Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher.
— Выходит, Босс, — заговорил Гарфиэль, — даже на твой взгляд нельзя точно сказать, кто из них настоящая принцесса — эта Святая, Фьоре, или Фельт? Во дела.
— Но ведь вы видели, как герцогине Карстен стало лучше! — воскликнула Петра. — Не знаю, королевских она кровей или нет, но ее сила — самая настоящая, правда?
— Это точно. Думаю, Беако, Эмилия и Рем, которые тоже там были, не дадут соврать — они видели все своими глазами... да и не могу не согласиться, что Фьоре кажется о-очень хорошей и доброй. Эдакий типаж «Эмилия-тан». Ага, — тяжело вздохнул Субару и убрал вымытую тарелку на полку.
Стоило вспомнить о сегодняшней встрече с той самой Святой в Церкви, им завладели весьма противоречивые чувства.
В посудном шкафу королевского гостевого дома хранилось множество тарелок, как деревянных, так и керамических. Сейчас Субару и его друзья были по уши заняты тем, что мыли, вытирали и расставляли посуду после ужина. Обязанности распределились так: Гарфиэль стоял у раковины, Петра вытирала, а Субару убирал все на место.
Гостевой дом был нужен для высокопоставленных дворян, пребывающих в Столице по делам, а потому здесь все было продумано до мелочей. При желании можно было вызвать прислугу для готовки, уборки и личных поручений, но большинство аристократов предпочитали путешествовать со своими доверенными слугами, так что местные работники редко сидели без дела.
И в Лагере Эмилии за сегодняшний ужин отвечала Петра, а Субару и Гарфиэль, проиграв в «камень-ножницы-бумага», помогали с уборкой. Так, работая в три руки, они и вышли на эту тему.
— Но раз уж вы с девчонками говорите, что сила настоящая, то, как по мне, было бы здорово, если б она помогла нам разобраться с Пристеллой, — рассудил Гарфиэль.
— Но что, если из-за этого окажется, что Фьоре — настоящая наследница? — встревожилась Петра. — Тогда Королевские Выборы для сестрицы Эмилии могут закончиться, понимаешь?
— А это уже совсем другой разговор! — ответил Гарфиэль, пока в сердцах вспенивал воду в деревянной бадье и оттирал тряпкой стойкое пятно на тарелке. — Эта их Святая, Фьоре, уже вышла на свет. Просто пока об этом знают только важные шишки. — Он слегка прищурил изумрудные глаза и добавил: — Я ее в глаза не видел, но раз уж вокруг нее такой сыр-бор, то, как ни старайся, такую фигуру не спрячешь. А если она еще и вылечила герцогиню, да и в Пристелле собирается сделать то же самое — тут уж к гадалке не ходи.
— Умница, Гарф, — Петра по-учительски погладила его по голове. — Сто баллов за то, что все понимаешь. Да и в политике ты уже неплох. Молодец, хвалю.
— Не говори со мной так, будто Я экзамен сдал! И вообще, Я старше тебя, ясно?! — зарычал он, но поскольку обе его руки были по локоть в мыльной воде, воспротивиться он не мог.
Пусть сейчас и царил мир в этой комнате, Субару, тем не менее, не мог отделаться от гнетущего предчувствия насчет того, куда катится мир.
«С точки зрения Королевских Выборов, это уже тянет на желтый свет светофора...»
А если желтый вдруг сменится на красный — вернется ли он когда-нибудь обратно на зеленый? Сможет ли Эмилия вновь полноценно участвовать в гонке за трон?
— ...
Честно говоря, Субару опасался, что с появлением второй претендентки на роль выжившей принцессы — Фельт и Фьоре — суть Королевских Выборов сведется к банальному вопросу: «У кого из них подлинное право на престол?». Естественно, как Первый Рыцарь Эмилии, он не мог с этим смириться. Но даже если забыть про личные мотивы, в этой ситуации оставалось кое-что, что не давало ему покоя. Они уже обсуждали это, пока мчались в столицу на Райнхарде.
