Перевод: Энди
— Помогите! Спасите! Не хочу я подыхать в этом месте! Фельт! Скорее, спаси меня! Скажи им, скажи этим упрямым болванам!
Старик продолжал свою мольбу о пощаде, крича, брызжа слюной и трясясь всем телом.
В затихшем зале отдавалось эхом лишь его жалкое вытьё, которое с каждой секундой всё сильнее сгущало и утяжеляло атмосферу.
Многие рыцари и чиновники смотрели на него с нескрываемым отвращением. Члены Совета Мудрецов, которые были ему ровесниками, тоже взирали на это зрелище с явной брезгливостью.
В этом зале мало кто видел в криках и мольбах старика нечто большее, чем просто жалкую сцену.
— Ты чего?! Благодаря кому, по-твоему, ты до сих пор жила?! Или стоило пожить немного получше, как ты позабыла всю доброту, а?! Ну так что, я спрашиваю?!
Он наваливался на неё, бесстыдно выставляя напоказ низость своей натуры. Никто не решался вмешаться. Лишь Райнхард неотрывно смотрел на профиль девушки, которую считал своей госпожой.
Для неё столь резкая перемена в старике была сродни предательству. Они были знакомы слишком мало, чтобы он мог догадаться о её чувствах, но было нетрудно представить, как сильно её это потрясло.
Райнхард, смутно догадываясь об истинных намерениях старика, решил, что нужно немедленно действовать, чтобы переломить ситуацию, и уже сделал шаг вперёд, когда...
— Не двигаться, Райнхард. Не стоит делать глупостей.
Голос девушки остановил его на полпути.
Неудача, — подумал он, поднимая взгляд. Там, впереди, стоявшая с вызывающе-надменным видом, улыбалась девушка, окликнувшая рыцаря.
Прикрыв рот веером, который она только что извлекла из-за пазухи, Присцилла пронзила Райнхарда взглядом своих глаз, в которых плясал хищный огонёк. Она прелестно, но в то же время порочно склонила голову набок.
— Так не пойдёт, Райнхард. Рыцарю твоего уровня не пристало так волноваться. Подобное поведение заставляет думать, будто ты пытаешься заткнуть этого старого хрыча прежде, чем он скажет что-то неудобное. Ох, как страшно, как страшно, — театрально пожала плечами Присцилла.
Райнхард мысленно закусил губу, проклиная свой промах. Попался, — подумал он.
Неизвестно, как слова старика, назвавшегося Кромвелем, повлияют на Фельт, но Райнхард попытался предотвратить негативное развитие событий, однако его опередили, пригвоздив к месту одним ударом.
После этой реплики Присциллы для всех присутствующих в зале смысл слов старика полностью изменился. И даже если бы Райнхард теперь попытался что-то отрицать, его действия уже рассматривались бы через призму предубеждения — как «попытка скрыть неудобную правду».
Одним-единственным предложением Присцилла полностью перекроила сцену в свою пользу.
Не зная всех тонкостей взаимоотношений присутствующих, она лишь на основе краткого обмена репликами разгадала их связи и мастерски направила ситуацию в нужное ей русло.
Райнхард оказался в западне — любое движение было рискованно. Довольно кивнув, Присцилла с щелчком закрыла веер и направила его кончик на старика.
— Ну же, продолжай молить о пощаде. Будь жалким, ничтожным, смешным. Пляши в своём безумии до самого конца и развлеки меня. Я позволяю. Я не дам тебя остановить. Выкладывайся на полную, старый хрыч. В зависимости от твоих стараний, я решу, стоит ли исполнять твои невыносимые бредни.
— Несносная девчонка, возомнила о себе невесть что... — сплюнул старик, но тут же вновь обратил к Фельт подобострастную улыбку, взывая к милосердию той, кого знал с давних пор. — Фельт, ты ведь не такая, да? Ты же всегда была доброй девочкой. Ты же не бросишь меня, правда? Мы ведь... мы ведь всегда так хорошо ладили.
