Перевод: Энди
Терезия ван Астрея обрела «Божественную Защиту Святого Меча», когда ей исполнилось двенадцать лет.
Это произошло внезапно, без всяких предзнаменований, и стало событием, которое перевернуло всю её жизнь.
Среди привычной рутины, в самый обычный день, эта сила просто сошла на неё с небес.
— А? Неужели... избрали меня?
Вот с таким примерно чувством Терезия и получила свою Божественную Защиту.
И этот факт она ещё долго будет хранить в тайне.
Дом Астрея — прославленный род мечников, из поколения в поколение порождавший «Святых Меча».
Благодаря подвигу, что много веков назад совершил первый «Святой Меча», Рейд Астрея, меч этого дома стал неотъемлемой частью истории Королевства Лугуника.
Эта традиция передавалась из века в век и дожила до времён Терезии.
Поэтому каждому, кто рождался в доме Астрея, независимо от наличия «Божественной Защиты Святого Меча», была предначертана жизнь, связанная с клинком.
Это касалось и отца Терезии, и её двух старших братьев, и младшего брата. Невзирая на талант к фехтованию или наличие Божественной Защиты, с самого раннего детства приобщаться к мечу было традицией дома Астрея.
И в этой семье, где подобное воспитание считалось нормой, родилась девочка. Как же воспитывали Терезию? Она... жила вдали от всякого оружия.
Разумеется, как и любой рождённой в доме Астрея, ей вручили меч, ведь от этого не были избавлены ни мальчики, ни девочки.
Как и её братья, Терезия тоже проводила дни под строгим надзором, вынужденная размахивать клинком. Проводила-то проводила, но вот только никакого таланта к фехтованию у неё не было и в помине.
А точнее сказать, у неё не было ни малейшего желания даже смотреть в сторону меча.
Как и многим другим девочкам, мечи были Терезии совершенно неинтересны.
Дело было не в том, хорошо она владеет им или плохо. Это было навязанное фехтование, тренировки без души и вызывающее поведение. Когда всё это продолжалось день за днём, неудивительно, что её родители потеряли всякий смысл заставлять её держать клинок.
«Божественная Защита Святого Меча» даруется лишь тому, кто докажет свою ценность и заслужит благосклонность Бога Меча.
Именно так в то время думали об этой Божественной Защите, что из поколения в поколение передавалась только членам дома Астрея, хотя всех её тайн не раскрыли до сих пор.
Считалось, что обрести её можно, лишь проявив искреннее усердие и добившись признания своего таланта.
Девочка, которой неинтересен меч, старшая дочь, которая постоянно отворачивалась от него.
То, что Терезию быстро списали со счетов как возможного «Святого Меча» и позволили ей жить свободно и по-своему, было вполне закономерно.
Хотя Терезия практически силой вырвала себе свободу от тренировок с мечом, у неё на то были свои веские причины.
Конечно, одной из причин её равнодушия к тренировкам было полное отсутствие интереса к титулу «Святого Меча» и непонимание смысла занятий, но главная причина крылась в другом.
Терезия с самого рождения знала о своей врождённой Божественной Защите — «Божественной Защите Бога Смерти».
Раны, нанесённые ею другому человеку, никогда не заживали и вечно кровоточили.
Осознав, что обладает силой, предназначенной исключительно для отнятия чужих жизней, юная Терезия исполнилась ужаса перед последствиями, которые могли породить её собственные руки.
А тренировки с мечом лишь усугубляли этот страх.
Даже во время учебного боя или простой тренировки её неконтролируемая Божественная Защита не выбирала удобного момента. Царапина, которая не заживёт никогда, — это не повод для смеха.
Что уж говорить о ране от меча, которая из-за пустякового несчастного случая могла лишить жизни.
Поэтому, освободившись от тренировок, Терезия втайне вздохнула с облегчением.
Жить, не причиняя вреда другим, на самом деле невероятно сложно, если постоянно об этом думать.
Даже если не пытаться навредить кому-то осознанно и намеренно, несчастный случай или неосторожное действие могут произойти с кем угодно и когда угодно. Кто мог поручиться, что если кто-то порежет палец об осколок уроненной ею тарелки, её Божественная Защита не сработает?
Будучи ещё совсем юной девочкой, Терезия подсознательно избегала общения с людьми.
Если ни к кому не прикасаться, ни к кому не приближаться, то и волноваться о том, что можешь причинить вред, не придётся. Так она, сама того не замечая, стала избегать людей и проводить всё больше времени с цветами.