— Вообще, до того как появилась Фьоре, все думали на Фельт. Почему никто сразу не решил, что следующей королевой точно станет она?
Разумеется, в этом мире не было ни тестов ДНК, ни баз отпечатков пальцев, ни стоматологических медкарт — никаких удобных и надежных способов установить личность. Но ведь и подозрения насчет Фельт строились лишь на ее необычной внешности и совпадении по возрасту с пропавшей принцессой — то есть на вещах весьма зыбких. Если для этого мира таких доказательств кровного родства достаточно, то Королевские Выборы должны были закончиться еще в тот самый день, когда Субару едва не опозорился в Тронном зале.
— Но этого не случилось, потому что...
— Скрижаль Дракона, — опередила его Петра. Вытерев последнюю тарелку, которую ей передал Гарфиэль, она протянула ее Субару, внимательно глядя ему в глаза.
— Да, — кивнул Субару, забрав тарелку. — По истории, эта плита своими предсказаниями вроде как не раз выручала Королевство в трудные времена... И именно на ней появилось указание провести Королевские Выборы.
— И че? Босс, ты так говоришь, будто тебя в этом что-то напрягает.
— Да нет, когда я услышал об этом впервые, то ничего такого не подумал. Ну, фэнтези-мир как-никак, магия, артефакты — это нормально, я даже обрадовался...
— А теперь, значит, передумал?
— Ага. Просто в последнее время мне слишком часто попадаются вещицы, которые якобы предсказывают будущее... но лично я о них мало что хорошего вспомнить могу, — Субару скривился, словно проглотил лимон.
Ребята переглянулись.
Субару жил в этом мире уже почти два года, и по его опыту, всякие штуки, прикрывающиеся «предвидением будущего» или «руководством судьбы», чаще всего просто пытались запудрить мозги. В Волакии Авель враждовал со Звездочетами. Ведьма Жадности в Гробнице всучила Беатрис пустую книгу, пытаясь диктовать ей, как жить. А знаменитое Евангелие, попадая в руки культистов, и вовсе сводило их с ума, искажая саму их натуру... И вот вопрос: чем же Драконья Скрижаль отличалась от них?
— Я понимаю, как легко привыкнуть к предсказаниям. Особенно если у них источник хороший. Но дать тебе немножко выиграть сначала, чтобы потом ободрать до нитки — это классика у мошенников.
Позволить человеку победить в мелочах, чтобы потом втянуть его в нужный тебе, удобный только для тебя выбор. И раз уж неизвестно, какой именно выбор заставит сделать эта штука в роковой час, слепо верить ее пророчествам слишком опасно. Именно поэтому Субару не доверял самому факту существования Драконьей Скрижали.
От его опасений Гарфиэль с Петрой лишь округлили глаза.
— А? Вы чего так смотрите? — удивился Субару.
Несмотря на юный возраст, они оба были надежными советчиками: один полагался на чувства, другая — на логику. Редко когда у них был один ответ на один и тот же вопрос. Субару ожидал, что если один не поймет, то другая предложит дельную мысль.
Оба молчали, глядя на него с явным недоумением, а затем одновременно заговорили:
— Мне даже...
— ...в голову не приходило сомневаться в пророчестве Драконьей Скрижали. Я прямо удивилась.
— Э-э? В голову не приходило?
— Ага.
— Угу.
Они кивнули в такой унисон, что Субару на миг почудилось, будто это вовсе розыгрыш. Но в их глазах читалась серьезность, а на лицах — растерянность. Юноша в недоумении заморгал.
Они смотрели на него так, словно он только что предложил решать математическую задачу через кулинарный рецепт — столкнулись с чем-то немыслимым. Давненько он не натыкался на такой культурный барьер... хотя нет, буквально недавно, когда речь зашла о наследовании трона по крови, было то же самое.
«Тогда я решил, что все дело в моем слабом понимании монархии, где слово короля — закон... но тут все куда сложнее. Это что-то вроде религии?»