Окружающие замерли в ужасе, понимая, насколько безрассудно навлекать на себя гнев Присциллы, но та, которую только что так грубо оскорбили, лишь с довольной ухмылкой наблюдала за продолжением этой, по её словам, «жалкой сцены».
Видя, чем всё обернулось, остальные тоже будто пришли в себя и принялись шептаться, делясь впечатлениями от ничтожной мольбы старика.
— Ты видел это жалкое зрелище?
— А эта его угодливая рожа... Даже сочувствовать не хочется. Вот уж поистине вор кричит «держи вора»!
— Даже если госпожа Фельт заступится за него, о помиловании не может быть и речи!
Так рыцари один за другим осуждали старика, который после совершённого преступления ещё и смел молить о пощаде.
— Неужели в трущобах все такие... И госпожа Фельт выросла там?
— Даже если слухи о её королевской крови — правда, разве может тот, кто вырос в подобном месте, нести бремя правления?
— Может, стоит всё же пересмотреть это решение? Или же, следуя предписанию Драконьей Скрижали, оставить её лишь формальной кандидаткой, для числа...
Чиновники, в свою очередь, стали ставить под сомнение пригодность Фельт, у которой, по-видимому, были тесные связи с этим стариком.
Шёпот становился всё громче, превращаясь в гул, который заполнил весь зал.
Наблюдая за реакцией толпы, Райнхард стиснул зубы. Его худшие опасения становились реальностью. Этого следовало ожидать.
И всё же он позволил старику выкрикивать свои мольбы и попался на уловку Присциллы. В итоге он не смог ничего предпринять и позволил двум сторонам, чьи интересы совпали, вертеть ситуацией, как им вздумается.
Проклиная собственную беспомощность, Райнхард смотрел на застывшую Фельт.
Что думает девушка, опустившая голову и по-прежнему хранящая молчание?
— ...!
— ...!!
— ...!
Пока главная участница событий молчала, голоса со стороны становились всё громче и развязнее.
Не в силах больше терпеть это безобразие, Маркос уже набрал в грудь воздуха, чтобы одним грозным окриком навести порядок, когда...
— ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ УЖЕ!
Это был не знаменитый громовой рык Маркоса, от которого у подчинённых дрожали поджилки.
Это был пронзительный, девичий, полный ярости и грязной ругани вопль.
Наступила ошеломлённая тишина.
Воспользовавшись этим, девушка, тяжело дыша, вышла на середину зала и обвела всех взглядом.
— Стоило мне на секунду замолчать, как вы тут же расчирикались, как птенцы. Собралась куча взрослых мужиков, а ведёте себя, как последние трусы. Где яйца потеряли, а?!
— Госпожа Фельт, такие слова, как бы то ни было...
— Заткнись, рыцарь! Только что от этой заносчивой девки по носу получил, а теперь пытаешься мне указывать? Вообще-то, и без этого не смей со мной разговаривать. Ты мне не нравишься!
Райнхард попытался урезонить её за неподобающие леди слова, но ответ Фельт был безжалостным и лишённым всякого намёка на утончённость.
Тем не менее приказ есть приказ. Райнхард с глубоким поклоном отступил. Проводив его взглядом, Фельт качнула подолом своего жёлтого платья и с хрустом повернула шею.
— Вечно умничаете, перешёптываетесь за спиной... вот это-то меня в вас и бесит! Вы ведь за денежки учились, за денежки купили себе посты и теперь тут стоите, так? Так и ведите себя подобающе! А то рожи у вас такие бледные, будто вас и не кормили толком.
Окинув взглядом чиновников, Фельт вынесла им свой вердикт. Затем её голова повернулась в другую сторону, и по рядам гвардейских рыцарей пробежала дрожь.
— А вы, ряженые, чего это вы испугались девчонки вроде меня? И не надо мне тут оправдываться, что это не страх, а просто боевая готовность! Вам самим-то не стыдно от такого вида, а?
