мне пугающе знакомой, будто эхо из далекого прошлого.— Братец Шии, что с тобой? — заметив мое замешательство, спросила Ван Чжэньчжэнь.— Ничего, просто вспомнилось кое-что, — очнулся я. — Кажется, этот вкус мне знаком. Раньше такие продавал один старик, и я как-то встретил маленькую девочку. Она всё бегала за мной и звала «старшим братиком». Я угостил ее булочками, она так обрадовалась... И сказала то же самое: что это самая вкусная еда в мире. Эх...— А что было потом? — полюбопытствовала Чжэньчжэнь.— Потом я отвел ее в церковь. У нее не осталось родных, а забрать ее с собой я не мог. Пришлось поступить так. Не знаю, как сложилась ее судьба, — я тяжело вздохнул. История той девчушки до сих пор вызывала во мне чувство бессилия.— Бедняжка, остаться сиротой в таком возрасте... Братец Шии, а как ее звали? Может, ее еще можно найти?— Ее звали Чэнь Сююнь. Но вряд ли мы встретимся. Прошло столько лет, да и того места уже давно нет.Я ответил небрежно, погруженный в воспоминания, но Ло Кайпин вдруг уставился на меня с нескрываемым шоком. Он перевел взгляд на мать, в его глазах читалось неверие. Ведь настоящее имя Мамы Пин было Чэнь Сююнь, просто мало кто об этом знал.По щекам Мамы Пин текли слезы. Ее «старший братик» помнил ее.— Мам, ты чего? — Ло Кайпина пронзила невероятная догадка. Человек, которого она ждала всю жизнь – это я.— Ешьте, я пойду умоюсь, — Мама Пин резко развернулась и убежала на кухню.— Я проверю, как она, — Ло Кайпин поспешил следом.— Братец Шии, Мама Пин сегодня какая-то странная, — Ван Чжэньчжэнь недоумевала, глядя на это представление.— Есть немного. Наверное, тоже вспомнила что-то грустное, — я взял еще одну булочку и продолжил есть.В это время на кухне.— Мам... — начал было Ло Кайпин, но Мама Пин его оборвала.— Не спрашивай. И ничего не говори. Иди ешь.Она умылась, привела себя в порядок и вернулась к нам как ни в чем не бывало, весело поддерживая беседу.Ван Чжэньчжэнь спросила, почему она сама не ест.— Я не голодна, перехватила пару штук пока готовила, живот полный.— Мама Пин, следите за здоровьем. Переедать вредно, но и голодать нельзя, — заботливо заметила Чжэньчжэнь.Она всегда была такой – доброй и участливой ко всем.— Чжэньчжэнь, ты хорошая девочка. Обязательно найдешь себе достойного мужчину. Жаль, мой А-Пин всё еще бобылем ходит, сердце за него болит.Ван Чжэньчжэнь смутилась от такой похвалы и украдкой, застенчиво взглянула на меня.Мама Пин перехватила этот взгляд и всё поняла. У девочки уже есть тот, кто ей нравится.Обед прошел в теплой атмосфере. Уходя, я оставил три флакона «Кровавого Ангела», прозрачно намекнув Маме Пин, что это такое. Она с благодарностью приняла подарок.— Братец Шии, я так объелась. Прогуляешься со мной, чтобы растрясти жирок?— Конечно. Куда хочешь?— Хочу к морю.Я бросил на нее удивленный взгляд, но согласился.Тем временем в квартире Ло.— Мам, этот человек... неужели это тот самый, которого ты ждала? — Ло Кайпин не выдержал.— А-Пин, не буду от тебя скрывать. В те годы, если бы не «старший братик», отец давно бы меня продал. Он спас мне жизнь. Мы должны быть благодарны. Если увидишь его снова – прояви уважение, понял?Ло Кайпин вдруг опустился на колени:— Мам, я хочу знать... Это он сделал тебя такой?— Глупости! — рассердилась Мама Пин. — Он меня даже не узнал, как он мог меня «сделать» такой? Больше не поднимай эту тему.— Но почему он живет так долго и совсем не стареет? Он что... — Ло Кайпин хотел спросить, не зомби ли я.Мама Пин подняла руку, останавливая его, затем опустила и тихо ответила:— Нет. Он – Божественный Посланник, даосский практик. Я видела это своими глазами. А небожители живут долго, это нормально. Я знаю, о чем ты думаешь, сынок. Забудь о Чжэньчжэнь. Я подберу тебе другую хорошую девушку.— Понял, — Ло Кайпин опустил голову, не смея перечить матери.На побережье.Мы с Ван Чжэньчжэнь приехали к морю.Сели на том же месте, что и много лет назад. Здесь началась наша дружба, здесь мы впервые открыли друг другу души.— Братец Шии, как думаешь, папа смотрит на меня оттуда? — спросила она, глядя за горизонт.— Должен смотреть. Если крикнешь погромче, он наверняка услышит.Похоже, девочка начала догадываться. Я не хотел больше скрываться.— Хе-хе, всё еще пытаешься меня провести? Там, за морем, никого нет. Раньше я была маленькой и глупой, но теперь-то я выросла. Зачем ты меня обманываешь? — она повернулась и пристально посмотрела мне в глаза, пытаясь разгадать мою тайну.Я склонил голову набок, встречая ее взгляд:— Я обманываю только детей, Чжэньчжэнь.— Братец Шии! — она бросилась мне на шею и заплакала от счастья.— Ну всё, всё, — я похлопал ее по спине. — Такая большая, а ревешь как дитя малое.Ван Чжэньчжэнь отстранилась и вытянула мизинец. Я знал, чего она хочет.Я тоже протянул мизинец, и мы сцепили пальцы.— Говори, какое желание?— Я желаю, чтобы ты никогда больше не уходил. Обещаешь?Я кивнул, и мы хором произнесли детскую клятву:— Мирись-мирись и больше не дерись, на сто лет сговорись!— Хе-хе, — мы рассмеялись, глядя друг на друга. Словно вернулись в прошлое. Большие пальцы медленно соприкоснулись, скрепляя печать обещания.