Другой климат — другие обычаи, другая норма жизни. Это нормально. Удивительно лишь то, как при столь фундаментальных различиях в мировоззрении у них до сих пор не возникало серьезных трений. Субару казалось, что его жизнь в другом мире и так полна тягот, но, видимо, худшее его миновало.
Внезапно до него во всей полноте дошел смысл фразы: это Королевство не просто так называют Драконьим.
«Петра — милая девочка из глухой деревни. Гарфиэль — золотой мальчик, который вырос в изоляции, в Святилище».
То есть, у них не было базового образования граждан Королевства — они не пользовались благами больших городов. Но даже у них сама мысль усомниться в Драконьей Скрижали просто отсутствовала. Это доказывало, насколько глубоко в их подсознании осело доверие к Дракону. И если уж они так мыслят, то люди, чья сущность неразрывно связана с Королевством, тем более не станут подвергать Скрижаль сомнению. Вот почему, когда Королевская Семья умерла, идею начать Королевские Выборы приняли без раздумий. А если так...
— То, что пыталась сделать Круш, — это просто что-то с чем-то.
Оставим в стороне правильность ее идеалов. Субару наконец-то по-настоящему сознал, насколько безумным и грандиозным решением было ее заявление о разрыве Пакта с Драконом в мире, где вера в него впиталась людям в подкорку.
А ведь Круш поначалу казалась неоспоримым фаворитом Выборов. То, что гонка за трон не закончилась ее безоговорочной победой сразу же, ясно показывало, насколько тяжело Королевству было принять ее предвыборное обещание. И тут же Субару догадался об истинной цели охоты на Белого Кита, случившейся в самом начале Выборов: конечно, Круш хотела помочь Вильгельму отомстить за жену, но разве не пыталась она заодно доказать кое-что еще, уничтожив Белого Кита — одного из Трех Великих Зверодемонов, веками терзавших людей? Доказать все своими силами, без чьей-либо поддержки? Показать свои идеалы и то, на что она способна: она поведет Королевство вперед, не опираясь на Пакт с Драконом... Но в итоге, из-за того, что вмешался Субару, победа над Китом стала известна миру как результат совместной операции трех Лагерей: Круш, Эмилии и Анастасии. Первая наверняка была не против. Вильгельм свершил месть, а она, пусть и под встречным ветром осуждения, сделала первый шаг к воплощению своего идеала.
Однако ее мечтам было суждено разбиться самым неожиданным образом...
— Какой же я тупой идиот.
Только теперь, осознав всю картину, его больно укололо собственное невежество.
Субару в полной мере не понимал смысла ее рухнувших идеалов. Подгоняемый легкомыслием и сочувствием, он пришел к ней, начал утешать и предлагать помочь. А если вспомнить еще и историю Ферриса о трагичной любви к госпоже и Четвертого Принца, ему и вовсе захотелось просто провалиться под землю. До чего ж он был глуп и бестактен! Но...
— Слышь, Босс, — возразил Гарфиэль. — Не хочу лезть не в свое дело, но то, что ты рубишь сплеча... это, конечно, не «Любовная горячка Гарагоккула», но все же...
— Ты ведь нас не раз спасал, когда шел напролом! — подключилась Петра. — Так что не смей себя ругать! Понял?
— А?! Я вообще-то сам хотел это сказать!
— Прости-прости, просто захотелось еще немножко очков у Субару, — мило извинилась Петра, высунув язычок. Гарфиэль же сдулся с обреченным «р-р-р...».
Субару невольно закусил щеку изнутри. Сначала он удивился, а потом просто не знал, какую слепить гримасу. Он раскаивался в том, что сказал Круш, но не хотел отвечать хмурым лицом на заботу Петры и Гарфиэля. По итогу на его лице застыла лишь нелепая смесь чувств.
— Хорош уже баловать, — сказал Субару. — А не то привыкну и сяду вам на шею.