Фыркнув, она насмешливо оглядела гвардейцев и наконец дошла до своей цели. Она остановилась прямо перед стариком, который до этого выставлял напоказ своё убожество. Она была так мала, а старик так огромен, что только когда он стоял на коленях, их глаза оказались на одном уровне.
Девушка упёрла руки в бока и вновь обвела взглядом тех, кого только что высмеяла.
— А теперь поглядите на эту мерзкую рожу. Нос разбит в кровь, да ещё и куча порезов от неудачного бритья. Зеркала ведь дорогие, да и хороших острых лезвий у нас особо не достать. А теперь он ещё и лыбится так подобострастно... Одним словом — отвратительно.
— Ну, это ты уже слишком... — сникшим голосом пробормотал старик.
Однако он тут же встряхнулся и снова натянул на лицо угодливую улыбку.
Фельт, глядя на это, тяжело вздохнула.
— А после всего этого ещё и мольба о пощаде... Честно говоря, когда я это слышала, у меня аж руки опустились. Жалко, унизительно, смотреть тошно... Скажи-ка, старик Ром.
Услышав своё имя, старик поднял голову. Девушка посмотрела в его глаза со скорбью.
— Мы, обитатели трущоб, конечно, донельзя жалкие существа. Для тех, кто наверху, мы живём ничтожной жизнью, это и так понятно. И все мы, включая меня, прогнили до мозга костей. Ужасное место, правда.
Вынеся беспощадный вердикт, в том числе и себе, Фельт продолжила после паузы: — Но! Да, это правда, что там была помойка, где собрались самые никчёмные отбросы. Но мы ведь старались не терять хотя бы одного — человеческого достоинства. Как бы низко на нас ни смотрели, мы никогда не унижались до того, чтобы по-настоящему ползать в грязи!
— Фельт...
— Хотела бы я показать тебе твоё лицо в зеркале, старик Ром. Униженное, жалкое, готовое вилять хвостом и лебезить, лишь бы выжить... это не жизнь.
Старик со вздохом прошептал её имя. Девушка в ответ покачала головой.
Её ответу молчаливо и одобрительно кивнула Круш, стоявшая в ряду кандидатов. Идеалы, о которых говорила она, были созвучны словам Фельт.
— Если ты хотел вымолить у меня пощаду, то выбрал не тот способ. Я не стану помогать такому тебе, отказываясь от своего права уйти из места, которое мне противно.
Уперев руки в бока, Фельт отрезала.
Это означало, что она бросает своего знакомого. Это означало, что она, если верить словам старика, рвёт отношения с тем, с кем провела всё своё детство.
И это означало...
— Госпожа Фельт.
...что на глазах у рыцаря из рыцарей — красноволосого юноши — она отказывается от участия в Королевском Отборе.
При этих словах Райнхард не смог сдержать горечи, подступившей к горлу.
Он предвидел это. Он знал, как отреагирует гордая девушка на такое поведение старика.
И этим мастерски воспользовались Присцилла и старик... Нет, один лишь старик.
Брошенный старик понуро опустил плечи.
Но Райнхард не упустил из виду, как его губы тронула едва заметная, слабая улыбка. Это была не улыбка отчаяния или смирения, а улыбка удовлетворения человека, который успешно завершил начатое.
Рискуя жизнью, старик вступил в игру. И он блистательно её выиграл, достигнув своей цели. Поступок, достойный восхищения.
Нужно было немедленно раскрыть его замысел и заставить Фельт передумать. Но Райнхард не мог этого сделать.
Сама его суть, то, что делало его тем, кто он есть, сковывало его действия.
Видя понурого старика и решительно стоящую Фельт, Маркос, видимо, понял, что разговор окончен. Он потянул за цепь кандалов старика, и, звякнув ими, поклонился залу.
— Прошу прощения за беспокойство. Я немедленно уведу этого человека...
— Ну вот, а я как раз и ждала, пока кто-нибудь поторопится с выводами.