Обретя свободу от меча, она разбила в саду поместья свой собственный цветник, где с нежностью и заботой выращивала сезонные цветы, превратившись в девочку, что любила за ними ухаживать.
Её братья с отчаянием на лицах размахивали мечами, подвергая себя мучительным тренировкам.
Нельзя сказать, что, глядя на них, она не чувствовала отчуждения или вины. Но она не могла рассказать им о своей Божественной Защите, и единственными её собеседниками оставались цветы, которые она вырастила.
Настанет ли когда-нибудь день, когда даже такая, как я, сможет быть с кем-то вместе?
Свои тревоги, сомнения и переживания она могла доверить лишь цветам, что колыхали лепестками на ветру.
Как и многие другие, Терезия была обычной девочкой, что хотела любить и быть любимой.
Но она предала стремления своих братьев и отца и знала о своей Божественной Защите, что могла ранить и отнимать жизни. Дни, которые она проводила в сомнениях, имела ли она право быть рядом с кем-то, казались бесконечными.
Именно в один из таких дней на Терезию и снизошла благодать Бога Меча.
— А? Неужели... избрали меня?
Это осознание обрушилось на Терезию внезапно.
Оно давило на неё с куда большим диссонансом, чем осознание «Божественной Защиты Бога Смерти».
И это было естественно. Врождённая Божественная Защита была для неё чем-то само собой разумеющимся, как способность видеть или слышать.
Но обретение новой Защиты было всё равно что внезапное появление крыльев. Как можно приветствовать новую, несвойственную тебе функцию, не испытывая ничего, кроме отторжения?
Я не должна брать в руки меч.
Испытывая к своей новой Божественной Защите отвращение и тошноту, Терезия думала именно так.
В памяти всплыли те времена, когда её заставляли махать мечом. Теперь она отчётливо понимала, насколько бесполезным, бессмысленным, бесцельным и ненужным было то, что она делала.
Теперь она инстинктивно понимала наилучший, оптимальный, идеальный, совершенный способ владения мечом.
Она, созданная специально для убийства людей, теперь досконально понимала искусство убивать.
— ...!
Это был ужас. Это была безнадёга. Это был конец света.
Время, когда она могла носить маску обычной девочки и притворяться ею, подошло к концу. Она в полной мере осознала, что является жнецом смерти в облике девчонки.
Терезия никому не рассказала об обретённой Божественной Защите.
Она решила навсегда скрыть и «Божественную Защиту Бога Смерти», и «Божественную Защиту Святого Меча», запереть их в своём сердце, чтобы запечатать в себе монстра, созданного для убийств.
Сославшись на плохое самочувствие, она заперлась в своей комнате в поместье.
Забыв даже об уходе за своим цветником, Терезия ушла в свою раковину. Она ничего не делала, кроме как спала, лелея детскую мечту, что когда-нибудь, когда ей станет невмоготу и она поднимет голову, всё это окажется лишь сном.
Но это была всего лишь детская уловка — попытка отвернуться от того, что ей неприятно.
То, что Терезия унаследовала «Божественную Защиту Святого Меча», очень скоро стало явным.
— Братец... Следующая «Святая Меча» — твоя дочь. Она.
Человек, что пришёл в главное поместье дома Астрея — родной дом Терезии и оплот рода «Святых Меча», — и указал на свернувшуюся калачиком на кровати девочку как на следующую «Святую Меча», был её дядя, предыдущий носитель этого титула.
«Божественная Защита Святого Меча» — особая защита, что из поколения в поколение передавалась только в доме Астрея.
Однажды, совершенно внезапно, она переходила от нынешнего «Святого Меча» к следующему. После передачи «Святой Меча» освобождался от своей роли и лишался Божественной Защиты.
И когда действующий Святой Меча терял свою силу, по всему королевству, само собой, начинались поиски нового избранника.
А предыдущий «Святой Меча» мог с первого взгляда узнать, кто стал новым.
Так закончились дни затворничества Терезии.
— Возьми меч, Терезия.
Измождённую, с тусклыми волосами и иссохшей кожей, Терезию вывели в сад.
Босую, в одной ночной рубашке, с сознанием, блуждающим между сном и явью. Несмотря на её состояние, дядя грубо выволок её в сад и силой вложил ей в руку деревянный меч.
Терезия тоненькими пальцами вцепилась в него, снова и снова качая головой в знак протеста.