— Правда? Тогда я хочу баловать тебя еще сильнее! Скажи, Гарф?
— Не знаю, баловство это или нет, но и ты, Босс, и братан Отто — вечно возитесь с другими, а на себя забиваете. Могу иногда и на ручки тебя поднять. Скажем так, в знак благодарности.
— В прошлый раз так Отто пробил головой потолок...
Это была трагедия: Отто, закончив гору бумажной работы, напился, а разгоряченный Гарфиэль решил от всей души его «поблагодарить». К счастью, их министр не пострадал, а алкоголь стер ему память, так что теперь об этом вспоминали со смехом. Так или иначе...
— Планов у нас и так по горло, но... кажется, намечается еще одно дельце. И закрыть на него глаза я не могу.
Он с благодарностью погладил Петру и Гарфиэля по головам. Из-за их смеха от щекотки он прищурился, глядя на лопающиеся мыльные пузыри в бадье.
В этом мире полно людей умнее и осведомленнее его. И если он хочет здесь играть хоть какую-то роль...
«Для начала нужно хорошенько выяснить, что из себя представляет эта Драконья Скрижаль».
Какая сила за ней стоит? Чья воля ею движет? К какому будущему она пытается их привести? То, что он может усомниться в этом, есть главное оружие иномирца Нацуки Субару.
Все всегда начинается со сбора информации. Иначе он не сможет стать настоящей опорой для Круш и Ферриса, измученных собственным бессилием. Впрочем...
— Феррис бы наверняка назвал такие мысли высокомерием.
Она случайно подслушала разговор на кухне, отчего замерла в думах: потянуться ли к дверной ручке?
— Кажется, мы подошли очень некстати, — послышался сзади голос девочки, что с любопытством выглянула у нее из-за спины.
— !
— Ой-ой. Неуже~ели я тебя напуга~ала? Если так, то прости~и.
Рем покачала головой и покрепче перехватила кувшин:
— Ничего страшного.
Она шла на кухню, чтобы налить воды в кувшин. А там, внутри, ребята — Субару, Гарфиэль и Петра — слаженно мыли посуду после ужина и обсуждали Королевские Выборы. Рем решила не прерывать их, так что осталась подождать снаружи, пока разговор не утихнет, но...
— Не ка~ажется ли тебе, что братик Субару сильно парится над всем? Он то и дело пытается все взять на себя. Неудивительно, что вы все с ним так мучаетесь, — отметила Мейли те разговоры внутри, ища поддержки у Рем.
Когда речь на кухне зашла о натуре Субару — о его привычке брать все на себя, — Петра и Гарфиэль тут же принялись его разубеждать, и было слышно, как он растрогался.
Судя по всему, стоявшая позади Мейли тоже прекрасно представляла себе эту сценку. И она вдруг широко распахнула глаза.
— Сестренка Рем... ты что, о-очень сильно злишься?
— Нет, не злюсь. Но на душе все сложно. Совсем недавно я говорила ему то же самое, что и ребята сейчас.
— А~а, тогда понятно, почему у тебя такое лицо~о. — В голосе Мейли скользила осторожность, словно она ходила по тонкому льду. Что за выражение сейчас застыло у нее на лице?
Рем вспомнила тот разговор — когда он был готов взвалить на себя вину даже за смерть Архиепископа Греха Чревоугодия в Тюремной Башне. Из-за этого Рем не могла так просто списать все на «натуру Субару». Ведь она прекрасно понимала: его отношение отчасти продиктовано ее собственным поведением.
— Вообще-то, братик Субару то и дело думает только об ошибках. Это так раздража~ает. Прямо сил не~ет. — Мейли скрестила руки на груди и сердито уставилась на кухонную дверь.
— Раздражает? — спросила, потупив взгляд, Рем, пока крепко сжимала ручку кувшина.
— Ну а ка~ак же? Он ведь меня тоже спас, как-ника~ак. И Петру спас, вот они ему и настроение поднимают... а он так себя ведет. Разве не оби~идно? — Мейли прижала палец к губам и надула щеки.