Маркос с непривычно растерянным видом замолчал. Увидев эту перемену на его каменном лице, Фельт криво усмехнулась и, развернувшись посреди ошеломлённого зала, заявила: — А ну-ка, отпусти-ка его, господин капитан. Кандалы явно не по размеру его толстым ручищам, аж смотреть больно.
— Я уже неоднократно говорил вам, что отказываюсь. У меня нет причин подчиняться вашим приказам...
— Это если я не собираюсь участвовать в вашем Королевском Отборе, так ведь? Что ж, тогда всё просто.
Снова прервав Маркоса, Фельт легко стукнула себя кулаком в грудь. Затем широко усмехнулась, обнажив хищные клыки.
— Я сделаю это. Поучаствую в вашем Королевском Отборе. Надо ведь всего-навсего стать королевой, верно?
— ...!!
Эта улыбчивая фраза потрясла весь зал до основания.
Заявление, подобное взрыву бомбы, сперва шокировало всех присутствующих. Но когда первая волна шока прошла, в сердцах каждого остались самые разные чувства.
Кто-то воспринял это стоически, кто-то пошло ухмыльнулся, кто-то схватился за лоб, будто от головной боли, а кто-то напряг скулы, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.
Но в сердцах большинства закипало негодование на девушку, которая так легкомысленно приняла столь важное решение, или же гнев на то, с какой бездумной простотой она отнеслась к судьбе королевства.
Но громче всех, оставив позади эти смешанные реакции, отреагировал, конечно же, старик, на которого это заявление обрушилось в первую очередь.
— Ч-что ты такое говоришь, Фельт?! Я... я же всё понял. Твои слова были верны. Нельзя жить, потеряв гордость. Моё поведение было самым низким из всех. То, что ты меня бросила — это заслуженно...
— Хватит этого цирка, старый хрыч! Ты прожил такую долгую жизнь и до сих пор не понял, что из тебя никакой актёр? Оставь попытки сменить профессию и оставайся мелким негодяем, каким и был.
— Что за глупости! Ты ведь всегда делала только то, что хочешь. И бросить меня после такого позора — это вполне в твоём духе. Не нужно терпеть неприятные чувства ради...
— Вот-вот, а ты меня неплохо знаешь, старик Ром. Верно, я не делаю того, чего не хочу. Но знаешь что? Я тоже тебя отлично знаю.
Старик, который только что отчаянно пытался добиться помилования, теперь с тем же отчаянием пытался отговорить её. Фельт указала на него пальцем, а затем ткнула им себе в лицо.
— Мы давно знакомы, так что я знаю... Старик Ром, когда ты пытаешься соврать, у тебя на кончике носа вздувается венка!
— Ч-что ты такое говоришь?! Это ложь!
Старик в ужасе воскликнул и, скованный кандалами, попытался поднять руку, чтобы потереть свой нос. Фельт, наблюдая за ним, фыркнула.
— Да, это ложь. И дурака мы уже нашли. Что теперь будешь делать?
— А.
Старик Ром, попавшийся на такую примитивную уловку, ошеломлённо замер.
Что подумала Фельт об этом бедолаге, неизвестно, но она лишь пожала плечами и покачала головой с видом «ну и дела».
— Так что снимите со старика Рома кандалы. Всё, что он говорил до этого — бред выжившего из ума деда.
— У нас нет оснований принимать такие оправдания...
— Этот старик — моя семья. А потому немедленно отпусти его.
Маркос хотел было снова возразить, но Фельт произнесла это совершенно бесстрастным голосом.
Услышав её слова, Маркос на мгновение нахмурился, но тут же скрыл своё смятение.
— Будет исполнено.
Он отдал честь, как подобает при обращении к вышестоящему лицу, и убрал руки с кандалов старика Рома. Затем он обернулся к рыцарям у входа и потребовал: «Ключ от кандалов!».
Но Фельт жестом остановила его.
— Ждать некогда. Райнхард!
— Я здесь.