Но никто не слушал её мольбы. Дядя раз за разом вкладывал ей в руку меч, и когда она, словно смирившись, наконец сжала рукоять, он подтолкнул её в спину, заставляя посмотреть вперёд.
Перед Терезией стоял её старший брат, что был на четыре года её старше.
У него было доброе, приятное лицо, но сейчас на нём застыло смятение. Было очевидно, что он не может осознать происходящее.
Так открыт.
Терезия застыла в ужасе от собственной мысли.
Шок пронзил её сердце, она лишилась дара речи и могла лишь широко раскрытыми глазами смотреть перед собой.
Не обращая внимания на состояние Терезии, дядя низким голосом обратился к её брату.
Он велел ему тоже взять деревянный меч и сразиться с Терезией. Велел ударить сестру этим мечом и доказать свой талант.
— Я не могу! — крикнул старший брат.
Он был добрым братом. Он усердно тренировался с мечом и никогда не сомневался в устоях дома Астрея, но для своей сестры Терезии он был просто добрым братом.
Она боялась прикоснуться к нему, боясь навредить, но ей нравилось, когда он, такой большой, брал её на руки. Он был добрый, очень добрый брат.
— Трус! — прозвучал голос дяди, оскорбляющий брата.
Лицо старшего брата, который так восхищался им, исказилось от боли. Терезия знала, кем восхищались её старший, средний брат и младший, и ради кого они продолжали махать мечом.
Оскорблённый таким человеком, старший брат был глубоко ранен. Её средний и младший брат, которых тоже вывели в сад и заставили смотреть на это, стояли в стороне с такими же страдальческими лицами.
Наконец, на израненном лице старшего брата отразилась мрачная решимость.
Он выпрямился, вкладывая всю свою силу, отточенную годами тренировок, и принял боевую стойку, направив деревянный меч прямо перед собой.
Глядя на дрожащий кончик меча и на острый взгляд брата, Терезия поняла.
Он собирался выбить меч из её рук, стараясь не причинить ей вреда. Об этом говорили его стойка, взгляд и вся аура меча, исходящая от него.
С мастерством брата сделать это с более слабым противником было несложно.
Этого было достаточно, чтобы доказать его талант и отнять у Терезии меч.
— ...
Прозвучала команда дяди, и поединок, которого не желал ни один из его участников, начался.
Старший брат издал боевой клич, и отточенная аура меча пронзила Терезию.
Это была аура, способная сковать противника и подавить его движения. Если бы она просто не подняла меч, выбить его из её рук было бы легко.
Этот поединок с самого начала был ошибкой.
У Терезии не было причин сражаться, а у её брата — причин причинять ей боль. Их интересы совпадали, так что конфликта быть не должно.
Не должно было, но...
— Достаточно.
Высоко подлетевший деревянный меч воткнулся кончиком в землю сада, и прозвучал голос.
Терезия пришла в себя от серьёзного голоса дяди и увидела, что её собственный деревянный меч вытянут вперёд, а его кончик приставлен к горлу её ошеломлённого брата.
Она вспомнила, как отразила удар брата и вырвала у него меч.
Затем она приставила кончик меча к его горлу, демонстрируя разницу в силе, показывая, что может убить его в любой момент.
Старший брат от произошедшего опустился на колени. Глядя на это, Терезия с дрожащими губами обернулась и посмотрела на среднего и младшего брата, на своих родителей, что наблюдали за поединком.
Все они смотрели на результат с ужасом и недоверием.
— Следующая «Святая Меча» — Терезия. Да, сомнений нет.
Только голос дяди, произнёсший это, прозвучал до странности пусто.
— А... а... ах...
Терезия уронила деревянный меч, уставилась на свои руки, а затем этими же руками вцепилась в свои красные волосы. Она рвала их до крови, издавая звериный вой, кричала.
Вопила, обезумев, сожалея до кровавой рвоты, раскаиваясь.
Так Терезия стала «Святой Меча».
Годы, которые её братья посвятили мечу, были безжалостно растоптаны талантом Терезии.
Количество часов, проведённых в тренировках, не имело никакого значения перед лицом подавляющего таланта.
Став «Святой Меча», Терезия видела насквозь все недостатки в фехтовании своих братьев. Она была в ужасе от мысли: Они потратили столько времени и даже не видят таких очевидных изъянов?
В то же время ей было бесконечно жаль братьев, которые, несмотря на столь явную разницу в силе, продолжали усердно заниматься с мечом.