От ее детской, капризной обиды Рем удивленно заморгала, а затем невольно прыснула со смеху.
— Ой, ты это что, надо мной смее~ешься? — озадачилась Мейли.
— Извини. Просто не ожидала. Мне казалось, что и ты, и Петра взрослые не по годам.
— Называешь меня де~ерзкой? Ну, у меня это больше показное, а вот Петра и правда быстро взрослеет. Если сестренка Эмилия и сестренка Рем будут зевать, она вас живо обгонит, и вы еще пожале~еете.
— Не пойму, о чем ты...
— Да неуже~ели? — Мейли прикрыла рот и победно захихикала. — Хи-хи-хи, пра~авда?
Радовалась, что ей удалось отплатить за смешок и подколоть Рем. Та же в ответ лишь тихо вздохнула и снова перевела взгляд на кухонную дверь:
— Похоже, он когда-то спас каждого в Лагере.
— Похоже на то~о. Поэтому им так трудно сказать братику Субару «не~ет», когда он лезет на рожон. Но... тебе не стоит так сильно пережива~ать.
— ?
— В конце концов, вряд ли тут есть кто-то более наглый и неуместный, чем я~я, — Мейли пожала плечами, теребя косичку. В ее голосе чувствовалась сложная палитра чувств, отчего Рем прищурилась светло-голубыми глазами.
— Опять я жалею, что у меня нет Воспоминаний.
Было ясно, что у Мейли за плечами тяжелый багаж. В отличие от Эмилии и остальных, с которыми Рем сблизилась в Империи Волакия, с этой девочкой она впервые встретилась уже в Королевстве Лугуника, в драконьей повозке Райнхарда. Из чужих рассказов она знала, что поначалу Мейли была их врагом, но Субару, не желая нагнетать, описывал все так расплывчато, что Рем до сих пор не знала, в чем конкретно заключался разлад. Однако детское лицо девочки сейчас выражало такую растерянность, которая явно брала начало из этого прошлого. Именно поэтому...
— Пожалуйста, не суди себя так строго.
— ...
У Мейли сперло дыхание, и она пристально посмотрела на Рем. Та не отвела взгляд, и тогда девочка чуть приоткрыла губы:
— Разве тебе можно так говори~ить? Я ведь и тебя когда-то пыталась убить, не зна~ала?
— Звучит, конечно, жутко, но я этого не помню.
— Какое везе~ение... Вот только... заслужила ли я такую удачу~у? — прошептала Мейли так тихо, что ее голос едва не растворился в воздухе. Все так же перебирая пальцами косичку, она опустила взгляд в пол. — Если честно, все слишком хорошо, чтобы быть правдо~ой... Мне простили все, что я натворила. Спасибо еще моей Божественной Защите — из-за нее Королевство меня простило... Мне кажется, скоро придет карма, и она будет стра~ашной.
— Карма...
— Если делаешь что-то хорошее — тебя хвалят, а если плохое — наказывают, так ве~едь? А вот меня все ника~ак не наказывают и не наказывают.
Она все же винила себя за то, что ее простили. Голос ее был пронизан болью. Рем не знала, что именно натворила Мейли, чтобы так думаь. И даже не знала, как расценивать фразу «пыталась тебя убить» — как мрачную шутку или чистую правду. Может, узнай она всю правду, она бы и передумала. Но прямо сейчас она не знала ничего... так что решила, что именно сейчас, пока она не знает, она может сказать то, что нужно.
— Не особо хочу сравнивать, но меня гложут похожие сомнения.
— Сестренку Рем? Точно та~ак же?
— Да... мне столько всего сделали, и я не настолько наивная, чтобы принимать это как должное.
Рем вспомнила, как проснулась, не помня ничего, в незнакомом месте, без единой родной души рядом, — и как холодно и резко она отвергала руку помощи Субару. Учитывая тогдашнюю ситуацию, ее можно было понять, но всякому оправданию есть предел. Дары, которые предлагал Субару, не были безграничными.