Райнхард мгновенно откликнулся на резкий зов девушки, и его высокая фигура появилась на возвышении.
Не удостоив взглядом подошедшего рыцаря, Фельт лишь скрестила руки на груди и мотнула подбородком.
— Действуй.
Так она приказала.
— Да, моя госпожа...
И на этот кратчайший в мире приказ рыцарь ответил, вложив в свои слова всю душу.
Поднятая к небу рука превратилась в «меч», который, рассекая воздух, опустился вниз.
Треск.
Металлические кандалы, сковывавшие руки старика, были перерублены ребром ладони Райнхарда так же легко, как бумажный лист.
Словно расплавившись, оковы с лязгом упали на пол, и их звон разнёсся по залу.
На фоне этого звука девушка подняла на рослого рыцаря раздражённый взгляд.
— И это всё тоже часть твоего плана?
— Вовсе нет. Это нечто большее — это воля судьбы.
На недовольные слова Фельт Райнхард ответил, приложив руку к груди. Услышав это, девушка фыркнула.
— Опять судьба. Ты что, её раб?
— Нет... Я — слуга праведности.
На её сарказм юноша ответил со всей серьёзностью и прямотой. Фельт прищурила один глаз и, скривив губы в усмешке, сказала: — Что ж, с этой работенкой теперь покончено. Отныне ты — мой слуга.
— Да. Как будет угодно моей госпоже.
— Готовься, я из тебя все соки выжму.
— Да. Всё, чего бы ни пожелала моя госпожа.
— Скучный ты тип... — пробормотала Фельт, явно раздосадованная его готовностью соглашаться со всем.
Перед ними стоял ошеломлённый старик Ром. Он тряхнул освобождёнными руками и с болью на окровавленном лице проговорил:
— Почему, Фельт? Я... я ведь хотел для тебя...
— Я примерно догадываюсь, что у тебя было на уме, старик Ром. Ты говорил всю эту чушь с одной целью... Тебе было просто невыносимо видеть меня на этом месте, так ведь? И ты решил подтолкнуть меня к уходу, я права?
Она виновато подняла руку, извиняясь перед понурым стариком. Тот поднял на неё лицо, его губы дрожали.
— Если ты всё понимала, то почему...
— Я ведь сама сказала. Я не делаю того, чего не хочу.
Она смущённо улыбнулась недоумевающему старику.
— Бросить свою семью и позорно вернуться в трущобы? Ты думаешь, я способна на такую низость?
— ...
Услышав это, выражение на лице старика Рома сменилось с мучительного на какое-то иное.
Он отвернулся от девушки и, прижав руку к лицу, чтобы скрыть свои чувства, пробормотал: — Причина моего поражения...
— Она более чем очевидна, разве нет, уважаемый? — обратился к нему Райнхард, должно быть, заметив его душевные терзания.
Старик поднял глаза к потолку и хриплым, полным разочарования, но в то же время нескрываемого трепета голосом, выкрикнул: — Я воспитал её слишком хорошей девочкой!
Пока по залу разносился этот крик, в котором было неясно — то ли сожаление, то ли радость, — глава Совета Мудрецов Миклотов, поглаживая бороду, прищурился.
— Неужели всё это было частью вашего плана, господин капитан рыцарей?
— Я бы не посмел на такое. Я всего лишь рыцарь. Я храню путь, а не создаю его.
Кивнув на скромный ответ Маркоса, Миклотов обратился к трём фигурам в центре — вернее, к двум, стоявшим на шаг впереди, — госпоже и её слуге.
— Итак, госпожа Фельт, рыцарь Райнхард. Можем ли мы считать, что вы оба намерены участвовать в Королевском Отборе?
— Да, пойдёт.
— Да. Как будет угодно моей госпоже.
Фельт не собиралась менять свой дерзкий тон, а Райнхард покорно ей следовал. Великодушный старейшина не стал комментировать эту странную пару и лишь тихо произнёс: «Ясно».