Мы еще немного поболтали, пока Ло Кайпин накрывал на стол. Вскоре он вынес дымящуюся корзину с булочками.

— Шии, это я сама приготовила, попробуй, — Мама Пин взяла одну булочку, положила в пиалу и подвинула ко мне.

Я не стал отказываться. Взял угощение, откусил кусочек – и тут же ощутил до боли знакомый вкус.

— Очень вкусно. Кажется, я уже пробовал нечто подобное раньше, — проговорил я. — Жаль, сейчас на улице уже не купишь таких: тесто тонкое, а начинки много. Мама Пин, у вас золотые руки, впору свой ресторан открывать.

— Главное, что тебе нравится, — Мама Пин вдруг прослезилась от радости, чем немало нас удивила. Мы застыли в недоумении.

— Мам? — окликнул ее Ло Кайпин. Он совершенно не понимал, с чего вдруг она расщедрилась на домашнюю стряпню для меня.

— Ничего, просто дым в глаза попал, — Мама Пин потерла веки и улыбнулась. — Чжэньчжэнь, ты тоже ешь, а то остынет.

Ван Чжэньчжэнь взяла булочку, откусила и глаза ее мгновенно засияли.

— Как вкусно! Мама Пин, я никогда не ела ничего подобного!

— Правда? — Мама Пин расплылась в счастливой улыбке. — Булочки – это самое вкусное, что есть на свете.

Услышав эти слова, я вздрогнул. Фраза показалась мне пугающе знакомой, будто эхо из далекого прошлого.

— Братец Шии, что с тобой? — заметив мое замешательство, спросила Ван Чжэньчжэнь.

— Ничего, просто вспомнилось кое-что, — очнулся я. — Кажется, этот вкус мне знаком. Раньше такие продавал один старик, и я как-то встретил маленькую девочку. Она всё бегала за мной и звала «старшим братиком». Я угостил ее булочками, она так обрадовалась... И сказала то же самое: что это самая вкусная еда в мире. Эх...

— А что было потом? — полюбопытствовала Чжэньчжэнь.

— Потом я отвел ее в церковь. У нее не осталось родных, а забрать ее с собой я не мог. Пришлось поступить так. Не знаю, как сложилась ее судьба, — я тяжело вздохнул. История той девчушки до сих пор вызывала во мне чувство бессилия.

— Бедняжка, остаться сиротой в таком возрасте... Братец Шии, а как ее звали? Может, ее еще можно найти?

— Ее звали Чэнь Сююнь. Но вряд ли мы встретимся. Прошло столько лет, да и того места уже давно нет.

Я ответил небрежно, погруженный в воспоминания, но Ло Кайпин вдруг уставился на меня с нескрываемым шоком. Он перевел взгляд на мать, в его глазах читалось неверие. Ведь настоящее имя Мамы Пин было Чэнь Сююнь, просто мало кто об этом знал.

По щекам Мамы Пин текли слезы. Ее «старший братик» помнил ее.

— Мам, ты чего? — Ло Кайпина пронзила невероятная догадка. Человек, которого она ждала всю жизнь – это я.