— Мне придется заплатить за то поведение. И пока не искуплю вину, я не имею права даже смотреть ему в глаза.
— Ты очень строга к себе~е.
— Кто знает. Если это можно назвать расплатой за то, что я была так сурова... к тому, кто обо мне заботился, то все честно. Ну, это лишь моя история.
— ?
Шагнув ближе, Рем немного помедлила, а затем ласково опустила руку на голову удивленно моргающей Мейли. И произнесла:
— Мне кажется неправильным, что такая маленькая девочка, как ты, дрожит от страха перед какой-то там расплатой... так что я буду бороться с этой твоей расплатой вместе с тобой.
— Ах...
Рем подбирала слова неумело, с запинками, но Мейли тихонько выдохнула. Она опустила голову и, не сбрасывая руку Рем, прошептала:
— Сестренка Рем, пусть у тебя и нет Воспоминаний, но ты и пра~авда член этого Лагеря.
— В плане?.. — нахмурилась Рем, глядя на ее макушку. И тут... вдруг почувствовала рукой что-то странное и невольно вскрикнула: — Ой!
Она увидела, как из густых синих волос Мейли вдруг показалось маленькое существо — скорпион с глубоким багровым отливом. Рем рефлекторно отдернула руку с кувшином в один и тот же миг... а в следующий — половина воды из кувшина вылилась Мейли прямо на макушку.
«Ай» — «Ой», — виновница и жертва одновременно замерли в шоке. На мокрой голове Мейли сидел не менее мокрый скорпиончик и в сердцах щелкал клешнями в знак протеста.
Учитывая, что это был сюрприз с его стороны, возмущаться с его же стороны было верхом наглости. Не успела Рем переварить случившееся, как кухонная дверь с грохотом распахнулась:
— Это щас Рем кричала?! — примчался Субару.
— Как же неловко...
— Эй?! Я тут волнуюсь, а ты вот так со мной?! И вообще, что здесь происходит?!
Он выдал три порции удивления кряду. От его привычной шумности Рем даже растерялась, не зная, с чего начать объяснения. Но ее опередил звонкий смех: «Аха-ха!». Это была Мейли. Промокшая до нитки, со скорпионом на голове, она весело хохотала:
— О-ой, как смешно~о! И времени грустить не оста~алось!
— С чего это тебе так весело? — удивился Субару. — Эй, Петра! Полотенце! Тащи полотенце!
— Ой, Мейли вся промокла! Тебе срочно нужно переодеться! — прибежала Петра, тут же накинула на девочку полотенце и принялась вытирать ее прямо вместе со скорпионом.
Мейли покорно сносила процедуру, а Рем с пустым кувшином в руках виновато поклонилась. Хотела утешить, а в итоге окатила водой — хуже не придумаешь...
— Да ничего стра~ашного, — отмахнулась, однако, Мейли. — Зато-о... я запо~омню то, что ты сказала. — Сквозь щели полотенца Мейли сверкнула взглядом, отчего Рем опешила.
— ...
Тем временем Петра мягко подтолкнула девочку в спину:
— Так, идем переодеваться. Субару, Гарф, там посуда осталась...
— Не переживай, мы сами доделаем. Главное, чтоб Мейли не простудилась.
— Я вам что, дитя малое... — недовольно буркнула девочка, и Петра утащила ее за собой. Мейли махала Рем рукой до тех пор, пока они не скрылись за поворотом коридора.
Проводив их взглядом, Субару почесал в затылке и посмотрел на Рем:
— А, это вода для Эмилии? Давай я хоть ее... — протянул было он руку к кувшину, но...
— Нет, — она ловко увернулась от руки, —из-за меня ушла Петра, так что я помогу.
— Правда? — удивленно заморгал Субару. — Ну, тогда пошли.