— Что ж, несмотря на небольшие волнения, можно считать, что все кандидаты в сборе. Госпожа Фельт, желаете ли вы сказать что-нибудь напоследок?
Очевидно, он предлагал ей выступить с речью, как и остальным кандидаткам.
Фельт на мгновение задумалась, нахмурив брови, но затем подняла один палец со словами: «Тогда скажу лишь одно». Она шагнула вперёд, оказавшись в центре всеобщего внимания.
— Я ненавижу знать.
С ослепительной улыбкой она широко раскинула руки в сторону Совета Мудрецов.
— Я ненавижу рыцарей.
С той же улыбкой она указала другой рукой на гвардейских рыцарей.
— Я ненавижу это королевство.
Раскинув руки, с ядовитой улыбкой на лице, она продолжила.
— Я ненавижу всех, кто находится в этой комнате, я ненавижу землю, на которой вы стоите, я ненавижу всё, абсолютно всё! И поэтому я собираюсь всё это уничтожить... Ну как? — с весёлой улыбкой спросила она, склонив голову набок.
На мгновение все замерли, а затем эмоции, которые они сдерживали, взорвались.
— Ч-что она несёт?!
— Разрушить страну на Отборе, который определяет её короля?!
— Во что она превращает всё то, чего мы достигли?!
— Опять заладили, прячетесь за своим «мы»... — ответила Фельт. — Ваша гордость, ваша история... да это же просто смешно, я вам говорю!
Она одним махом отмахнулась от всех криков толпы. Затем, взявшись за подол своего жёлтого платья, она сказала: — Все вы в этих своих рюшах, в дорогой одежде, обвешанные драгоценностями... Ваши глаза застилает кровь и история. И поэтому никто из вас не видит, насколько прогнила и рассыпается земля у вас под ногами.
Сделав паузу, она подняла взгляд на Миклотова на возвышении.
— Поэтому, когда я стану королевой, я всё уничтожу. Всех вас, слепцов, которые не видят, что вот-вот рухнут, я сброшу вниз и хоть немного проветрю это затхлое место.
Она произнесла это с ясным, сияющим лицом, повергнув зал в состояние полного ошеломления.
Выслушав эту неслыханную дерзость, Миклотов всё с тем же невозмутимым видом кивнул и обратился к рыцарю, стоящему рядом с ней.
— У вас весьма суровая госпожа. Что вы думаете, услышав её слова?
— Что ж... Боюсь, на данный момент слова госпожи Фельт — не более чем несбыточная мечта, — ответил Райнхард, ставя под сомнение самую основу речи своей наречённой госпожи.
Фельт бросила на него подозрительный взгляд, но Райнхард со спокойным лицом проигнорировал его.
— Однако, я верю, что однажды слова госпожи Фельт достигнут каждого. И мой долг — сделать всё, чтобы это произошло. Так я это понимаю.
— Но госпожа Фельт заявила, что уничтожит в том числе и вас.
— После разрушения она, несомненно, приступит к возрождению. И если я смогу быть рядом с ней и в этот момент, большей чести для меня не будет.
Глубоко поклонившись, Райнхард без тени сомнения произнёс это перед Миклотовом. Фельт, наблюдая за ним, раздражённо взъерошила свои светлые волосы.
— Так ты в итоге, кто — мой друг или враг?
— Я ваш союзник. И только ваш.
— Ну, тогда ладно. Буду использовать тебя по полной.
Так родилась последняя пара госпожи и слуги этого Королевского Отбора.
И затем...
— Что ж, теперь мы выслушали всех кандидатов. Итак, я вновь обращаюсь к своим товарищам из Совета Мудрецов.
Торжественно произнёс Миклотов низким голосом.
В зале воцарились напряжённая тишина, все затаили дыхание в ожидании следующих слов. Миклотов слегка приоткрыл свои узкие глаза.
— Начать Королевский Отбор с пятью вышеназванными кандидатками. Прошу согласия моих товарищей.
— От имени Совета Мудрецов, я даю своё согласие.
— Согласен.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...