— Ешьте, я пойду умоюсь, — Мама Пин резко развернулась и убежала на кухню.

— Я проверю, как она, — Ло Кайпин поспешил следом.

— Братец Шии, Мама Пин сегодня какая-то странная, — Ван Чжэньчжэнь недоумевала, глядя на это представление.

— Есть немного. Наверное, тоже вспомнила что-то грустное, — я взял еще одну булочку и продолжил есть.

В это время на кухне.

— Мам... — начал было Ло Кайпин, но Мама Пин его оборвала.

— Не спрашивай. И ничего не говори. Иди ешь.

Она умылась, привела себя в порядок и вернулась к нам как ни в чем не бывало, весело поддерживая беседу.

Ван Чжэньчжэнь спросила, почему она сама не ест.

— Я не голодна, перехватила пару штук пока готовила, живот полный.

— Мама Пин, следите за здоровьем. Переедать вредно, но и голодать нельзя, — заботливо заметила Чжэньчжэнь.

Она всегда была такой – доброй и участливой ко всем.

— Чжэньчжэнь, ты хорошая девочка. Обязательно найдешь себе достойного мужчину. Жаль, мой А-Пин всё еще бобылем ходит, сердце за него болит.

Ван Чжэньчжэнь смутилась от такой похвалы и украдкой, застенчиво взглянула на меня.

Мама Пин перехватила этот взгляд и всё поняла. У девочки уже есть тот, кто ей нравится.

Обед прошел в теплой атмосфере. Уходя, я оставил три флакона «Кровавого Ангела», прозрачно намекнув Маме Пин, что это такое. Она с благодарностью приняла подарок.

— Братец Шии, я так объелась. Прогуляешься со мной, чтобы растрясти жирок?

— Конечно. Куда хочешь?

— Хочу к морю.

Я бросил на нее удивленный взгляд, но согласился.

Тем временем в квартире Ло.

— Мам, этот человек... неужели это тот самый, которого ты ждала? — Ло Кайпин не выдержал.

— А-Пин, не буду от тебя скрывать. В те годы, если бы не «старший братик», отец давно бы меня продал. Он спас мне жизнь. Мы должны быть благодарны. Если увидишь его снова – прояви уважение, понял?

Ло Кайпин вдруг опустился на колени:

— Мам, я хочу знать... Это он сделал тебя такой?

— Глупости! — рассердилась Мама Пин. — Он меня даже не узнал, как он мог меня «сделать» такой? Больше не поднимай эту тему.

— Но почему он живет так долго и совсем не стареет? Он что... — Ло Кайпин хотел спросить, не зомби ли я.

Мама Пин подняла руку, останавливая его, затем опустила и тихо ответила:

— Нет. Он – Божественный Посланник, даосский практик. Я видела это своими глазами. А небожители живут долго, это нормально. Я знаю, о чем ты думаешь, сынок. Забудь о Чжэньчжэнь. Я подберу тебе другую хорошую девушку.

— Понял, — Ло Кайпин опустил голову, не смея перечить матери.

На побережье.

Мы с Ван Чжэньчжэнь приехали к морю.

Сели на том же месте, что и много лет назад. Здесь началась наша дружба, здесь мы впервые открыли друг другу души.

— Братец Шии, как думаешь, папа смотрит на меня оттуда? — спросила она, глядя за горизонт.

— Должен смотреть. Если крикнешь погромче, он наверняка услышит.

Похоже, девочка начала догадываться. Я не хотел больше скрываться.

— Хе-хе, всё еще пытаешься меня провести? Там, за морем, никого нет. Раньше я была маленькой и глупой, но теперь-то я выросла. Зачем ты меня обманываешь? — она повернулась и пристально посмотрела мне в глаза, пытаясь разгадать мою тайну.

Я склонил голову набок, встречая ее взгляд:

— Я обманываю только детей, Чжэньчжэнь.

— Братец Шии! — она бросилась мне на шею и заплакала от счастья.

— Ну всё, всё, — я похлопал ее по спине. — Такая большая, а ревешь как дитя малое.

Ван Чжэньчжэнь отстранилась и вытянула мизинец. Я знал, чего она хочет.

Я тоже протянул мизинец, и мы сцепили пальцы.

— Говори, какое желание?

— Я желаю, чтобы ты никогда больше не уходил. Обещаешь?

Я кивнул, и мы хором произнесли детскую клятву:

— Мирись-мирись и больше не дерись, на сто лет сговорись!

— Хе-хе, — мы рассмеялись, глядя друг на друга. Словно вернулись в прошлое. Большие пальцы медленно соприкоснулись, скрепляя печать обещания.