Рем смерила его слегка недовольным взглядом:
— А на такие предложения ты, значит, соглашаешься без вопросов.
— А? В смысле?
— Ни в каком. Гарф, я тоже помогу, так что подвинься.
— Помощь-то не помешает, но с чего это ты со мной так фамильярно?! — скривил Гарфиэль нос, запустил он было руки в бадью.
— Сестра так тебя называла, да и звучит как-то... правильно.
Сознав, что Субару рядом сдерживает смешок, Рем уже открыла было рот для колкости... но осеклась: буквально пару минут назад она сама укоряла себя в разговоре с Мейли.
— Рем, что случилось? Какая-то ты сегодня... милая. Что-то стряслось?
— Чего?
— Ой, вырвалось! Т-так, ладно, давайте быстрее закончим и отнесем Эмилии воду! — Субару сделал вид, что закатывает рукава, и мигом метнулся к Гарфиэлю.
М-да, попытался замять оговорку бурной деятельностью. Проводив его вздохом, Рем мысленно дала себе строгий наказ: пока она не искупит свою вину, она не имеет права даже пытаться разобраться в этих сложных, противоречивых чувствах.
Какое лицо она покажет ему, когда почувствует, что наконец заслужила это право? Она не могла найти ответа.
«Впереди еще долгий путь. Госпожа Катя, госпожа Присцилла...» — про себя обратилась она к объектам своего искреннего уважения и любви.
И заняла место Петры в их слаженной цепочке по мытью посуды.
— Появляются новые вопросы, ставятся новые цели, ты решаешь, что пора действовать... но реальность редко подстраивается под наши планы.
Часто бывает так, что путь к цели преграждают либо вязкая рутина, либо, наоборот, внезапные бури. В этот раз планы Нацуки Субару были нарушены по второму сценарию.
— Уа-а... — мягко зевнула гостья и прикрыла рот изящной ладонью.
Впрочем, зевок был слишком очевидным, а в уголках ее глаз даже проступили слезы. Субару вдруг задумался: что хуже с точки зрения этикета — демонстративно зевать или давиться зевком до слез? Если сам факт зевания уже считается дурным тоном, то вопрос, пожалуй, отпадает сам собой.
— Ваш чай.
Пока он размышлял, Петра бесшумно поставила на стол чашку свежезаваренного черного чая. Мастерство что надо! Переняла у самой Рам. Почувствовав теплый, насыщенный аромат чайных листьев, гостья прервала зевок кокетливым:
— Ой-ей. Како-ой чудесный аромат. Мне даже нело-овко, что я заявилась без спросу, а вы меня так гостеприимно встречаете. Уфу-фу.
— Ничего страшного. Мы как раз собирались пить чай, так что вы пришли очень кстати... эм...
— Сакура Элемент. Так меня зовут, Эми-илия, — слегка улыбнулась девушка, представительница Церкви Божественного Дракона. Она без тени смущения пригубила предложенный чай.
Сакура нагрянула в гостевой дом Лагеря Эмилии в то самое время, когда раннее утро плавно перетекало в просто утро. Мозги у Субару и остальных только-только начали соображать. Не им, конечно, жаловаться на внезапные визиты, но появление Сакуры застало их врасплох.
— Мы тоже собирались нанести вам визит, но госпожа Эмилия сейчас очень занята, дел невпроворот, — явно злился Отто, ибо его выбили из колеи. — Хотелось бы, чтобы в будущем вы все же говорили о своем приходе заранее.
Он говорил подчеркнуто вежливо, но недовольство сквозило в каждом слове. Субару заметил, что нервы у торговца натянуты как струна.
— Видимо, вчерашней порки ему не хватило... — бубнил Субару себе под нос. — Если он говорит вежливо, значит, думает, что уже отдал дань этикету, а дальше можно язвить.
— Я все прекрасно слышу, господин Нацуки.
— Жутко-то как. Это уже не этикет, а открытая угроза...