У её старшего брата, среднего брата, младшего брата не было ничего другого, к чему они могли бы испытывать такую же страсть.
Рождённые в доме Астрея, выросшие в семье, чья слава ковалась мечом, они посвятили большую часть своей жизни клинку. Поэтому, даже когда их сестра отобрала у них вершину, к которой они стремились, им не оставалось ничего, кроме как продолжать идти вперёд.
Даже зная, что им никогда не достичь этого уровня.
Какие же они глупые...
Так она думала.
Почему бы им просто не заняться тем, что им нравится? Меч ведь уже не имеет значения.
Раз Терезии это больше не позволено, почему бы им не прожить свою жизнь так, как им хочется?
— Леди Терезия, всё готово. Нам пора отправляться.
Голос окликнул Терезию, которая смотрела из окна своей комнаты на сад, где тренировались её братья.
Она обернулась и увидела девушку своего возраста с коротко подстриженными красивыми золотистыми волосами.
Её звали Кэрол Ремендис — она была из дома Ремендис, семьи выдающихся рыцарей. За своё превосходное владение мечом и близкий возраст её назначили служанкой Терезии.
И действительно, её мастерство как мечницы было превосходным.
Терезия не хотела проводить громких сравнений, но её сила, вероятно, была сравнима с силой её братьев.
Она была серьёзной, полностью поглощённой фехтованием, что, с точки зрения другой девушки, вызывало некоторую тревогу.
— Да, пойдём. Сегодня у нас инструктаж для людей из замка, да?
— Да. Все в замке с нетерпением ждут ваших указаний, леди Терезия. Разумеется, и я тоже.
— Мне кажется, Кэрол, ты и так уже достаточно сильна.
— Что вы, я и в подмётки вам не гожусь, леди Терезия.
Кэрол, словно принижая себя, так оценила свои способности.
Терезия была крайне несогласна с такой оценкой. Ведь она ни разу не держала меч в присутствии Кэрол. Более того...
В последний раз Терезия держала меч в тот день, когда сражалась на деревянных мечах со своим старшим братом.
С тех пор прошло более двух лет, и она даже не прикасалась к клинку.
Тем не менее, обязанности «Святой Меча» никуда не делись.
То, что она «Святая Меча», было фактом, который невозможно было скрыть. Она не могла доставить неприятности всему дому Астрея, поэтому безропотно исполняла эту роль.
— Тот, кто должен видеть, увидит и так поймёт. Даже если я никогда не видела вас в бою, я знаю, что, взяв в руки меч, вы проявите силу, с которой никто не сможет сравниться, госпожа Терезия, — с уверенностью сказала Кэрол.
Терезия горько усмехнулась на её слова.
Вместе с ней Терезия отправлялась исполнять свои обязанности, например, обучать солдат. Хотя обучением это можно было назвать с большой натяжкой.
Она просто ходила и указывала на ошибки тем, кто, взяв в руки оружие, проводил свои обычные тренировки.
Самое ужасное в «Божественной Защите Святого Меча» было то, что она давала полное инстинктивное понимание всего, что связано с боем. И это касалось не только меча. Будь то копье или топор, если речь шла о боевых искусствах, Терезия понимала всё до мелочей.
Стоило ей указать на одну из этих ошибок, как движения солдат преображались до неузнаваемости.
Хотя с точки зрения Терезии их действия всё ещё были полны недостатков, но для тех, у кого не было таланта, даже такие небольшие изменения были огромным шагом вперёд.
Благодарность и уважение, которые ей оказывали, вызывали у Терезии чувство неловкости.
Хочу сбежать.
Сбежать из этого места, где от неё ждут силы, которой она не желала. Сбежать как можно дальше.
Как и в тот день, когда она получила «Божественную Защиту Святого Меча», Терезия вновь ощутила отчаяние от своей судьбы.
Она хотела запереться в своей комнате, уйти в свою раковину и надеяться, что буря судьбы утихнет.
Возможно, это было наказанием за её пассивность и безответственность.
В Королевстве Лугуника вспыхнул крупный конфликт с Альянсом Полулюдей.
Он быстро переплёлся с глубоко укоренившимися в королевстве предрассудками против них и, смешавшись с их многолетними обидами, разгорелся с новой силой.
Так началась величайшая и самая ужасная гражданская война в истории королевства — «Война Полулюдей».