Отто был готов кусать даже своих, но его боевой настрой, разумеется, был вызван не желанием отчитать Субару, а появлением крайне подозрительной гостьи. Когда Церковь Божественного Дракона, что сейчас в гуще внимания, заявляется к ним на порог на следующий же день, глупо думать, что это не связано с Королевскими Выборами. Очевидно, что Сакуру пустили в гостиную не просто так — у нее должна была быть веская причина, но...
— Суба-ару, вы заставляете меня красне-еть, когда так пристально смо-отрите.
— А, извините. Просто вы такая красавица, леди Сакура, вот я и засмотрелся. Грубо вышло?
— Ой, извиняться и вместе с тем флиртова-ать... какой плохой ма-альчик. Не думала, что вы такой ло-овкий. Впрочем, до меня доходило мно-ожество слухов о вас, Субару.
— Слухов? Обо мне? — он удивленно ткнул в себя пальцем, и Сакура с улыбкой кивнула.
Помешав чай ложечкой, она снова сделала глоток и изящно, с легким намеком на кокетство, выдохнула. Затем, словно удивившись повисшей тишине, склонила голову:
— Ой. Вы что, жда-али, что я продолжу-у?
— Ну, логично же! Вы сказали про слухи обо мне — конечно, мне интересно!
— Э-э? Но ведь весь ваш Лагерь знает вас куда лу-учше, Суба-ару. Какая разница, что там болтают в наро-оде?
— И то верно, я полагаю, — вмешалась Беатрис, что сидела на его коленях. — Бетти понимает Субару лучше всех, так что причин для волнений нет, в самом деле.
— Да, — согласилась Эмилия, сидевшая справа. — С нами такой замечательный рыцарь, я им очень горжусь.
Девушки дружно закивали. Субару был, конечно, тронут, но тема слухов о нем оказалась безжалостно замята. Так или иначе, он, Эмилия, Беатрис, Отто и стоящая у стены Петра сейчас развлекали Сакуру, свалившуюся им как снег на голову. Пока что она казалась той, кого практически никак не прочитать.
— Леди Сакура, а вы близки с Фьоре? Мы вот только недавно подружились.
— О да-а, Фьоре только о вас и трещала, Эми-илия. «Моя Эмилия то, моя Эмилия се»... Я служу в той же Церкви, так что для нее я кто-то вроде старшей сестры-ы.
— Старшая сестра Фьоре! — воскликнула Эмилия.
— Ну ни фига себе разница между сестрами, — удивился Субару.
— Я сказала «кто-то вроде», Суба-ару, — возразила Сакура. — Она наша драгоце-енность, Церковь ее растила в та-айне и берегла как зеницу ока. Можно сказать, она всеобщая младшая до-оченька. Уфу-фу. — Улыбка девушки оставалась совершенно непроницаемой. Поэтому было непонятно, насколько ее слова о Фьоре правдивы.
Но фраза про то, что ее «растили в тайне как драгоценность Церкви», зацепила.
— То есть то, что Фьоре до сих пор не появлялась на публике, — это официальная политика Церкви Божественного Дракона?
— Вроде того-о. Правда, теперь это не имеет никакого значе-ения, раз Фьоре взяла и выскочила на всеобщее обозре-ение.
— Значит, ее выходка и правда стала сюрпризом даже для самой Церкви...
Если бы они не знали Фьоре лично, в это было бы трудно поверить. Но после того, как Субару пообщался с ней, он ничуть не удивился. Вчера ей строжайше запретили покидать Церковь, но по ее виду было ясно, что терпения надолго не хватит и она вот-вот сбежит.
— Собственно говоря, она сегодня сбежа-ала. И именно поэтому я сегодня у ва-ас.
— Что?!.. Сбежала? Прямо сегодня?!
— Да-а, прямо с утра-а. Я же еще вчера ей все объясни-ила про сегодняшние дела, а она... Такая несно-осная девчо-онка.
— Э-э, погодите, вы называете ее «несносной девчонкой», а сами спокойно пьете чай?!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...