Начавшись на востоке королевства, эта гражданская война с каждым днём становилась всё серьёзнее.
Поначалу считалось, что небольшой отряд полулюдей будет легко подавлен, но королевство недооценило глубину связей между ними, которые были налажены тайно.
Более того, похоже, среди полулюдей нашёлся кто-то, кто послужил связующим звеном для разных племён, ранее не имевших контактов, и пламя войны мгновенно перекинулось на другие регионы.
Вихрь войны разрастался, не прекращаясь, и охватил всё королевство. Когда прошёл год, а никаких результатов достигнуто не было, королевство наконец признало, что столкнулось с беспрецедентной ситуацией.
— «Святой Меча», Терезии ван Астрея, повелеваю. Ожидаем от вас ратных подвигов, подобных тем, что совершают рыцари и солдаты, сражающиеся за подавление гражданской войны.
Высшая знать, бросив в бой невиданные доселе силы и осознав проблему в масштабах всего королевства, не собиралась держать в запасе такое мощное оружие, как «Святой Меча».
Само собой, Терезии было направлено требование принять участие в войне.
Терезия испытала невиданное доселе отчаяние. Она поняла: час пробил.
Это были уже не те дни, когда она могла по своей прихоти не брать в руки меч.
От неё требовалось не делиться знаниями «Святой Меча», а проявить её силу на поле боя.
Не взять меч в руки было невозможно.
Впервые Терезии вручили Драконий Меч Рейд, который из поколения в поколение дозволено было носить только «Святым Меча».
— Но этот меч нельзя обнажить, когда того не требует ситуация. Тебе понадобится другой. Выбери себе подходящий, — посоветовал ей дядя, бывший «Святой Меча».
Он, некогда носивший Драконий Меч на поясе, знал о его своенравности. Следуя совету дяди, Терезия с первого взгляда поняла, какой меч ей подойдёт — длинный меч, которым пользовалась и её служанка Кэрол, — и выбрала его.
На первое сражение Терезию сопровождали и Кэрол, и её дядя, и братья.
Нельзя сказать, что её первый бой был для них праздником.
Но это было событие, которое нельзя было упустить из виду. Это была прекрасная возможность продемонстрировать всему королевству мощь меча дома Астрея.
Независимо от душевного состояния Терезии, окружающие были полны энтузиазма.
Все самонадеянно ожидали победы, полагая, что со «Святой Меча» проиграть невозможно.
От этого бездумного доверия, которым её осыпали, Терезия была в ужасе.
Как и обычно, она не могла ни с кем этим поделиться, заперев всё глубоко в душе. Перед своим первым боем она просто дрожала от страха.
И тогда к ней...
— Боишься, Терезия? — ласково обратился не кто иной, как старший брат.
От этих слов, сказанных добрым братом, Терезия, ожидавшая своего первого боя в шатре, остолбенела.
Она сознательно избегала контактов с братом.
Да и не только со старшим. Она избегала общения и со средним, и с младшим братом, и даже с родителями и дядей.
Она почти два года не разговаривала со своим добрым, любимым братом.
Не зная, что сказать, Терезия могла лишь опустить голову.
Но брат сел рядом с ней, такой жалкой, и тихонько обнял, погладив по голове.
От его ладони, такой же, как и прежде, Терезия была поражена.
— Я понимаю, что ты чувствуешь себя виноватой передо мной и нашими братьями. Я и сам, проиграв тебе так, не остался равнодушен. Но...
Он прервался и слегка улыбнулся.
Это была та самая улыбка, на которую Терезия так часто смотрела снизу вверх.
— Ты моя дорогая сестра. И если тебе не хочется, если тебе страшно... я должен защитить тебя. Ведь я твой старший брат.
— Б... братик...
Слёзы хлынули из её глаз. Нельзя было показывать свою слабость.
Особенно ему, брату, которого она победила. Так она считала, но он сам опроверг её убеждения.
— Проиграв тебе, я был раздосадован, даже думал бросить всё. Но всё-таки... я любил меч. Я благодарен, что родился в этой семье, что у меня есть братья и ты, сестрёнка. Я благодарен мечу.
— ...
— Поэтому я рад, что занимался фехтованием.
Терезия осознала свою глупость. О чём она только думала?
Она смотрела на братьев, которые и после поражения продолжали тренироваться, и считала, что у них нет другого пути, что они ничего другого не знают, что они просто цепляются за меч от безысходности. Она смотрела на них свысока.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...